Утренний воздух дворца был пропитан ароматами благовоний, а также свежих булочек, но для Лейлы имел значение лишь запах травяных масел, которые она несла в своей корзинке.
С того момента, как она впервые увидела младшего шехзаде, сердце её сжималось от беспокойства.
С каждым шагом по коридорам дворца, ведущим к покоям шехзаде Джихангира, её сердце билось быстрее. Она знала, что её визит приносил облегчение и комфорт юному наследнику. Он нуждался не только в постоянной заботе и внимании лекарей, но и нежности, которую Лейла умела дарить. Девушка чувствовала боль ребёнка и знала, как её облегчить.
Она искренне переживала за здоровье этого добродушного умного мальчика, и мысль о том, что она может ему помочь, наполняла её душу теплом.
Войдя в комнату, Лейла увидела Джихангира, сидящего на широких подушках. Комната была залита мягким утренним светом, проникающим сквозь резные окна. Взгляд мальчика был устремлён в книгу, которую он держал в руках.
- Доброе утро, шехзаде, - поклонившись, тихо произнесла Лейла, ставя свою корзинку на низкий столик.
Джихангир повернулся, и на его лице появилась радостная улыбка.
- Доброе утро, Лейла! - кивнул он.
- Как Вы спали, шехзаде? Помогла ли Вам настойка из тех редких трав, которые я оставила Хюррем-султан? Я собирала их на заре вдали от людских глаз.
- Редкая? Почему ты так говоришь? Разве валериана считается редкой травой? Она помогает мне. Я спал очень хорошо. Не понимаю, почему никто не догадался приготовить мне отвар валерианы, меня поили чем-то другим, неприятным, после такой микстуры у меня болела голова и немного кружилась, мне казалось, что она наполнена стальными кинжалами.
Лейла нахмурила брови.
- Шехзаде, никогда не пейте больше ту микстуру, которую Вам давали, - сказала она и улыбнулась, - а ещё Вы снова удивили меня: моя трава, из которой Вам приготовили отвар, действительно валериана, вот только разновидность её редкая, растёт она…
Лейла не успела закончить фразу, потому что в это время дверь в комнату распахнулась, и на пороге появилась Хюррем-султан.
Девушка вмиг вытянулась в струнку и склонила голову.
- Да будет доволен тобой Аллах, Лейла! - бодрым тоном произнесла султанша и подошла к сыну. - Джихангир ни разу не просыпался ночью, и сейчас выглядит по-настоящему отдохнувшим, на его щёчках играет такой милый здоровый румянец. А почему у тебя такой взбудораженный вид? Шехзаде опять удивил тебя, да? Я угадала?
- Да, госпожа! Он такой умный, что я теряюсь, мне кажется, он наперёд знает всё, что я скажу или сделаю, - ответила Лейла.
Хюррем рассмеялась своим звонким хрустальным смехом.
- Это неудивительно, ведь вы с ним одной крови! Ты можешь начинать.
В этот момент Лейла почувствовала, как тёплая волна разлилась по её телу, наполняя спокойствием, и напряжение, с которым она вошла во дворец, стало слабеть. Она вновь ощутила себя среди родной семьи.
Девушка аккуратно расстелила на полу рядом с диваном мягкий коврик и приготовила всё необходимое: тёплые ткани, ароматные масла и целебные травы.
- Сегодня у нас особенный день, шехзаде, - сказала она голосом, полным заботы, - мы сделаем Вашу спинку сильной и здоровой. Я приготовила новую мазь. Угадаете ли Вы её состав по запаху?
Джихангир кивнул, потянулся носиком к склянке с натиранием и спустя минуту произнёс точное название растений.
Между тем, Лейла, начав с мягких поглаживаний, продолжила массировать шехзаде спинку и небольшими порциями втирать мазь. При этом она рассказывала очередную историю о том, как забиралась в горы, чтобы набрать лаванды, как увидела однажды там тигра и ещё много чего интересного.
Джихангир лежал на мягких подушках, наслаждаясь приятной усталостью после массажа. Его тело расслабилось под умелыми руками Лейлы, боль ушла.
Взгляд мальчика скользнул по комнате и остановился на высокой вазе с ароматными розами. Одна из них, полураскрытая, с нежными лепестками цвета утренней зари, особенно привлекла его внимание.
- Подай мне вон ту розу, - негромко приказал шехзаде служанке, та осторожно достала и вручила мальчику цветок. Он принял розу, вдохнул её терпкий аромат и с невинной улыбкой протянул Лейле.
