Выброшенный – значит свободный: как создать свой мир на обочине
После преображенских празднеств Андрей Андреевич переночевал дома, а утром его как ветром сдуло – и след простыл.
Клятвы, не стоящие скорлупы
Вечером он не появился. На следующий день тоже. Марья оправдывала его: затянувшийся праздник нарушил рабочие ритмы, и муж, конечно, спешил наладить оборванные связи. Но разве трудно было ей хоть слово передать? А уж о Романове и вовсе не было ни слуху ни духу.
Она кротко ждала три дня. Потом заставила себя продержаться ещё столько же. Прошла неделя. На седьмое утро она проснулась на рассвете – и вдруг засмеялась.
Не было ни слёз, ни обиды, ни злости. Лишь лёгкое недоумение. В эмоциональной пустоте на неё напала смешинка.. Смешинища! Смех-великан!
Марья пробежалась по дому, покружилась возле зеркал, крикнула в пустоту:
– Ну что, дурёха! Дубина легковерная! Убедилась, наконец? Их любовные клятвы не стоят и пустой ореховой скорлупки! Ура, старуха, ты свободна! Передо тобой открыты все дороги! Хочу жить! И Господь мне в помощь! Прощаю всех козлов мира! Пофиг на ваши позолоченные рожи!
Отхлёст
Она в тот же день переселилась в “Рябины” и плакала там днями и ночами напролёт. Не столько от обиды, сколько от страха.
“Как же так? – спрашивала она себя. – Светоч духовности Огнев, ревнитель нравственности Романов, всеобщее преображение, и тут такая мелкая подлость? А впрочем, почему же подлость? Разлюбили, вот и всё! Губернаторские внучки голову вскружили, непонятно, что ли?”
И многие из романят и огнят сразу же после трансформации развелись со своими половинками и сошлись с новыми. Её сон оказался в руку. На Марью посыпались приглашения на свадьбы, она не пошла ни на одну, настолько ей тяжело было на душе.
Слёзы закончились, когда в «Рябинку» прибыли Иван с новой женой Аишей и Лянка с мужем Стефаном. Сыну и бывшей невестке позарез нужно было её запоздалое благословение.
Увидев из окна своей светёлки Ваню и компанию, шедших по дорожке, она рванула в ванную, умылась, привела себя в порядок, переоделась и вышла к гостям свежая и весёлая. Две пары – ослепительные, вечно молодые – принесли корзины с угощениями, фрукты, цветы и подарки.
Девочки помогли ей накрыть стол. Марья расспросила Ваню и Лянку о знакомстве с супругами и внимательно отсканировала их.
Аиша ей понравилась. Горянка оказалась со стержнем. При этом гибкая, как травинка на ветру. Глаза миндалевидные, умные. Черты лица нежные – пара Ивану вышла идеальная.
А муж Лянки, молчун с пронзительными синими глазами Стефан оказался реанкарнацией её любимого отца Штефана, того самого, кого в седой древности называли последним рыцарем Христа.
Затем Марья торжественно вынесла из спальни небольшую старинную икону Спасителя кисти Елисея и благословила ею обе пары. Подарила снохе и бывшей невестке по комплекту своих драгоценностей. “Мне уже незачем…” – мелькнуло в её голове.
Они расстались глубоко за полночь. Взволнованная Марья до утра сидела у окна, глядя в небо.
И вдруг осознала: она действительно свободна. «Кобели оставили меня в покое».
Иван и Лянка после восьми веков нашли силы расстаться, сохранив дружбу. Почему бы и ей не сохранить добрые отношения с обоими царями, нашедшими новых жён?
Она проверила себя на боль, представив себя за одним столом с Огневым и Романовым с их жёнами. Внутри сильно кольнуло. «А если рядом будет мой новый муж?» – и боль смягчилась.
«Всем должно быть хорошо. Ведь в мире больше нет ревности, горя и слёз. Так где же тот, кто и мне скажет: "Люблю не могу"?»
Но почему слёзы снова потекли. У них – новые женщины. Ей тоже нужен новый мужчина. Кто он?
«А вообще-то на фиг он мне сдался? – размышляла она, лёжа в шезлонге под рябиной. – Я исчерпала себя. Программа-максимум выполнена: как могла, подгоняла двух тяжеловесов, тащивших этот воз. Все выдохлись и стали неинтересны друг другу. Естественный отхлест!».
