"...Птица Сирин мне радостно скалится -
Веселит, зазывает из гнёзд,
А напротив - тоскует-печалится,
Травит душу чудной Алконост.
Словно семь заветных струн
Зазвенели в свой черёд -
Это птица Гамаюн
Надежду подаёт!...»
В.Высоцкий
Волшебные птицы. Птица-свет.
С незапамятных времён человек смотрел на небо — в буквальном и переносном смысле. Там, за облаками, витало что-то недостижимое, прекрасное, полное утешения. Неудивительно, что именно там, в вышине, он увидел образ Птицы — как вестника неба, посредника между мирами, существо, которое знает тайну смерти, рождения и любви.
"Птица — воплощённый дух, душа, готовая вознестись.”
— это не метафора, это знание, пришедшее к нам через века и мифы.
Образ волшебной птицы пронизывает мифологию, фольклор, сказки и религиозные представления народов всего мира. Славянская Жар-птица, греческие Гарпии, финские Кокко, Хеймо и Линту, германский Эльбедритч (также Эльветритч, Ильведритч), шумерская Анзу (Анзуд, Зу) с головой льва, египетская Ба — всё это вариации на одну вечную тему.
“Светлая птица — это наша тоска по небу. Она внутри нас, она вылетает во сне.”
Среди славян существовало не одно сказочное пернатое существо. Помимо Жар-птицы, были:
— Стратим-птица, живущая у Мирового океана, чьё пение приносит исцеление и предвещает беду;
— Гамаюн — птица-провидица, владеющая тайнами вселенной;
— Сирин — поющая в раю, но своей песней заманивающая к смерти, тоске, обрыву;
— Алконост — птица светлой надежды, запевающая душу в экстазе.
Они парят где-то между светом и тьмой, между восторгом и гибелью, подобно самой Любви
По народному сказанию, утром на Яблочный Спас прилетает в яблоневый сад птица Сирин, которая грустит и плачет. А после полудня прилетает в яблоневый сад птица Алконост, которая радуется и смеётся. Птица смахивает с крыльев живую росу и преображаются плоды, в них появляется удивительная сила — все плоды на яблонях с этого момента становятся целительными.
Учёные, например Е. Аничков, объясняют этих птиц как наследие древних верований, смешение антично-греческих и восточных сюжетов, переосмысленных в славянской мифологии. А исследователи последней "серебряной эры" видят в них визуальную и поэтическую метафору тревог и надежд начала XX века
Алконост — песня счастья
Чудесная птица Алконост, или Алкион (от греческой Alcyone) с женским обликом и похожая на зимородка, имеющая одновременно и руки, и крылья, словно совмещает человека и Божий свет, обитает не то на берегах Евфрата, не то на острове Буяне, не то в древнеславянском раю Ирии. Сказочной красоты существо откладывает свои яйца на морском дне, на краю моря, и и на семь дней море успокаивается. Её песня настолько совершенна, что тот, кто услышал — забывает обо всём на свете.
Она символ добра, божьего милосердия и надежды — когда радость спускается с небес..
Сирин — печаль и искушение
Наряду с Алконостом, в Райском Саду живет еще одна дева-птица с дивным голосом – птица Сирин. Внешне эти две птицы очень похожи, только у Сирина нет рук, а имеются лишь крылья.
Старинный образ античных сирен, воспетых через призму средневековой книжности. Сирин — красивая, но опасная: её песня захватывает душу, человек забывает мир, следует за ней — и обрекает себя.
Средневековые лубки и летописи XIX века рисовали именно Сирина как символ несчастной души и соблазна.
Сирин очень боится громких звуков, и люди, завидев ее, специально поднимают шум - стреляют из пушек, звонят в колокола. И таким образом отгоняют птицу.
Эти две райские птицы часто и летают вместе.
Гамаюн — мудрость с крыльями
Есть ещё одна певчая птица – Гамаюн. Возможно, ее имя произошло от слова «гамаюнить» (баюкать).
В русской мифологии Гамаюн — вещая птица, птица-говорун, символ знания. Безногая, бескрылая, но вечнолетающая на хвосте. Живет на восточном острове близ рая и знает всё — от богов до будущего людей.
Её появление сулит пророчество: иногда доброе, но чаще — тяжелые вести и испытания.
