Екатерина поправила салфетку на коленях и внимательно посмотрела на меню. В этом ресторане она бывала не так часто, но знала – цены здесь кусачие. Напротив сидели брат Сергей с женой Аллой, а рядом с Екатериной устроилась её дочь Лиза. Девятнадцать лет, первый курс института, умница и красавица. Екатерина невольно улыбнулась, глядя, как старательно дочь изучает список блюд.
– Мам, а можно мне вот эти креветки? – тихо спросила Лиза.
– Конечно, доченька. Бери что хочешь.
Алла недовольно фыркнула и откинулась на спинку стула.
– Ну да, конечно. Принцессе всё можно. А другие пусть на хлебе и воде сидят.
Екатерина почувствовала, как напряглись плечи. Началось. Она прекрасно знала этот тон невестки – ехидный, полный затаенной злобы. Обычно в таких случаях Екатерина предпочитала промолчать, сменить тему, пошутить. Что угодно, лишь бы не устраивать скандал.
– Алла, мы же договорились провести приятный вечер, – мягко проговорила Екатерина. – Давайте не будем...
– А что такого я сказала? – перебила та, голос становился всё громче. – Правду, что ли, нельзя сказать? Вы её совсем избаловали! Деньги на ветер бросаете, а потом она думает, что ей всё дозволено.
Лиза покраснела и опустила глаза. Екатерина увидела, как дрожат руки дочери, и что-то внутри неё резко оборвалось. Словно натянутая струна, которую тянули-тянули, а потом отпустили.
– Извини, но при чём здесь Лиза? – голос у Екатерины был ровным, но в нём появились стальные нотки.
Сергей неловко заёрзал на стуле. Он всегда чувствовал себя неуютно, когда жена начинала свои наезды, но обычно молчал. На его лице читалось: "Только бы не связываться".
– При том, что она у вас растёт эгоисткой! – Алла разошлась не на шутку. – Думает только о себе! Вот у нас Андрей...
– Стоп, – перебила Екатерина. Она положила руку на плечо Лизы. – Мою дочь ты критиковать не будешь. Ни сегодня, ни вообще когда-либо.
– Да кто ты такая, чтобы мне указывать! – взвилась Алла. – Мы тоже семья, между прочим!
– Семья? – Екатерина усмехнулась. – Знаешь, что делает настоящая семья? Поддерживает друг друга. А не пытается унизить ребёнка при всех.
Несколько посетителей за соседними столиками уже поворачивали головы в их сторону. Официант, видимо, тоже заметил назревающий конфликт и осторожно приближался.
– Мам, может, пойдём? – шёпотом попросила Лиза.
Екатерина кивнула дочери, но не торопилась вставать. Внутри неё что-то кипело. Сколько лет она терпела эти выпады? Сколько раз глотала обиды, чтобы "сохранить отношения"? А ведь с самого начала было понятно – никому из них она не была нужна как человек. Только как источник денег и готовность всё простить.
– Знаешь, Алла, – медленно проговорила Екатерина, – я долго думала, почему ты так ко мне относишься. И поняла. Тебе просто завидно.
– Чего?! – Алла аж подскочила на стуле.
– Завидно, что у меня есть работа, которую я люблю. Что я могу себе позволить купить дочери то, что она хочет. И да, завидно, что Лиза выросла умной и красивой девочкой, а не...
– Не смей! – взвыла Алла.
– А что? Правду говорить нельзя? – Екатерина встала из-за стола. – Ты начала, я заканчиваю. Твой сын в двадцать три года до сих пор сидит у вас на шее, работать не хочет, только в игры играет. А Лиза в девятнадцать уже подрабатывает репетиторством, на стипендию учится, маме помогает по дому.
Сергей наконец решил вмешаться:
– Катя, ну зачем ты так? Мы же родственники...
– Родственники? – Екатерина обернулась к брату. – Серёжа, а когда ты в последний раз интересовался, как у меня дела? Как Лиза учится? Да ты даже не знаешь, на какой специальности она учится!
Брат смутился и отвёл глаза. Действительно не знал.
– Зато прекрасно помнишь мой телефон, когда денег занять надо. Или когда твоя жена очередной скандал хочет устроить.
– Катя, не надо при детях... – попытался возразить Сергей.
– При детях? – Екатерина почти рассмеялась. – А когда твоя супруга моего ребёнка оскорбляет, это можно при детях?
Официант наконец подошёл к их столику, явно не зная, как себя вести.
– Простите, может быть, вам что-то принести? Может, воды?
– Да, – кивнула Екатерина. – Принесите, пожалуйста, счёт. Только раздельный.
– Как это раздельный? – опешил Сергей. – Мы же вместе пришли!
Екатерина посмотрела на брата долгим взглядом. В этом взгляде было столько всего – годы обид, проглоченных слов, несказанных упрёков.
– Серёжа, а почему ты решил, что я должна платить за всех? Мы что, договаривались об этом?
– Ну... у тебя же дела лучше идут... – пробормотал он.
– И что с того? Это значит, что я обязана содержать вас всех?
Алла, которая до этого молчала, снова взорвалась:
– Да мы и не просим! Можешь не платить! Но тогда и не приглашай никуда!
– А кто приглашал? – спокойно уточнила Екатерина. – Это ты мне вчера звонила и говорила, что соскучились, что надо встретиться. Я предложила кафе рядом с домом, а ты настояла именно на этом ресторане.
Воцарилась неловкая тишина. Алла поняла, что попалась, и злобно сверкнула глазами.
– Молодой человек, – обратилась Екатерина к официанту, – можете разделить счёт? Мне и моей дочери отдельно, им отдельно.