Птицы пели так яростно и мелодично, словно спорили с небом! Марья протянула ладонь с крошками от завтрака – привычка, которую не смогли вытравить века. На пальцы тут же вспорхнула синичка. Птаха деловито осмотрела крошку, потом саму Марью, клюнула – и умчалась, оставив на коже лёгкий укол, будто напоминание: «Ты ещё жива».
“И всё же... какой он, мой новый суженый?” – подумала она вдруг. И сердце сладко дрогнуло, будто кто-то провёл по нему перышком.
Почему-то вспомнился ректор академии управления Петя Антонов. Мальчишкой он прятался за деревьями, пока она гуляла по бору. Писал ей стихи – хрустальные, искренние, пахнущие чернилами и мечтой. И вот чудо! – он холост. «Сколько же девичьих грёз разбилось об эту каменную стену?»
Перед глазами встало его лицо – иконописное, с соломенно-белыми волосами, светлой бородкой и глазами такими голубыми, что больно смотреть. Где он теперь? Забыл?
"Зуши как-то сказал, что я не могу жить без сильного плеча. Вот за Зуши я бы пошла хоть сейчас… будь он человеком...".
И боль ушла. Мысленно Марья отпустила Огнева и Романова, пожелав им бесконечных светлых дней.
Книга, которая писала себя сама
В полном одиночестве она начала писать о любви. О той, что не помещается в земные рамки. И увлеклась.
Оборудовала беседку: у восточной стенки – столик с лампой и мягкий пуф.У западной – циновка, пледы, подушки. Здесь она засыпала, уставшая от слов, словно от долгого пути.
Вокруг высадила георгины, переместила из леса берёзу-подростка и пару дубков – их листья сплели кружевную тень, которую она так любила. Накидать чего-нибудь в желудок забегала в кухню раз в день – у неё исчез аппетит, зато пальцы истово стучали по клавиатуре, настолько она оголодала по творчеству.
Книга не писалась – била ключом. Сцены и диалоги выплёскивались без плана, без обдумывания и правок, словно кто-то диктовал ей свыше.
Три звёздных жениха Машеньки
Это была история любви земной девушки, которая писала стихи о чёрных дырах,и трёх космических друзей. Их астралы встретились на краю чужой галактики, где звёзды пахли медью и озоном.
Могущественные братья по разуму сангвиник Альдеон, гусляр Эльтан и технарь Ксайрон представляли собой три лика вселенной.
Самый чувствительный и деликатный из них Эльтан – «сердце», надёжный, как скала, Альдеон – «дух», а расчётливый стратег, мастер времени и пространства, хранитель законов мироздания Ксайрон – «разум»
Они когда-то закорешились через Парсековую паутину – аналог квантовой связи, где слова Эльтана материализовались в виде золотых узоров, Альдеона – вязью рунических формул, Ксайрона – голографическими схемами. Они прекрасно друг друга понимали и при этом всё время спорили.
Когда все трое уловили нежнейшую, волной льющуюся песнь в адрес только что запечатанной ими чёрной дыры, все трое были шокированы. Кто посмел поэтизировать тёмную ночь, сажу, технический углерод и жжёную кость, вместе взятые, да ещё и в триллионной степени?
И они нашли смельчака, вернее, смельчачку. Ею оказалась землянка, студентка Литинститута Машенька Ломоносова, на лето переехавшую из Москвы к бабушке в деревню Пузики...
Ох и намыкались они, пока отыскивали эту Землю. Марья хохотала, когда её герои путались в маршруте по вине глюканувшего межзвёздного навигатора и ругались из-за нелепых межпланетных таможенных правил. Плакала, когда они теряли друг друга в чёрных дырах и петлях времени. А чаще сидела счастливая, с розовыми щеками, как девчонка, впервые влюбившаяся по уши.
...Лето стало осенью, осень – зимой. А книга росла.
Сны на лезвии мироздания
Вскоре герои, получившие зачатки формы через Марьин текст, стали ей сниться. В одном из сновидений главный претендент на героиню Альдеон поймал Марью за руку и сказал:
– Ты же знаешь, это всего лишь сон. Но я – нет.
