Итак, план был надежен, как швейцарские часы. Ну, или как китайская подделка швейцарских часов. В общем, план был.
Шаг первый: обнаружить, что из твоей квартиры на пятом этаже льется Ниагарский водопад. Выполнено.
Шаг второй: впасть в панику и осознать, что ближайшие две недели тебе негде жить. Выполнено.
Шаг третий: позвонить лучшей подруге Ленке, которая сейчас нежится где-то на Бали. Выполнено.
Шаг четвертый: выслушать гениальное Ленкино предложение: "Лер, так поживи у моего брата! Антон, конечно, душнила редкостный, но у него трешка, и он все равно из своего кабинета не вылезает. Я ему напишу!"
И вот я здесь. Шаг пятый: стою у двери Антона-Душнилы, мокрая, жалкая, с огромным ретривером Бароном у левой ноги и с клеткой, в которой сидит говорящий попугай Кеша, у правой. Барон решил стряхнуть с себя воду прямо на стерильно-белую дверь, а Кеша, видимо, для полноты картины, заорал голосом пьяного пирата: "Полундра! На абордаж!"
Я позвонила в звонок.
Дверь открыл мужчина. И если бы слово "порядок" решило обрести человеческую форму, оно бы выглядело именно так. Идеально отглаженная серая футболка, очки в тонкой оправе, волосы, которые, кажется, уложены с помощью транспортира. Он окинул меня взглядом, который плавно перетек на собаку, затем на попугая, и в его глазах отразился весь ужас инквизитора, узревшего ересь.
— Вы, полагаю, Лера? — его голос был таким ровным, что им можно было резать стекло.
— Она самая, — я попыталась изобразить самую обаятельную улыбку. — А это Барон. И Кеша. Мы постараемся не доставлять хлопот.
В этот момент Кеша решил вставить свои пять копеек и крикнул голосом Ленки: "Антон, не будь занудой!"
Бровь Антона дернулась. Один раз. Это было самое эмоциональное проявление, которое я видела за последние тридцать секунд.
— Проходите, — сказал он, отступая. — Только… собаку… протрите. Насухо.
Квартира была… стерильной. Я даже не знала, что в мире существует столько оттенков серого и бежевого. Это была не квартира, а операционная. Или офис минималистичного культа.
— Можешь располагаться в гостиной, — он указал на диван, который выглядел так, будто на нем никогда не сидели. — Правила простые. Первое: никаких животных в моей спальне и в кабинете. Второе: после одиннадцати вечера — полная тишина. Третье: любой беспорядок, созданный тобой или… твоими спутниками, должен быть ликвидирован немедленно.
— Ясно, — кивнула я, чувствуя себя новобранцем в армии. — А можно мне четвертое правило? Дышать разрешается? Или только по четным дням месяца?
Он посмотрел на меня поверх очков.
— Сарказм не входит в список разрешенных видов коммуникации.
— А жаль. Это мой основной язык.
Первый вечер прошел в режиме холодной войны. Я устроилась на диване, Барон лег у моих ног, а клетку с Кешей я поставила у окна. Антон закрылся в своем кабинете. Гармония. Ну, почти.
Ровно в 22:58 он вышел.
— Через две минуты наступит время тишины. Убедись, что твой… орнитологический друг это понимает.
— Кеша, спать! — скомандовала я.
— Черта с два! — басом ответил Кеша. Кажется, он насмотрелся со мной сериалов про бандитов.
Глаза Антона сузились. Он молча подошел к клетке и накрыл ее специальным темным покрывалом. Кеша затих. Антон посмотрел на меня с видом победителя. Я показала ему два больших пальца вверх.
На следующее утро я решила проявить дружелюбие и испечь блины. Мои блины были легендой. Правда, легенда эта больше походила на мифы Древней Греции — с трагедиями и разрушениями. Кухня Антона превратилась в филиал мукомольного завода.
Он вошел как раз в тот момент, когда я, подкинув блин, не смогла его поймать, и тот приземлился аккурат на его идеально белую рубашку.
— Ой, — все, что я смогла выдавить.
Он молча снял с себя блин, посмотрел на него, потом на меня.
— Это… было частью твоего плана по немедленной ликвидации беспорядка?
— Это был дружественный жест! Завтрак! Я хотела как лучше!
— "Как лучше" теперь висит на моей рубашке, — констатировал он и бросил блин в мусорное ведро. — В холодильнике есть греческий йогурт. Срок годности до тридцатого августа. Калорийность — сто двадцать на сто грамм. Рекомендую.
Я стояла посреди мучного облака и чувствовала себя полным ничтожеством. И злилась. На него, на себя, на этот дурацкий блин.
Вечером он застал меня за работой. Я сидела на полу в окружении фотографий собак и кошек и составляла посты для своего рабочего блога.
— Что это? — спросил он, брезгливо перешагивая через портрет какого-то шпица.
— Работа. Я сиделка для домашних питомцев. Нахожусь на передержке у животных, или беру их к себе. Мечтаю открыть свой маленький отель для питомцев.