Лиза взяла маму за руку:
– Мам, а мы разве что-то заказывали?
Екатерина посмотрела на дочь и улыбнулась. Действительно, они ещё ничего не успели заказать, а вот Сергей с Аллой уже выбрали себе по салату и горячему блюду, плюс бутылку вина.
– Нет, доченька. Мы ничего не заказывали. Официант, тогда счёт только для этого стола.
Екатерина достала из сумочки кошелёк и положила на стол пятьсот рублей.
– Это за беспокойство, – обратилась она к официанту. – Простите за шум.
Молодой человек благодарно кивнул и поспешил убраться подальше от их столика.
– Куда ты идёшь? – растерянно спросил Сергей. – Ты не можешь нас так бросить!
– Могу, – коротко ответила Екатерина. – И знаешь что, Серёжа? Лет пять назад Лиза спросила меня, почему дядя Серёжа и тётя Алла всегда такие злые, когда мы с ними встречаемся. Я тогда сказала ей, что взрослые иногда бывают уставшими и раздражёнными, что надо их понимать.
Она помолчала, глядя на брата.
– А сегодня я поняла, что врала. И себе, и дочери. Вы не усталые. Вы просто неприятные люди. И нет никакого смысла общаться с неприятными людьми только потому, что мы родственники.
Алла что-то истерично кричала им вслед, но Екатерина уже не слушала. Она взяла Лизу под руку, и они направились к выходу.
На улице было прохладно. Лиза остановилась и крепко обняла маму.
– Мам, ты была потрясающей! Я так тобой горжусь!
– Правда? – Екатерина вдруг почувствовала себя неуверенно. – Не слишком резко получилось?
– Мам! – Лиза отстранилась и посмотрела на неё серьёзно. – Ты защитила меня. Защитила себя. Ты наконец сказала им правду. Знаешь, сколько лет я ждала, когда ты это сделаешь?
Екатерина удивлённо подняла брови.
– Мам, я же не слепая. Я видела, как они с тобой обращаются. Как ты каждый раз приезжаешь домой расстроенная после встреч с ними. Как ты покупаешь подарки их сыну на день рождения, а он даже спасибо не говорит.
Лиза взяла маму за руки.
– Я понимала, что они родственники, что ты не хочешь ссориться. Но сегодня... Когда она начала говорить про меня при всех, я увидела, как ты изменилась. Словно проснулась.
Екатерина кивнула. Да, что-то действительно изменилось. Годы терпения, попыток сохранить мир любой ценой, постоянные оправдания чужого хамства – всё это вдруг показалось ей нелепым и ненужным.
– А знаешь, что самое смешное? – сказала она дочери. – Я всё время боялась их обидеть. Думала, что если я буду резкой, то стану плохим человеком.
– И что теперь думаешь?
– Теперь думаю, что хорошие люди не оскорбляют детей при всех. И не пользуются добротой других.
Они дошли до машины. Екатерина завела двигатель, но не торопилась ехать.
– Лиз, а ты не против, что мы больше не будем с ними встречаться?
Дочь рассмеялась:
– Мам, я думала, ты никогда меня об этом не спросишь! Конечно, не против. Мне всегда было неприятно с ними. Особенно когда тётя Алла начинала свои выпады про то, какая я избалованная.
– А ты избалованная? – улыбнулась Екатерина.
– Ну... может, чуть-чуть, – призналась Лиза. – Но я же стараюсь быть хорошей дочкой. И учусь хорошо, и дома помогаю, и подрабатываю.
– Ты замечательная дочка, – серьёзно сказала Екатерина. – И если я тебя балую, то это моё право как матери. А их дело – воспитывать своего сына, а не учить меня, как растить свою дочь.
По дороге домой они заехали в небольшое семейное кафе неподалёку от дома. Заказали пиццу и мороженое. Сидели, разговаривали, смеялись. Екатерина не помнила, когда в последний раз чувствовала себя так легко и свободно.
– Мам, а как думаешь, дядя Серёжа будет звонить? – спросила Лиза.
– Наверное, – пожала плечами Екатерина. – Будет требовать объяснений, обвинять меня в чёрствости, напоминать о семейных узах.
– И что ты ему скажешь?
Екатерина подумала.
– Знаешь что? Ничего не скажу. Просто не буду брать трубку. У меня больше нет времени и сил объяснять взрослым людям, почему нельзя быть хамами.
Дома Екатерина долго стояла у окна, смотрела на ночной город и думала. Тридцать восемь лет жизни, и только сегодня она поняла простую вещь – никто не имеет права её оскорблять или унижать её ребёнка. Неважно, кем этот человек приходится, какие у него проблемы и как он объясняет своё поведение.
Телефон действительно зазвонил поздно вечером. Сергей. Екатерина посмотрела на экран и положила телефон обратно на стол. Через минуту снова звонок. Снова не ответила.
На следующее утро было пропущенных вызовов – одиннадцать. Плюс несколько сообщений от брата и гневная отповедь от Аллы в мессенджере. Екатерина прочитала и удалила всё, не отвечая.
– Мам, не жалеешь? – спросила Лиза за завтраком.
– О чём?
– Ну... о том, что поссорилась с дядей.
Екатерина налила себе кофе и задумалась.
– Знаешь, Лизочка, я думаю, мы не поссорились. Мы просто перестали притворяться. Они всегда меня не уважали, а я делала вид, что это нормально. Теперь всё стало честно.
Лиза кивнула.
– Мне нравится такая честность.
– И мне тоже, – улыбнулась Екатерина. – И знаешь что? Теперь у нас будет больше времени на интересных людей. На тех, кто нас действительно ценит.