Она увидела город из света, где здания росли, как кристаллы. Её персонаж носил плащ из клубящейся туманности. Черты лица ускользающие, но невыразимо прекрасные. Древнее благородство ощущалось в них. Он вынул из рукава и показал ей карту неизведанных миров. Он был реален, вот как то дерево и как тот удод, сидящий в его кроне. И Марья проснулась с чужой тоской под рёбрами.
В следующем странном сне её героиня Машенька стояла перед зеркалом и стирала с лица космический загар. А за спиной звучал голос: «Пиши. Иначе мы застрянем здесь навсегда».
Утром Марья хваталась за лэптоп, записывала сны и понимала: это не её фантазии. Слишком уж чёткие детали. Слишком реальная боль.
Однажды, уже под утро, Альдеон явился к ней в сон не для сценария. Он был ранен: по его груди змеилась трещина, из которой сочился золотой дым.
“Ты слишком медлишь с финалом! – гулко, словно в бочку выкрикнул он. – Мы не успеваем”.
Марья проснулась, стуча зубами от страха. За окном ветер мёл позёмку из скрученных, пожухлых листьев. А на экране лэптопа мигал курсор, словно сигнал SOS.
“А что если мои герои существуют и в нахалку диктуют мне свою историю?– подумала она. – И вдруг эти трое возьмут и заявятся? Или уже здесь?” – с содроганием огляделась она по сторонам.
Марья стала замечать, что наброски героев, которые она делала на полях романа, меняются сами. Например, утром персонаж был нарисован анфас, а вечером он уже оказался спиной. А после сцены с каньоном на красной планете Грубля на её подушке остался отпечаток красной пыли. Она бросила бельё в стирку, но пятно так и осталось в виде георгина.
Однажды Марья намеренно не записала сон, а ночью инопланетянин явился с кровавой царапиной на щеке. "Это меня наказали за твою лень", – упрекнул он.
В ночь зимнего солнцестояния явились Маша и Альдеон. Они взяли Марью под руки и повели через лес из кристаллических нервов, где каждое дерево было чьей-то болью. Они вышли на берег реки забытых языков, где незнакомые буквы текли, как рыбы. Перепрыгнув через неё, попали в Зал творцов с пустыми тронами и табличкой "Тихо! Автор спит".
"Выбери себе кресло, – предложили они. – Или мы навечно останемся сгустками, или, с твоей помощью обретём полноценную жизнь в виде твоей книги".
Марья проснулась с горящими ладонями. Бросилась печатать. Ей было до слёз жалко этих умных, добрых, полных огня существ, чья судьба целиком зависели от неё... И она заранее тосковала, прощаясь со своими героями. Ведь дописывалась уже последняя глава, где герои вплотную подошли к порогу новой для них реальности.
Параллельный мир чистого разума и неразвитой, зачаточной духовности перетёк в её книгу. А сны стали мостами. Или дверью, которую Марья нечаянно приоткрыла. Осталось решить: захлопнуть её... или разрешить этим четырём шагнуть?
Последняя глава... Они торопили, а Марья вдруг застопорилась. Ей захотелось разбавить высокую романтику тёплым юмором. И она отправила героев в деревню, прямо на бабушкин огород, а затем на двор, где Машенька в сопровождении козы Маньки строгала на тёрке кабачки утятам.
Трое из запределья, влюблённые в эту бойкую и хозяйственную поэтессу, неожиданно стали из-за неё пикироваться, что было шло вшитой в них логичности.
Любовный квадрат на бабушкином огороде
Эльтан жаждал сразу же явиться на глаза белокурой Машеньке (рискуя нарушить запрет). Альдеон настаивал на соблюдении древних правил о постепенности. Ксайрон предложил компромисс: “А пусть автор сама, без нашего давления сделает по-своему”.
Марья придала им облик трёх питерских хипстеров, решивших пожить на лоне природы и наугад прибывших в это захолустье.
Альдеон, холодный архивариус Вселенной, изо всех сил рвался к прелестнице. Эльтан тоже не на шутку увлёкся. Ксайрон схватился за голову: «Вы нарушаете Протокол 0001: не вмешиваться в примитивные цивилизации!».
Машенька закончила кормить утей и пошла развешивать настиранное бабушкой бельё. А триада, наблюдая у калитки, уже размечталась о ней наперегонки и принялась девушку делить.
