— Давайте лучше про погоду поговорим. Говорят, дождливое лето будет.
Но тётя Валя не так легко сдаётся:
— А вот моя племянница, помните Свету? Так она в прошлом году замуж вышла, уже беременная. И муж у неё золото — и зарабатывает хорошо, и по дому помогает, и машину новую купил.
Всегда есть племянница, соседка, знакомая, которая живёт правильно и успешно. Которая успела и замуж выйти вовремя, и детей нарожать, и мужа богатого найти.
— Как хорошо, — говорю я нейтрально.
— Да! А они вот теперь дом строят, за городом. Участок большой купили, проект заказали. Красота!
— Молодцы, — соглашается Андрей.
— А вы что, не думали о доме? — поворачивается ко мне тётя Валя. — А то всё в квартире сидите.
Наша квартира — однокомнатная, в старом доме. Тесновато, конечно, но уютно, и главное — наша. Мы её купили в ипотеку три года назад, ещё выплачиваем.
— Думали, — отвечаю я, — но пока не актуально.
— А когда актуально будет? — не отстаёт она. — Дети когда появятся, места вообще не будет.
И снова дети. Все дороги ведут к детям.
— Время покажет, — говорит Андрей, и я ему благодарна за поддержку.
— Время, время... — вздыхает Нина Петровна. — А время-то идёт. Вот мы с Василием Ивановичем старые уже, а внуков толком понянчить не успели.
У неё есть два внука от Лены, но этого, видимо, мало.
— Мам, ты что говоришь! — возмущается Лена. — У тебя внуки есть!
— Есть, конечно. Но хочется от всех детей.
Снова эта фраза. Будто мы ей что-то должны, будто наша главная задача в жизни — произвести на свет ей наследников.
Я чувствую, что больше не могу. Встаю из-за стола:
— Извините, схожу в туалет.
В маленькой ванной комнате я наконец могу выдохнуть. Смотрю на себя в зеркало — лицо красное, глаза злые. Считаю до десяти, потом ещё до десяти. Умываюсь холодной водой, поправляю причёску.
"Ещё полчаса, — говорю себе. — Ещё чуть-чуть, и можно будет уходить."
Возвращаюсь к столу. За время моего отсутствия разговор переключился на политику — мужчины обсуждают последние новости, женщины слушают. Передышка.
Но ненадолго.
****
— А торт-то давайте пробовать! — объявляет Нина Петровна, поднимаясь за чайником. — Оля, помоги тарелочки раздать.
Торт режется, чай разливается. Казалось бы, самая мирная часть застолья, но я уже знаю — расслабляться рано. Самые коварные вопросы задают именно за чаем, когда все немного расслабились и языки развязались.
— Ммм, вкусный торт, — говорит тётя Валя, пробуя "Птичье молоко". — А вы где покупали?
— В "Ленте", — отвечаю я.
— Ой, да там дорого наверное? А то я вчера была в "Пятерочке", так там этот же торт на сто рублей дешевле.
Конечно. Мы не только плохо зарабатываем, но ещё и неправильно тратим.
— Может быть, — говорю я. — Мы просто рядом с домом покупали.
— А нужно сравнивать цены! — поучает тётя Валя. — Экономить надо. Деньги-то не лишние.
— Это точно, — поддакивает Нина Петровна. — Я вот всегда по акциям покупаю. Вчера в "Пятёрочке" такие скидки были!
И понеслось. Разговор про акции, скидки, где что дешевле купить. Я киваю и поддакиваю, хотя мне хочется крикнуть: "А можно мы сами решим, где нам покупать торт?!"
— А вы на дачу когда собираетесь? — спрашивает Василий Иванович, видимо, решив сменить тему.
— В мае планируем, — отвечает Андрей. — К Олиным родителям.
— А к нам не хотите? — обижается Нина Петровна. — У нас тоже места хватит.
Их дача — это шесть соток с древним домиком, где нет ни душа, ни нормального туалета. Ночевать там — сущее мучение. Но сказать это нельзя.
— Хотим, конечно, — дипломатично отвечаю я. — Но у моих родителей давно не были, соскучились.