Лицо девушки внезапно изменилось. Она вскрикнула, прикрыв рот рукой, и отшатнулась, словно цветок был ядовитым змеем.
- Что с тобой? - голосом, полным непонимания, спросил Джихангир, его улыбка исчезла, сменившись недоумением.
Лейла, дрожа всем телом, не могла произнести ни слова. Её взгляд был прикован к розе, а в глазах отражался какой-то болезненный страх.
- В чём дело, Лейла? Я вижу, что этот цветок как будто вернул тебе какой-то кошмар, - властно спросила Хюррем, которая, как всегда, с присущей ей проницательностью наблюдала за всем происходящим.
- Простите, госпожа! Шехзаде! - прошептала Лейла, - я расскажу…Это так ужасно. Мне недавно также дали розу, и из её бутона вылетело страшное огромное насекомое.
Хюррем, услышав слова Лейлы, нахмурилась. Её взгляд скользнул по розе в руке сына, затем по испуганному лицу девушки. В глазах мелькнула тень подозрения, но быстро пропала.
- Страшное насекомое? - повторила она, её голос был спокоен, но в нём чувствовалась сталь. - Ты уверена, Лейла? Или это твои фантазии разыгрались?
Лейла отрицательно покачала головой, её взгляд был всё ещё прикован к розе.
- Ты смотришь на неё, как на ловушку, как на предвестник чего-то зловещего, - прищурилась султанша, - ты ничего не скрываешь от меня? Может, тебе нужна помощь? Говори!
- Нет, госпожа, спасибо, у меня всё хорошо, просто я никогда не видела такого чудовища…- пробормотала Лейла, отводя взгляд в сторону.
- Ты что, не знаешь, кто такой шершень? – c недоумением уточнил мальчик, - ты не зря его испугалась, его укус очень опасен, а если укусят двое, то всё, конец!
- Джихангир, хватит пугать Лейлу, - вмешалась Хюррем, - ты же видишь, что на ней итак лица нет. Лейла, если с тобой всё в порядке, ты можешь возвращаться домой. Завтра мы ждём тебя в это же время.
- Слушаюсь, госпожа, - девушка склонила голову так низко, что чёрные локоны коснулись подола платья.
Хюррем, восседая на расшитом зОлотом диване, наблюдала за ней с лёгкой улыбкой. Жестом, плавным и властным, она велела ей подойти.
Лейла послушалась, но не смела поднять взгляд.
- Давай, договоримся, - доверительно произнесла Хюррем и приблизилась к девушке. Лейла тотчас почувствовала тепло её присутствия. - Мы, конечно, будем соблюдать церемониал. Это необходимо. Но ты не должна вести себя со мной с покорностью рабыни.
Лейла, наконец, осмелилась поднять глаза. Взгляд Хюррем был пронзительным, но в нём не было презрения, которое она ожидала увидеть.
- Твой отец - сын султана, - продолжила Хюррем, - поэтому ты - член династии. Ты не лекарша, не просто служанка, ты - часть нашей семьи, пусть и не слишком близкая. Ты - племянница падишаха, запомни это. Дворец Топкапы также и твой дом, как и всех членов династии. Вчера Джихангир сам выбрал для тебя здесь покои, сейчас их обустраивают. Я сообщу, когда они будут готовы, и ты сможешь приходить в них, когда захочешь, а если изъявишь желание, то и останешься жить. У тебя благородное происхождение, Лейла, не позволяй никому заставить тебя забыть об этом.
Хюррем протянула руку и мягко коснулась щеки девушки. Это было не прикосновение госпожи к служанке, а скорее жест старшей родственницы.
Лейла не могла поверить своим глазам и ушам. Она всегда чувствовала себя несправедливо обиженной, уязвлённой, дворец был для неё недосягаемой мечтой, ради осуществления которой она задумала коварный план, а теперь такие простые слова самой могущественной женщины империи, Хюррем-султан, возвращали ей право на достоинство. Она - полноправный член династии и госпожа во дворце. Нет, этого не может быть!
- А что скажет повелитель? - залившись румянцем, тихо спросила Лейла.
- А что он может сказать? - с искренней улыбкой произнесла Хюррем, - Повелитель трепетно относится к каждому члену династии. Если бы твой отец пришёл к нему раньше и рассказал о своих бедах, то уже давно получил бы то, что имеет сейчас. Кстати, Увейс-паша также по распоряжению падишаха имеет право на свободное посещение дворца Топкапы. Тебе это известно?
- Нет, госпожа. Отец ничего не говорил мне об этом. Думаю, причина в потрясении, которое он испытал…- Лейла запнулась, и Хюррем помогла ей выйти из неловкой ситуации.