Путь к сердцу девушки лежит через… козу
И вот трое писаных голубоглазых красавцев в рубашках из жидкого серебра и широких пятнистых штанах, каждый в носках разного цвета и в сланцах на толстой подошве, с медальонами на шее из живых кристаллов, с браслетами, хранящими тайны, нарисовались во дворе дома.
Они до смерти напугали девушку и её козочку. Манька разбежалась и бросилась бодать неизвестных мужиков, подумав, что грабители пришли разорять грядки с морковкой и капустой. Маша вовремя ухватила животину за рога и оттащила её в сторону.
Ушлые парни сняли жильё в пустующем амбаре Машиной бабушки. В качестве оплаты старушка предложила городским отремонтировать её курятник и помочь на огороде. Те с удовольствием согласились. И тут же начали нелепо и смешно обхаживать внучку.
Они считали Машину мысль "Животное не обманешь, оно интуичит, вот кого Манюня полюбит, того я и выберу. Прислушаюсь к голосу природы!"
“Ага! – смекнули те. – Между этими теплокровными налажена душевная связь.. Путь к сердцу хозяйки лежит через питомца. Надо это животное задобрить и расположить”. И принялись козу задабривать.
С этого момента началась комическая опера “Космические женихи плюс земная козочка равно хаос». Марья строчила как пулемёт, едва успевая записывать уморительные ситуации, в которые попадали пришельцы.
Так, Альдеон, хранитель галактических законов, решил показать себя заправским огородником. Засучил рукава и пересадил тыквы пирамидой Хеопса. Морковь – в виде хвостатой кометы, а помидоры – террасами. В итоге Манька съела травяную табличку "Редиска 0001".
– Она разрушила систему! – возмутился Альдеон.
– У нас это называется "завтрак", – рассмеялась Машенька. А бабушка долго ходила по грядкам, не веря своим глазам: ещё вчера всё росло рядочками, а сегодня – фигурами, но при пересадке не пострадал ни один овощ, а наоборот, растения политы, ухожены, пошли в рост и грозят небывалым урожаем.
Эльтан попытался общаться с Манькой через звуки (его раса говорит мелодиями). Начал напевать дивный романс. Коза в ответ заблеяла и стала ритмично бодать ведро. Машенька была в восторге: «Кажется, у вас получился дуэт». К вечеру вся деревня обсуждала поющего сарай Максимовны, где Эльтан и Маня устроили джем-сейшн.
Ксайрон, мастер пространства, отключил гравитацию в саду, чтобы Мане было «удобнее». Коза, воспарив над землёй и смачно хрумкая яблоком, проблеяла “Бле-спаси-и-ибо!. Пол-яблока выскочила из её пасти и треснуло пришельца по носу. Машенька испугалась: «Ой, она нечаянно! Ксайрон, ты бы поосторожнее, Манька же упадёт!»
Он успокоил девушку: «Не паникуй. Я рассчитал траекторию». В итоге Маня свалилась прямо на Ксая, а Альд позлорадствовал: «Протокол 0001: не кормите земных тварей!»
Все трое продолжили воевать за любовь козы (и Сашеньки заодно). Альдеон подарил животному золотой колокольчик из антиматерии. Эльтан спел арию и резонансом разбил все стёкла в радиусе трёх километров. Ксайрон создал голограмму гигантской козы, от которой Маня шарахнулась под юбку Маши.
В итоге Манька выбрала… соседского козла Васю. Женихи запаниковали. Эльтан растерянно прогудел:
– Я же посвятил ей симфонию!
Альдеон предъявил:
– Это нарушение всех межвидовых конвенций!
Ксайрон сердито пробурчал:
– Я просчитал 198 вариантов, но такого демарша не ожидал.
А Машенька погладила Маню и сказала:
– Вот видите, господа незнамо кто! Любовь логике не подчиняется.
Ксайрон, чтобы загладить конфуз, заявил:
– Маша, твоя Маня на самом деле – агент цивилизации козлолюдей и шпионит за нами!
Все засмеялись. Обстановка разрядилась.
...Марья спрашивала себя, что же делать её Маше? А рука между тем отстукивала: “Альдеон тайно хранит забытую ею заколку в виде божьей коровки… Эльтан пообещал уничтожить Землю, если Машенька выберет другого. А Ксайрон украдкой поцеловал девушку, и у него от избытка чего-то там обгорели губы".