— Понятно, — холодно говорит свекровь. — Твои родители важнее.
— Мам, не говори глупости, — вмешивается Андрей. — Мы к вам тоже приедем обязательно.
— Когда это будет? — не унимается она. — В прошлом году вы тоже обещали, а так и не приехали.
Это неправда — мы приезжали дважды, но, видимо, этого мало.
— Приедем, — обещает муж. — На майские, например.
— На майские мы тоже собираемся, — встревает Лена. — Сергей теплицы ремонтировать будет.
— А мы поможем, — говорю я, хотя представление о том, как я буду ремонтировать теплицы, меня не радует.
— Да ладно, поможете, — фыркает тётя Валя. — Городские помощники. Только мешать будете.
Вот и новый выпад. Теперь мы не только плохо зарабатываем и неправильно тратим деньги, но ещё и никчёмные помощники.
— Валентина Михайловна, — говорит Андрей с нажимом в голосе, — мы не первый год на даче работаем.
— Да ладно вам, я же не со зла! — машет рукой тётя Валя. — Просто говорю как есть. Дачная работа — это не шутки.
— Мы понимаем, — сухо отвечаю я.
Неловкая пауза. Все пьют чай, едят торт. Дети в соседней комнате играют в какую-то шумную игру — слышны их смех и топот. Хочется к ним, в этот беззаботный мир, где нет упрёков и сравнений.
— А отпуск-то когда у вас? — спрашивает Серёжа, пытаясь разрядить обстановку.
— В мае или июле, пока точно не знаю, — отвечает Андрей.
— Куда поедете? — включается тётя Валя. — Заграницу?
— Ещё не решили, — говорю я, используя универсальный ответ.
— А надо бы заграницу! — советует она. — Расширять кругозор. А то всё дома сидите.
— Мы не дома сидим, — возражаю я. — Ездим, путешествуем.
— Куда ездите?
— По России. В прошлом году в Петербурге были, позапрошлом — в Казани.
— Это не считается, — авторитетно заявляет тётя Валя. — Это своя страна. А вот когда за границу — это да, это путешествие.
Хочется спросить: а кто определил, что считается путешествием, а что нет? Почему Петербург хуже Парижа, а Байкал менее красив, чем какое-нибудь европейское озеро?
— Нам нравится изучать свою страну, — говорю я.
— Правильно, деньги экономить надо, — добавляет Нина Петровна. — Заграницу дорого.
Да, экономим. И что в этом плохого? Но сказать этого нельзя — сразу будут причитания о том, что надо больше работать.
— Не только экономим, — говорит Андрей. — Просто интересно. В России столько красивых мест, которые мы не видели.
— Ну да, — кивает тётя Валя с плохо скрываемой иронией. — Красивых мест.
Я чувствую, как снова закипаю. Что в её тоне такого, что меня так раздражает? Наверное - снисходительность. Будто она знает, как нам лучше жить, а мы — глупые дети, которые не понимают очевидных вещей.
— А вот Ленина подруга в прошлом году в Италии была, — говорит Нина Петровна. — Такие фотографии привезла! Красота неописуемая.
Опять сравнение. Всегда найдётся кто-то, кто живёт правильнее, ездит в лучшие места, делает более удачные фотографии.
— Наверное, красиво, — соглашаюсь я.
— Не наверное, а точно! — горячится свекровь. — Культура там, архитектура. А у нас что?
Мне хочется возразить, рассказать про красоту русской природы, про наши музеи и театры, про удивительные города, которые мы видели. Но бесполезно.
— В следующем году, может быть, тоже куда-нибудь съездим, — говорю я уклончиво.
— Куда? — тут же интересуется тётя Валя.
— Ещё не знаем. Может, в Египет, или Турцию.
Это неправда. Мы не планируем поездку за границу, но нужно было что-то сказать, чтобы отстали.
— А, вот это другое дело! — оживляется Нина Петровна. — Турция — это хорошо. Море, солнце, история.
— Да, будем думать, — поддерживает Андрей.
— Только не откладывайте! — советует тётя Валя. — А то так и не поедете, всё дела будут мешать.