- Повелитель проявил милосердие и простил твоего отца. Он увидел, что тот стал невинной жертвой гнусных интриг наших врагов. И, что самое главное, он узрел в его сердце искреннее раскаяние за всё, что произошло.
Ну что ж, если вопросов больше нет, ты можешь идти. А если хочешь, оставайся, скоро обед, - снова улыбнулась Хюррем. Её улыбка была настолько искренней и тёплой, что Лейла почувствовала укол совести за свои прежние мысли. Ей вдруг захотелось поскорее уйти, чтобы разобраться в своих чувствах и подумать, как теперь быть с Мустафой..
- Нет, благодарю Вас, Хюррем-султан, я, пожалуй, уйду. Ваши слова вызвали слишком сильное волнение, - всё больше краснея, пробормотала девушка. Хюррем, видя её смущение, позволила ей удалиться и проводила лёгкой улыбкой.
Дверь закрылась, оставив султаншу наедине с её мыслями.
В воздухе ещё витал тонкий аромат, исходивший от корзинки, которую принесла с собой девушка.
Хюррем подошла к окну, посмотрела на залитый солнцем сад и задумалась о Лейле.
Девушка была терпелива, ласкова, её руки умелыми движениями массировали спинку шехзаде. В её глазах, когда она смотрела на Джихангира, читалось искреннее сострадание, неподдельное желание облегчить его страдания. Хюррем видела, как Лейла старается отвлечь его, рассказывая интересные истории или показывая стебли и листья, которые она собирала в саду по пути во дворец.
Но что-то в девушке было не так. Что-то неуловимое, что заставляло Хюррем насторожиться. В движениях Лейлы, в её взгляде, когда она думала, что её никто не видит, проскальзывала какая-то тяжесть. Словно она несла на своих хрупких плечах нечто большее, чем просто заботу о больном ребёнке. Было ли это что-то личное?
“Может быть, ей стыдно за поступок отца? А, может, её искренность была лишь маской, за которой скрывались другие, более тёмные намерения?” – беспокойные мысли роились в голове султанши.
- Мама! - голос сына заставил Хюррем оторваться от своих дум.
- Что, мой дорогой? - с ласковой улыбкой повернулась она к нему.
- Знаешь, я читал когда-то о похожем случае, который произошёл с Лейлой, - произнёс он. - Только там была змея. И я думаю, это не просто шершень.
- Да? Очень интересно. И что же это тогда, по-твоему? - с любопытством спросила Хюррем.
- Это послание, - коротко ответил Джихангир.
- Послание? – Хюррем недоверчиво приподняла бровь. - Какое послание? От кого? - её взгляд был полон недоумения.
- От тех, кто желает ей добра, предупреждает её, - ответил мальчик.
- Предупреждает о чём? - ещё больше насторожилась султанша.
- Мама, ну что ты так испугалась? В одной истории, которую я читал, юноша был очень доверчив, и Всевышний послал ему ядовитую змею в постель, чтобы тот избавился от иллюзий и был умнее. Юноша стал присматриваться к окружению, и ему удалось раскрыть готовившееся на него покушение.
Хюррем несколько секунд стояла молча, затем опустилась перед сыном на колени и поцеловала ему ручки.
- О, Аллах! Джихангир, какой же ты умный! Ты и вправду ангел, посланный Всевышним охранять всех нас: и папу, и меня, и всю нашу семью!
- Мама, значит, ты мне веришь? - улыбнулся Джихангир.
- Конечно, верю, мой любимый сынок!
- И ты предупредишь Лейлу, чтобы она не была слишком наивной и не попала в беду?
- Конечно, мой дорогой! Не беспокойся! Мы поможем Лейле, если ей будет грозить опасность! – пообещала Хюррем.
Побыв ещё немного с сыном, госпожа поцеловала его в макушку и тихо вышла, чтобы не нарушать его послеобеденный сон.
- Скажите Гюлю-аге, чтобы срочно пришёл ко мне, - выйдя из покоев сына, велела она служанкам, сопровождавшим её, и одна из них поспешила исполнить приказ.
Султанша же, не теряя времени, направилась в свои апартаменты, где её уже ждали бумаги и неотложные дела.
Когда Гюль-ага вошёл, она уже сидела за столом, погружённая в чтение очередного документа. Подняв глаза, она жестом пригласила его приблизиться.