Её образ вдохновил В. Васнецова и А. Блока, превративших Гамаюна в символ трагичной красоты. На гербе Смоленска она красуется как эмблема мудрости.
А.Блок
"Гамаюн - птица вещая "
На гладях бесконечных вод,
Закатом в пурпур облеченных,
Она вещает и поет,
Не в силах крыл поднять смятенных…
Вещает иго злых татар,
Вещает казней ряд кровавых,
И трус, и голод, и пожар,
Злодеев силу, гибель правых…
Предвечным ужасом объят,
Прекрасный лик горит любовью,
Но вещей правдою звучат
Уста, запекшиеся кровью
1899г.
Считается, что крик этой птицы несет, услышавшему его, добрую весть.
Про все на свете знает эта птица, и многие обращались к ней за советом. Умеет она и предсказывать будущее, но только тем людям, которым понятны ее тайные знаки.
Немного истории:Некоторые лингвисты считают, что слово «гамаюн» пришло на Русь из Персии, и его можно перевести как «о, счастливейший». В XVI-XVII веках оно входило в титулатуру персидских шахов. Московское посольство, посланное в Персию в 1569 году, обращалось к шаху «Во царъхъ светлообразнъйшему и избранному гамаюну подражательно».
Одним из послов московского царя в Персию был Иван Петрович Ромодановский. Направил его туда Василий Шуйский в 1607 году. Правда, говорят, что на Русь Иван Петрович не вернулся – под Астраханью был убит калмыками. Правнук его брата – Федор Юрьевич (1640-1717) стал князем-кесарем, владельцем Ромодановской вотчины, а город Смоленск, где он был воеводой с 1672 года, на своем гербе имеет пушку, на которой торжественно восседает птица Гамаюн.
Вот еще совпадение. Один из основателей города Екатеринбурга, будучи, по совместительству, также и одним из первых российских историков, Василий Никитич Татищев в своем труде «История Российская» писал о существовании в XVI-XVIII веках у русской аристократии фамильных знаков, которые на польский манер «за имена гербам приложены». Так, род Татищевых имел знак и прозвище Нуздай, Голицыных – Гамар, Шереметьевых – Шеремет, Ромодановских – Гамаюн.
И вот что любопытно: крестьяне вотчины князей Репниных прозывались соседями репнининцами, жители вотчины князей Голицыных – голицынцами, а вот крестьяне вотчины князя Ромодановского звались не ромодановцами, а гамаюнами.
Песнь моря птицы Стратим
Интересен и образ птицы Стратим, о которой рассказывает «Голубиная книга» — таинственный древнерусский апокриф.
Она живёт над океаном и держит в крыльях Солнце и Луну. Стоит ей моргнуть — и ночь накроет мир. Этот архетип связан с идеей космического порядка, с птицей как хранительницей ритма времени.
А что такое Феникс? Это та же самая Птица Света, только в другом сюжете. Она умирает и воскресает — это уже не просто посланница другого мира, но сама ткань вечного возрождения, трансформации, обновления через смерть.
В дальнейшем, это направление получилось развитие в сказках:
"Финист Ясный Сокол ", где главный герой, то богатырь, то чудовище.
Царевна-лебедь, пришедшая к нам через “Сказку о царе Салтане”, — женский вариант этого архетипа. Её белое оперение — как покрывало мира иной чистоты, той самой, что “человеку не вместить без боли”.
Мы росли, глядя на изображения Сирин и Алконоста в книжках, в Васнецовских картинах. На сюжетах о птице Феникс и Финисте в наших сказках.
Все эти образы говорят о главном: Птица Света — это не миф, а зашифрованный код нашей тоски по совершенству, по тому, что выше, чище, легче нас. Она — в каждом. Это наша попытка взлететь, даже когда ноги утопают в грязи быта.
Представьте себе: Румяный закат, тени деревьев мелькают, и слышится нежный протяжный голос Алконоста — он окутывает вас теплом и мечтой. Но где-то дальше звучит плач Сирина — и сердце щемит от тоски, от соблазна. А вдали, над морем или бескрайней степью, пролетает Гамаюн — и знаете: скоро что‑то изменится. Или погибнете. Или пожалеете. Или — вдруг — повезёт.
Любовь? И она такая же. Человек несовершенен, но магия любви, как и Птица Света, выносит нас на высоту. Иногда — крыльями, иногда — когтями, но всегда — вверх.
Наталья Образцова, август 2025г