— Не отложим, — обещаю я.
— А путёвки лучше заранее брать, — продолжает она. — Дешевле выйдет. Вот у меня знакомая так делает — зимой на лето покупает, экономия приличная.
И снова экономия, снова чужой пример. У тёти Вали на каждый случай жизни найдётся знакомая, которая делает всё правильно.
— Спасибо за совет, — говорю я, хотя мне хочется сказать что-то менее дипломатичное.
Часы на стене показывают половину седьмого. Мы здесь уже больше полутора часов, и я чувствую, что больше не выдержу. Нужно как-то деликатно начинать готовиться к отъезду.
Ловлю взгляд Андрея и слегка киваю в сторону часов. Он понимает.
— Мам, а который час? — спрашивает он, хотя прекрасно видит время.
— Половина седьмого уже, — отвечает Нина Петровна. — Как быстро время летит за хорошей беседой!
— Да, действительно, — соглашается Андрей. — Нам бы скоро собираться, завтра рано на работу.
— А, ну конечно, — говорит свекровь с лёгким разочарованием. — Работа важнее семьи.
И последний выстрел. Мы эгоисты, которые ставят работу выше семейных отношений.
— Нина Петровна, дело не в этом, — говорю я. — Просто завтра тяжёлый день, хочется пораньше лечь.
— Понятно, понятно, — кивает она. — Молодёжь сейчас быстро устаёт.
Ещё один укол. Мы не только эгоисты, но ещё и слабаки, которые не выдерживают нагрузок.
— Да нет, — пытается сгладить ситуацию Андрей. — Просто действительно завтра много дел.
— Ладно, — вздыхает Нина Петровна. — Дела, значит, дела.
Начинается процедура прощания. Благодарим за ужин, хвалим блюда, обещаем обязательно позвонить и приехать ещё.
— Не забывайте нас, — говорит тётя Валя, обнимая на прощание. — А то молодёжь сейчас родителей забывает.
— Не забудем, — уверяю я, хотя мне хочется напомнить, что мы приезжаем каждый месяц.
— И про дачу не забудьте! — добавляет Нина Петровна. — Майские праздники не за горами.
— Обязательно приедем, — обещает Андрей.
Детей отрывают от игры, Лена с Серёжей тоже собираются. Всеобщие объятия, поцелуи, последние наставления.
— Осторожно на дороге, — говорит Василий Иванович. — И заезжайте почаще.
— Обязательно, папа, — отвечает Андрей.
Наконец мы у двери. Ещё несколько минут прощаний, и мы свободны.
****
В лифте молчим. В машине молчим первые пять минут. Только когда выехали со двора, Андрей наконец говорит:
— Ну что, пережили ещё один раз.
— Еле-еле, — вздыхаю я. — Думала, сорвусь на этот раз.
— Я заметил. Особенно когда про детей начали.
— Это было ужасно. "Репродуктивный возраст не резиновый"! Ты слышал?
Андрей смеётся, но смех получается натянутый:
— Слышал. Мама у меня любит напрямую ляпнуть.
— А тётя Валя! — продолжаю я, чувствуя, как накопившееся раздражение наконец находит выход. — "А вот моя племянница, а вот моя подруга". У неё на каждый случай жизни найдётся кто-то, кто живёт правильнее и лучше нас.
— Забей, — говорит муж, но я вижу, что ему тоже несладко пришлось. — Она такая всегда была. Ещё когда я маленький был, она всех детей во дворе сравнивала.
— А про работу? Про зарплату? — не успокаиваюсь я. — Почему они считают, что имеют право спрашивать про такие вещи?
— Потому что мы семья, — устало отвечает Андрей. — По их мнению, семья имеет право знать всё.
— А права на личную жизнь у нас нет?
— Видимо, нет.
Останавливаемся на красный свет. Андрей поворачивается ко мне:
— Слушай, а может, стоит реже приезжать? Не каждый месяц, а раз в два месяца?
— Ты же знаешь, что будет. "Сынок неблагодарный стал", " Дети совсем родителей забыли", "Работа важнее семьи стала".