Ну так кого же из трёх пришельцев студентка Маша выберет?
Психоиды, эманоиды, плазмоиды
Марья оставила финал открытым, чтобы герои сами разобрались. Те, прочитали между строк: «Автор устала, делайте что хотите!», взяли и материализовались в её саду в виде зыбких, полупрозрачных силуэтов.
– Это что за хренотень?! – прогремел Зуши, появившись так внезапно, что один из призраков икнул от испуга.
– Это герои моей книги… – Марья потупилась, как школьница, пойманная на списывании.
– Это психоиды. Ну или эмманоиды, плазмоиды, – одна фигня. Ты слепила их из плазмы и дала им книжную форму жизни. И теперь чем больше людей прочтут твой роман, тем жизнеспособнее эти четверо будут. Они не духи, но и не иллюзии – это полевые структуры, которые захотели исследовать себя через твою книгу. Они способны влиять на сознание автора и не давать ему покоя, требуя логичного развития. Их диктат – инстинкт самосохранения образа. Твои герои, Марья, обрели плоть букв. Книга стала их телом.
– Но они ж безобидные, бесценный Зуши!
– Это так. Но ты теперь за них в ответе. Как только они начнут самоуправствовать, пригрози сжечь тираж.
Марья кивнула. Никогда Зуши ещё не был с ней таким грозным.
Новые жильцы
Она действительно выдохлась. Предстояло отдохнуть день-два и свежим глазом отредактировать писанину: подправить синтаксис, выловить "блох" – досадные глазные ошибки, ну и убрать несуразности.
Марья телепатически связалась с администраций близлежащего поселения и запросила себе помощников по хозяйству. Писательский марафон близился к финишу, а дорожки заметало снегом, и печь требовала дров.
Вскоре прибыли Галактион и Петра Быстровы – сибиряк с руками, способными согнуть подкову, и венгерка с глазами цвета лесной черники. Царица предупредила:
– Денег нет. Но будут. Расплачусь позже.
– Да мы и за так рады услужить твоему величеству, – ответили Быстровы.
Марья поселила их на первом этаже, а сама переехала на второй. Там вовсю хозяйничала мышка в серой бархатной шубке, прогнавшая со своей территории всех прочих грызунов.
Она сообщила эту новость хозяйке, пообещала ночью не грызть пол и не шуршать. Уютно устроилась на краю стола и давай пировать ломтиком сыра под стук клавиатуры. Марья назвала её Дусёнышем.
Весеннее чаепитие с малиной под яблоней
Зима сдалась раньше срока. Уже в конце февраля на лесных прогалинах зажглись первоцветы. Петра каждое утро приносила свежий букет и ставила его в вазу рядом с мышью.
Марья закончила свой опус в начале мая. Закатила пир с Быстровыми. Отдыхала сутки, а потом стала размышлять, кому показать книгу для оценки.
На ум пришли Веселина и Антонов. Дочка, президент всемирной академии наук, была признанным литературным экспертом, а Петя – тонким поэтом-романтиком.
Она послала им приглашение на чай. Те тут же сорвались с места и явились, а Веселина прихватила ещё и Миодрага.
Марья с Петруней наспех сервировали стол под гудящей от пчёл цветущей яблоней. Два переплетённых экземпляра рукописи лежали на скамье.
Гости показались у ворот. Впереди шёл здоровяк серб, как всегда, стильный до невозможности, длинноволосый, длинноногий, с рюкзаком дизайнерских подарков (платье, туфли, украшения: «чтоб ты блистала, как твои герои»).
За ним танцующей походкой двигалась прекрасная Веся в платье, летящем за ней, как перья жар-птицы. Замыкал шествие натуральный блондин Антонов в белой рубашке, краснеющий от любого комплимента.
Марья выcкочила им навстречу, крепко обняла каждого.
– Мам, ты в курсе? Мы с Мио разбежались! – огорошила Веселина.
– Ой! А с кем сбежались?
– В поиске! Мне вон Петечка нравится. Женишься на мне, Петь? – спросила она Антонова, залившегося краской.
– А и правда. Вы очень смотритесь вместе! Светлые, предобрые и талантливые, – вдруг серьёзно сказала Марья.