— Интересно, — сказал он, и в его голосе впервые промелькнуло что-то, кроме осуждения. — То есть, твое умение создавать хаос — это профессиональный навык?
— Можно и так сказать, — буркнула я. — А твое умение раскладывать носки по цвету радуги тоже помогает в работе? Ты же айтишник, да?
— Я системный архитектор. И да, помогает. Структурирование информации — ключ к успеху. Хаос — путь к провалу.
Мы бы спорили и дальше, но тут завибрировал мой телефон. Звонила клиентка.
— Лера, умоляю, помоги! У нас форс-мажор, нужно срочно уехать на два дня, а Чарли не с кем оставить!
Чарли был проблемным джек-расселом с тревожным расстройством. Но я не могла отказать.
— Конечно, привозите…
Когда я положила трубку, я встретилась с убийственным взглядом Антона.
— Только не говори мне, что…
— Он очень маленький! И тихий! Почти…
Чарли не был ни маленьким, ни тихим. Он носился по квартире, как фурия, и сжевал любимые тапочки Антона. Тапочки в форме двух абсолютно одинаковых серых прямоугольников.
Вечером, когда я, измотанная, наконец, усадила всех собак, закрыла попугая и приготовилась рухнуть без сил, Антон вышел из кабинета.
— Садись, — сказал он неожиданно мягко. Он поставил на столик две чашки. — Ромашковый чай. Снимает стресс.
Я недоверчиво посмотрела на него.
— Ты подсыпал туда яд?
Уголок его рта едва заметно дрогнул.
— Искушение было велико, но я удержался. Просто… ты выглядишь уставшей.
Мы сидели в тишине. И впервые эта тишина не была враждебной.
— Прости за тапочки, — сказала я. — Я куплю тебе новые. Такие же серые и прямоугольные.
— Не надо. Я все равно собирался их заменить. Они были недостаточно симметричны.
Я хихикнула. Он посмотрел на меня, и я впервые заметила, какие у него красивые глаза за этими строгими очками.
— Почему ты такой? — спросила я. — Ну… такой… правильный.
Он помолчал.
— Когда в твоей работе одна ошибка может стоить компании миллионов, начинаешь ценить порядок во всем. В коде, в документах, в жизни. Это… безопаснее.
— А я думаю, это скучно, — честно сказала я. — Жизнь — это когда блин падает на рубашку. Или когда собака съедает твои тапочки. Это неидеально. Но это по-настоящему.
Он долго смотрел на меня, а потом сказал:
— Возможно, ты права.
В следующие дни что-то изменилось. Он перестал делать мне замечания по поводу разбросанных вещей. Я, в свою очередь, старалась убирать за собой быстрее. Однажды я зашла на кухню и увидела, как он пытается научить Кешу говорить "синхронизация данных". Кеша в ответ орал "Йо-хо-хо!". Они оба выглядели крайне сосредоточенными.
В пятницу вечером я вернулась с прогулки с собаками и застала его в гостиной. Он сидел на полу, а Барон положил ему голову на колени. Антон неловко гладил его по загривку.
— Он выглядел одиноким, — сказал он, словно извиняясь.
Я села рядом.
— Спасибо, что потерпел нас всех. Послезавтра я съезжаю. В квартире почти закончили ремонт.
— А, — сказал он. И в этом простом "а" было столько разочарования, что у меня замерло сердце. — Хорошо.
Мы сидели молча. Тишину нарушал только мерный храп Барона.
— Знаешь, Лера, — вдруг сказал он, не глядя на меня. — Я тут подумал… Твоя идея с отелем для животных. Она хорошая. Но ей не хватает структуры. Бизнес-план, сайт для привлечения клиентов, система онлайн-бронирования…
Я смотрела на него во все глаза.
— Я мог бы помочь, — закончил он. — С сайтом и планом. Если хочешь.
— Хочу, — прошептала я.
— И еще… — он, наконец, повернулся ко мне. Наши лица оказались совсем близко. — Мне кажется, моя квартира стала слишком… серой. Ей не хватает ярких пятен. И… звуков.
— Звуков "Полундры"? — улыбнулась я.
— Даже их, — серьезно ответил он. — Лера, может… ты не будешь съезжать?
Он смотрел на меня так открыто и уязвимо, как никогда раньше. И я поняла, что весь его идеальный порядок был просто защитной стеной. Стеной, которую мой маленький хаос, кажется, сумел проломить.
— А как же твои правила? — спросила я, и мой голос дрогнул.
— К черту правила, — выдохнул он и, наклонившись, поцеловал меня.
И это было так же неправильно и так же идеально, как и мы сами. Неловко, немного неуверенно, но по-настоящему.
Когда мы отстранились, где-то в тишине квартиры раздался торжествующий вопль Кеши: "Синхронизация данных!"
Я рассмеялась, уткнувшись ему в плечо. Кажется, мой план по выживанию только что получил неожиданное обновление. И называлось оно "счастье". Абсолютно неструктурированное и хаотичное. Идеальное.
Чтобы канал развивался нужны Ваши лайки и комментарии.
***Конец***