— Да, ты права, — вздыхает он. — Безвыходная ситуация.
— Знаешь, что больше всего бесит? — говорю я, глядя в окно на проплывающие мимо дома. — Не сами вопросы даже, а то, что они считают свой образ жизни единственно правильным. Если мы живём по-другому — значит, неправильно.
— Поколенческий конфликт, — философски замечает муж. — У них были другие приоритеты.
— Какие? Рожать детей любой ценой? Покупать самое дешёвое? Мерить успех деньгами?
— Не знаю, Оль. Может, у них просто других вариантов не было. Женился в двадцать, родил детей, работал всю жизнь на одном месте, копил на квартиру. Всё просто и понятно.
— А у нас варианты есть. И это их пугает, — размышляю вслух. — Мы можем выбирать — когда рожать детей, где работать, как тратить деньги. А они такой свободы не понимают.
— Может быть, — соглашается Андрей. — Но от этого легче не становится.
Едем дальше. За окном вечерний город, люди торопятся по своим делам. У каждого своя жизнь, свои проблемы, свои родственники, которые знают, как лучше.
— А помнишь, в самом начале, когда мы только поженились? — вспоминаю я. — Твоя мама каждую неделю спрашивала, не беременная ли я. Буквально каждую неделю!
— Помню, — кривится муж. — Тогда ты ещё смеялась, говорила, что это мило.
— Мило! Сейчас-то понимаю, что это было только начало.
— А когда ты первый раз принесла покупные пельмени на ужин...
— О боже, да! — смеюсь я, вспоминая тот скандал. — "Какая же ты жена, если мужа готовыми пельменями кормишь!"
— А я сказал, что мне нравятся эти пельмени, так она ответила, что я просто из вежливости говорю.
— Или когда я волосы покрасила в каштановый...
— "Зачем портить такие красивые русые волосы?" — цитирует Андрей голосом матери.
Мы смеёмся, и от этого смеха становится легче. Всё-таки хорошо, что мы можем посмеяться над этим вместе. Хорошо, что Андрей на моей стороне, даже если не всегда может меня защитить.
— А знаешь, что самое смешное? — говорю я. — Я уже начинаю их фразы предугадывать. Как только тётя Валя начинает "А вот моя племянница...", я точно знаю, что сейчас будет история про то, как кто-то живёт лучше нас.
— А моя мама со своими "А что это ты такая бледная?" — подхватывает Андрей. — Каждый раз! Будто ты не можешь нормально выглядеть по определению.
— И советы! — продолжаю я. — "Надо витамины пить", "Надо больше на воздухе бывать", "Надо мужа лучше кормить".
— "Надо детей рожать", — добавляет муж, и мы оба замолкаем.
Эта тема всё ещё болезненная. Мы правда хотим детей, но пока не получается. И постоянные намёки родственников только усиливают наше чувство неполноценности.
— Слушай, — говорю я тихо. — А может, им сказать правду? Про то, что мы стараемся, но пока не получается?
— Думаешь, поможет?
— Не знаю. Может, перестанут давить хотя бы на эту тему.
— Или начнут давить ещё сильнее, — мрачно замечает Андрей. — Будут советовать врачей, народные средства, молитвы.
— Да, ты прав. Лучше не стоит.
Подъезжаем к нашему дому. Обычная девятиэтажка, ничем не примечательная, но родная. Наша однокомнатная квартира на пятом этаже, где никто не спрашивает, почему мы до сих пор не родили детей и сколько получаем на работе.
— Знаешь, — говорю я, выходя из машины, — несмотря на всё, я их понимаю. Они же не со зла.
— Конечно, не со зла, — соглашается Андрей. — Они любят по-своему, заботятся по-своему.
— Просто их способ заботы немного... специфический.
— Это мягко сказано, — смеётся муж.
Поднимаемся в лифте. Дома включаем чайник, садимся на диван. Тишина, покой, никто не спрашивает про детей и зарплату. Кайф.
— А следующий ужин через месяц, — напоминает Андрей.
— Через месяц, — вздыхаю я. — Надо уже сейчас готовиться морально.
— Может, темы новые придумают для разговора.
