Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене

«Отцы и дети 2.0: как Базаров в носках и с TikTok уничтожил романтизм, но спас фикус»

В гостиной Кирсановых тихо гудит кофемашина, стоящая дороже библиотеки Николая Петровича. На диване — Базаров, в разных носках, листает TikTok.
— Евгений Васильевич, кофе вам как? — мягко спрашивает Николай Петрович.
— Черный. Как будущее романтизма, — отзывается тот.
Павел Петрович, идеален как витрина ЦУМа:
— А эстетика где?
— Эстетика — это чистые руки. Всё остальное — контент, — ленится Базаров. Аркадий пытается завести разговор об искусстве:
— Видели в галерее NFT за полтора миллиона? Кот на облаке думает о бренности.
— Коту продали? — моргает Базаров. — Это инвестиция в ничто, завернутое в маркетинг. Как ваши галстуки.
Павел Петрович мрачнеет:
— Ваши носки — диверсия против цивилизации.
— Цивилизация переживет носки, но не вашу тоску, — отрезает Базаров. Фенечка приносит печенье. Базаров берет, смягчаясь:
— Это аргумент.
— Видите, даже ваш нигилизм трескается, — радуется Павел Петрович.
— Перед химией сахара трескается кто угодно. Любовь — сложная биохимия, а печенье — честно вк

В гостиной Кирсановых тихо гудит кофемашина, стоящая дороже библиотеки Николая Петровича. На диване — Базаров, в разных носках, листает TikTok.
— Евгений Васильевич, кофе вам как? — мягко спрашивает Николай Петрович.
— Черный. Как будущее романтизма, — отзывается тот.
Павел Петрович, идеален как витрина ЦУМа:
— А эстетика где?
— Эстетика — это чистые руки. Всё остальное — контент, — ленится Базаров.

Аркадий пытается завести разговор об искусстве:
— Видели в галерее NFT за полтора миллиона? Кот на облаке думает о бренности.
— Коту продали? — моргает Базаров. — Это инвестиция в ничто, завернутое в маркетинг. Как ваши галстуки.
Павел Петрович мрачнеет:
— Ваши носки — диверсия против цивилизации.
— Цивилизация переживет носки, но не вашу тоску, — отрезает Базаров.

Фенечка приносит печенье. Базаров берет, смягчаясь:
— Это аргумент.
— Видите, даже ваш нигилизм трескается, — радуется Павел Петрович.
— Перед химией сахара трескается кто угодно. Любовь — сложная биохимия, а печенье — честно вкусно.

Врывается Ситников с идеей продать усадьбу в NFT и запустить сервис «Малиновое варенье по подписке».
— Ты не ученик, ты шум, — рубит Базаров.
Кукшина снимает сторис:
— Новый патриархат: вместо стихов — чек-листы, вместо букетов — антисептик.
— Напиши что-нибудь длиннее stories, — кидает Базаров.
— Длиннее stories — это уже травма, — парирует она.

Заходит Одинцова — теперь wellness-коуч:
— Вы всё ещё не верите в любовь, но верите в анализ крови. Давайте обмен: вы мне мозг, я вам дыхательные практики.
— Это просто дыхание, которое кто-то продаёт, — бурчит Базаров, но уже смотрит иначе.
— Скуку лечит близость, — спокойно отвечает она.

Павел Петрович внезапно вызывает Базарова на «кухонную дуэль» — оружие: факты и чувство прекрасного. Спорят: о речи, музыке, любви. На вопрос Николая, почему даже циники смеются, когда рождается ребёнок, Базаров на секунду замолкает:
— Потому что у живого — запах. Единственная поэзия, которую я признаю.

Повисает тишина, пахнет чаем и печеньем. Одинцова тихо:
— Вот вы уже здесь.
— Где?
— Внутри того, что отрицаете.

Ночью Базаров снимает короткое видео:
— Лайки — шум. Любовь — запах. Искусство — привычка к форме, которая иногда не даёт развалиться. А я… просто санитар, который забыл гладить живых. Завтра начну с фикуса.

Тургенев: «Наутро Павел Петрович заказал перчатки «для дуэлей мнений», Николай — банку для варенья, Аркадий — петлички для подкаста «Отцы и дети. Без склеек», а фикус получил первый честный лайк. И попробуйте сказать, что это не искусство».

Читайте еще больше обзоров и новостей на сайте Книгосмотра