- Гюль-ага, иди к Ибрагиму-паше и скажи, что через четверть часа я буду ждать его в условленном месте, он знает, каком. Потом возвращайся, мы пойдём туда с тобой. Проследи, чтобы на моём пути не было ни единой души, - тихим голосом сказала султанша, и Гюль-ага, заговорщицки кивнув, выскочил за дверь.
В установленное время Хюррем-султан и Ибрагим-паша встретились. Паша выглядел встревоженным и, не тратя время на любезности, сразу задал вопрос:
- Что случилось, госпожа?
- Ибрагим, не беспокойся, ничего особенного не случилось, но у меня есть подозрения, - оглянувшись, прошептала Хюррем.
- Говорите, султанша, Ваши подозрения никогда не бывают беспочвенны, - сосредоточенно посмотрел тот на неё.
- Дочка Увейса-паши. Она что-то скрывает, я абсолютно уверена в этом. Особенно после слов Джихангира, - промолвила Хюррем.
- Джихангира, госпожа? Что же такое Вам сказал младший шехзаде? – искренне удивился Ибрагим, и Хюррем поведала ему всё, что знала о Лейле.
- Понятно, госпожа, - внимательно выслушав, ответил паша. – Вы правы, хатун ведёт себя странно. Что ж, устроим за ней слежку и узнаеи её тайну.
- Именно об этом я и хотела тебя просить, - удовлетворённо кивнула Хюррем.
Они ещё пару минут побеседовали и расстались, договорившись держать друг друга в курсе событий.
Между тем, Лейла шла по коридорам дворца, и каждый шаг отдавался для неё новым непривычным эхом. Слова, сказанные ей недосягаемой Хюррем-султан, казалось, пробудили её. Коридоры, которые были для неё чужими, мраморные полы, по которым она шла, - всё казалось ей знакомым, словно она ступала по ним с самого рождения.
Её взгляд скользнул по калфе, которая слышала слова Хюррем-султан. Женщина, чьё лицо обычно выражало лишь будничную усталость, теперь смотрела на Лейлу иначе, с почтительным признанием. В её глазах была доля страха, присущая тем, кто привык подчиняться.
Лейла почувствовала, как по её спине пробежал лёгкий холодок. “Моя мечта сбылась” - подумала она ещё раз и широко улыбнулась.
- Вам что-то нужно, госпожа? - тут же отозвалась калфа.
- Нет, не нужно…пока. Я подумала…я представила, как красиво будет в моих покоях, раз ими занимается сама Хюррем-султан! - придумала она на ходу и произнесла как можно достойнее, однако без надменности и высокомерия, как это делала Хюррем-султан. Девушке очень захотелось быть похожей на эту невероятную женщину.
- Да, госпожа, - склонила голову калфа.
Лейла глубоко вздохнула и мило улыбнулась служанке, которая стала лишь первым свидетелем её новой жизни.
Вскоре появился и второй, который не слышал слов Хюррем-султан, а если бы и слышал, то не заострил бы на них внимания. Он был слишком занят своим мыслями о службе и о душевном состоянии. Этим человеком был Гюрхан, вновь встретившийся на пути Лейлы. Выглядел он неважно.
В последнее время он очень плохо спал.
Вот и в прошлую ночь он ворочался в постели, словно раненый зверь в клетке. Лунный свет, проникавший сквозь щели в ставнях, рисовал на стенах причудливые тени, которые казались ему насмешливыми гримасами. Он вздохнул, откидывая одеяло. Жаркая летняя ночь не была причиной его бессонницы. Причина была гораздо глубже, в самой его душе, и имя ей было - Морелла.
Он пытался. Клялся себе, что забудет её. Убеждал себя, что она - лишь мимолётное увлечение, искра, вспыхнувшая и погасшая в бушующем пламени его жизни.
Днём, когда он был занят делами империи, общением с командиром, с товарищами, а также тренировками, ему это почти удавалось. Он погружался в работу с головой, стараясь не оставлять там места для воспоминаний.
Но стоило солнцу коснуться горизонта, и тьма, окутывающая мир, приносила с собой образ этой женщины. Он видел её глаза – глубокие, как омут, полные страсти и скрытой силы. Слышал её смех – звонкий, как горный ручей, способный растопить даже самое ледяное сердце.
Он вспоминал их встречу, когда ему почему-то захотелось ей дерзить. Она была свободной, не похожей ни на одну из женщин, которых он знал.
Он пытался понять, что его так в ней зацепило. Была ли это её красота, несомненно, яркая и запоминающаяся? Или её независимость, её умение держаться с достоинством, даже когда она была одна против врагов? Возможно, это были её острый ум и её сила, скрытая под маской хрупкости, сила, которую он чувствовал, когда смотрел в её глаза.