— Да ну! — машу рукой. — У них стандартный набор: дети, работа, деньги, соседи, которые живут лучше. Джентльменский набор.
— Тогда и мы заготовим стандартные ответы, — предлагает муж. — "Мы думаем над этим вопросом", "Пока не определились", "Время покажет".
— "А как у вас дела?" — добавляю я. — Универсальный способ перевести тему.
— Точно! И главное — не поддаваться на провокации.
— Легко сказать, — качаю головой. — Когда тётя Валя в сотый раз рассказывает про свою успешную племянницу, очень трудно не сорваться.
— А ты представляй, что она комментатор в телевизоре, — советует Андрей. — Болтает что-то, а ты можешь просто не слушать.
— Или лучше — представлю, что это спектакль. Все играют роли: заботливая свекровь, мудрая соседка, успешная золовка. А мы — зрители.
— Отличная идея! — оживляется муж. — "Семейный театр одного актёра в исполнении тёти Вали".
Мы смеёмся, и мне становится совсем хорошо. Да, родственники — это испытание. Но мы есть друг у друга, у нас есть наш дом, наша жизнь. И пусть она не такая, как у подруги или племянницы тёти Вали. Зато она наша.
— Знаешь, — говорю я, устраиваясь поудобнее на диване, — в конце концов, у всех есть такие родственники. Которые всё знают лучше, живут правильнее и вечно сравнивают.
— Это точно. У Серёжи, например, тоже свои заморочки с родителями.
— Тогда у Лены вообще двойная нагрузка.
— Представляю, что творится у неё в голове после таких ужинов.
— То же самое, что и у меня, — улыбаюсь я. — "Как дожить до следующего месяца?"
— Хорошо, что встречаемся только раз в месяц, — философски замечает Андрей. — А представь, если бы каждую неделю...
— О нет! Не надо даже думать об этом!
— Или если бы мы жили в одном доме...
— Андрей, прекрати! — смеюсь я. — У меня от одной мысли мурашки по коже.
— Ладно, ладно. Хочешь чаю?
— Хочу. Только нормального, без сравнений с соседкой Марьей Ивановной и советов, как правильно заваривать.
— Обещаю, — улыбается муж. — Самый обычный чай без педагогических комментариев.
Сидим на кухне, пьём чай, едим остатки торта. За окном темнеет — обычный воскресный вечер. Завтра на работу, обычная жизнь, где никто не знает, сколько мы зарабатываем и почему до сих пор без детей.
— А в следующий раз, — говорю я, допивая чай, — я обязательно найду способ достойно ответить на все их колкости.
— Например?
— Ну, когда тётя Валя скажет про племянницу, я отвечу: "Как здорово! А ведь все мы разные, и у каждого свой путь к счастью".
— Звучит дипломатично.
— Или когда твоя мама спросит про детей, скажу: "Спасибо за заботу! Мы обязательно поделимся радостной новостью, когда будет что сообщить".
— Тоже неплохо. А если спросят про зарплату?
— "Знаете, мы не привыкли обсуждать финансовые вопросы в семейном кругу. Давайте лучше поговорим о чём-то более приятном".
— Браво! — аплодирует Андрей. — А если про отдых заграницу?
— "Мы очень любим изучать свою страну. В России столько красивых мест, которые стоят любого заграничного курорта".
— Отлично. План боевых действий готов?
— Готов! — торжественно заявляю я. — До встречи через месяц, дорогие родственники. Теперь я к вам готова!
Мы смеёмся, и я понимаю: да, эти семейные ужины — испытание. Но они ещё и своеобразная школа жизни. Школа дипломатии, терпения и умения отстаивать свои границы, не портя отношения.
И главное — у меня есть союзник. Мы в этом деле вместе, и это уже половина победы.
А до следующего воскресенья ещё целый месяц. Месяц нормальной жизни, где можно есть покупные пельмени, не рожать детей и тратить деньги на то, что нравится нам, а не тёте Вале.
А как у вас проходят семейные ужины? Поделитесь историями в комментариях.
Спасибо всем, кто поддерживает канал лайком и подпиской🖤