Когда дед переселился в деревню, всем стало спокойно. Никто не устраивал пьяных драк, не докучал по сотому разу рассказами о жизни и не горланил матерные песни среди ночи. Вообще, дед и по молодости был, что называется, немного того, а уже ближе ко второй половине жизни крыша поехала окончательно. То ли от постоянной пьянки, то ли от нехорошей наследственности.
С супругой дед прожил больше тридцати лет, регулярно поколачивая и без того забитую женщину. Поводом могло быть все что угодно — неправильно поданный ужин, недостаточно горячий чай или просто плохая погода. И если в начале семейной жизни, спустив пар на жене, Владимир Петрович успокаивался на пару недель, то ближе к пенсии распоясался совсем.
Хорошо, что в это время ему достался по наследству старый дом в деревне — туда он и перебрался, позволив супруге наконец-то вздохнуть полной грудью.
— Вовка с ума сходит, что ли? — удивлялись соседки, когда семидесятилетний дед начал сооружать на заборе вокруг участка колючую проволоку, типа тех, что бывают в исправительных учреждениях.
— Пшли отсюдова, уродки, — зашипел на пожилых женщин дед. — По молодости не наболтались, видать, что около моего дома зачастили! Валите, откуда пришли!
Соседки только переглянулись и тут же замолчали. Связываться с больным на всю голову было опасно. Ходили слухи, будто по молодости Вовка голыми руками передавил горло кабану, которого встретил в местном лесу. Так что связываться с таким было себе дороже.
Следующим шагом Владимир Петрович заколотил ставнями окна дома — ему постоянно казалось, будто бы за ним подглядывают соседи. Хотя, по правде, деревенским и дела не было до странного алкоголика на окраине деревни. Прошло совсем немного времени, и дед решил поставить по периметру огорода камеры видеонаблюдения.
— Да бабы соседские окаянные, яблоки воруют ночами. Сам видел, — убедительно дыша перегаром, вещал Владимир Петрович технику, который приехал по заявке. — Плачу любые деньги!
Тощий, похожий на зяблика, парень, только вздохнул и принялся за дело. Мало ли какие бзики у заказчика, его дело маленькое — сделать хорошо свою работу. И хотя камеры были в основном для устрашения, дед был доволен. Через колючую проволоку и под камерами ночного видения деревенские точно не посмеют даже заглянуть в его владения.
Хотя если бы кто-то из местных и рискнул на свой страх и риск забраться во двор к деду, то кроме пустых бутылок, окурков и мусора, ничего бы тут не увидел. Все свое свободное время — а у него было все время свободное — дед тратил на выпивку.
— Пирую потихоньку вот, — отчитывался по телефону Владимир Петрович жене, будто бы та могла что-то возразить. — Все из-за тебя, дурочка. Жизнь мне испортила. . .
. . . дочитать >>