– Теперь ты просто обязан сделать мне предложение, Антошкин! – весело заявила царевна.
За столом Марья торжественно молвила:
– Милые, я пригласила вас из сугубо шкурного интереса.
– Будем рады услужить, Марья Ивановна – ответил Антонов.
– Вот два экземпляра чтива для вдумчивого ознакомления. Я специально даю вам бумажные варианты, а не голограммы. Так читать теплее. Найдёте время?
– Сделаем, мам! – пообещала Марьюшка.
Петя Антонов, краснея, открыл навскидку книгу и попал на самый романтичный фрагмент. Прочёл. И тут же чихнул от пчелы, залетевшей в нос.
– Знак свыше! – заявила Веся. – Женись на мне, а то следующая пчела – залетит под...ремень!
Дусёныш, оценив обстановку, стащила кусочек торта и с триумфом унесла его в мышиный тайник, он же – Марьин левый ботинок.
– Если не понравится, просто отошлите мне экземпляры с курьером, – добавила царица, размешивая в чашке мёд. – Если же зайдёт, то либо ты, доча, либо Петя по-быстрому опубликуйте. У меня нет денег даже на сыр Дусёнышу и оплату труда моих домоправителей, вот в чём дело! Поэтому мне нужен гонорар.
Веселина поперхнулась. Смешинки сразу улетели из её глаз!
– Мама, ты в своём репертуаре! У тебя 37 детей и два экс-мужа-олигарха, а ты копишь на корм для мыши. Блин, я в ужасе. Совсем мы, просветлённые, тебя забросили.
Миодраг и Антонов тут же забегали пальцами по своим телефонам и скинули Марье крупные суммы денег. Она немедленно отослала их обратно.
– Большое вам спасибо, но нет. Царица-попрошайка – это быстро станет известно. Огнев такого удара в спину не заслужил. Да и Романов будет недоволен, что я побираюсь.
– Мама, а почему ты вообще одна?
– Больше никому не нужна. Я свою онтологическую задачу выполнила. И заслужила отдых. Меня за ненадобностью вышвырнули. И это отлично! Я уже давно стала королевой обочин. А теперь и матерью вот этих четырёх – и она кивнула на зависших под соседней яблоней полупрозрачных плазмоидов. – Обочина, милые, – это лучшее место для старта. Никто не мешает разогнаться. Провозглашаю этот лозунг для всех, кто создаёт миры вместо того, чтобы плакать.
Все примолкли.
– А я и не знала, что у вас так всё запущенно. То они рвали тебя на части, то разом отказались, – растерянно протянула дочка.
– Но ведь вы с Мио тоже отказались друг от друга, а планета не перевернулась и продолжает своё извечное движение.
– И ты сублимировала боль в книгу?
– Ага! И теперь люблю своих героев, как вас. Жду вердикта!
Любовь на краю галактики
Веселина и Антонов прочли роман на одном дыхании и тут же отослали в печать.
– Мам, ты прыгнула выше головы! Твои галактические герои – это космические мосты между цивилизациями! И название убойное: “Трепет техно перед духом”! Текст очень читабельный, с тёплым юмором, написан идеальным языком. Сюжет своей уникальностью держит в приятном напряжении, не действует на нервы, а по главам рассыпаны загадки, которые хочется разгадать. Я так люблю тебя, мамочка! Так тобой горжусь! Ты боец!
Елисей в течение нескольких дней сделал к книге матери потрясающие иллюстрации и завлекающую обложку. Роман разлетелся среди читателей, как горячие пирожки, и стал сенсацией.
Типографии перешли на трёхсменный режим. Подарочные издания этой книги стали приоритетнее свадебных тортов.
К Марье тут же прискакали несколько режиссёров с просьбой написать сценарий и принять участие в съёмках в качестве главной героини. И она с упоением принялась за работу.
С Быстровыми расплатилась, погасила долги за коммунальные услуги, сделала кое-какие работы в саду и завела козочку, которую назвала... Маней.
И жизнь, лениво потягиваясь, почесала вперёд…
Продолжение следует.
Подпишись – и станет легче.
Копирование и использование текста без согласия автора наказывается законом (ст. 146 УК РФ). Перепост приветствуется.
Наталия Дашевская