Гюрхан поднялся с постели и подошёл к окну. В саду тихо шелестели листья деревьев. Он вспомнил, как однажды ночью, во время карнавала, они гуляли по аллеям Бардолино.
Морелла рассказывала ему о травах, о звёздах, о древних легендах. Он слушал её, заворожённый, чувствуя, как между ними возникает невидимая связь. Потом они прошли к карете, он взял Мореллу за руку…
- Стоп, Гюрхан, остановись! - сжав зубы, приказал он себе, - ты никогда не будешь с ней. Она никогда не простит тебя, потому что ты у_бил её любовь. Вспомни, как она страдала. О, Аллах, как она любила этого…О, Всевышний! Зачем ты пересёк наши пути!
Он понимал, что должен найти способ избавиться от этих мучительных воспоминаний. Он должен заставить себя забыть её, чтобы обрести покой и сон. Но как это сделать, когда каждая звезда на небе, каждый шелест листьев, каждый вздох ветра напоминал ему о ней? Когда сердце не слышит доводов разума, оно продолжает тосковать по этой женщине, жаждать её прикосновений, жаждать её.
Гюрхан закрыл глаза, пытаясь унять боль, терзающую его душу. Он знал, что впереди его ждёт ещё одна бессонная ночь, наполненная воспоминаниями о Морелле.
- Нет, всё, хватит! Завтра я буду другим! Я воин! Я должен с этим справиться! - уверенно заявил он сам себе, повернулся на бок и уставился в стену.
Как только за окном стало светлеть, Гюрхан поднялся с кровати и спустя полчаса уже спешил по делам.
В Топкапы он прибыл к обеду и, прежде чем пойти к командиру, решил найти дочь Увейса-паши и попросить у неё чудодейственной травы, от которой, как он слышал, младший шехзаде перестал испытывать боль.
Подождав недолго, он услышал лёгкие шаги и направился к ним навстречу.
- Хатун! Добрый день, тебя-то я и хотел увидеть. Что ты можешь посоветовать для успокоения? В последнее время меня одолевают тревожные мысли, - заглядывая в корзину девушки, спросил Гюрхан.
- У меня есть превосходная мелисса, собранная на рассвете. А также лаванда, чьи цветки источают дивный аромат, способный развеять любые печали. У меня есть корень валерианы, который хоть и обладает специфическим запахом, действует безотказно.
- Пожалуй, мелисса, - поморщившись при слове “лаванда”, ответил мужчина - сколько стоит пучок?
- Что Вы! Я не торговка. Я… прихожу лечить шехзаде Джихангира, - с лёгкой обидой в голосе ответила Лейла, и Гюрхан, не отрывая глаз от трав, кивнул.
- Да, я слышал. Хорошо, давай мелиссу, всю, что есть.
Лейла взяла траву, ловко отмерила нужную порцию, завернула в чистую ткань и протянула Гюрхану. Их пальцы на мгновение соприкоснулись. Девушка тотчас почувствовала, словно с десяток игл укололи её, резко дёрнулась и вскрикнула.
- Ты что, хатун? - Гюрхан вскинул удивлённый взгляд на девушку и столкнулся с её широко раскрытыми испуганными глазами.
- О, Аллах, ты смотришь на меня, как на какое-то чудище. - Со мной что-то не так? - провёл он ладонью по своей щеке.
- Нет, господин, всё так, - сглотнула Лейла, - просто от Вашей руки… я почувствовала, словно, укол кинжала.
Гюрхан понимающе улыбнулся, обнажив ровный ряд белоснежных зубов.
- Это да, есть такое. Друзья тоже мне говорят, что я стал колючим. Не хотел напугать Вас, это сила природы. Спасибо за траву, надеюсь, она мне поможет.
- Конечно, поможет, господин, - ответила Лейла, забыв кротко потупить очи и любуясь его глазами цвета небесной лазури. - Только нужно правильно заваривать. Я могу научить Вас, как…- медленно произнесла она, не в силах оторваться от его взгляда. - Соглашайтесь, на самом деле важно, сколько стебельков…какой температуры должна быть вода…а ещё…
- Спасибо, хатун, в следующий раз. Сейчас тороплюсь, - продолжая улыбаться, кивнул ей Гюрхан, развернулся и пошёл прочь по коридору.
- Когда, господин? Не делайте отвар, не посоветовавшись со мной, - крикнула ему вслед Лейла.
- Завтра, - бросил он на ходу и махнул рукой.
Он улыбнулся, и на этот раз его улыбка не была вымученной, а совершенно искренней и открытой.