Александра Гаюн
Сразу оговорюсь, что к Паланику я чудовищно предвзята. Его «Бойцовский клуб», прочитанный мной в соответствующем книге возрасте, показался мне тогда пафосным бредом высокомерного человека, который возомнил себя автором нового «Героя нашего времени». Вот только у Лермонтова хватило характера не превращать свою книгу в оду высокомерным устремлениям свободного «человека». Печорин Лермонтова – чума его времени, а не стремление к театральному воплощению проблемы. Прорываясь сквозь «Бойцовский клуб», я думала, что Паланик считает своего читателя абсолютно лишенным критического мышления. Я так и не поняла, почему я должна увлечься этой книгой? Эстетика деструктивного, которую он далеко не первым воплотил на своих страницах? Спорно, как минимум. Идея о том, что общество потребления убивает человека? Ну, это не лучшее её воплощение. Идея о том, что стремление соответствовать ожиданиям подселит вам в голову Тайлера Дердона? Так делайте хоть что-то, что любите, проблема исчезнет сама.
НО, я закрыла «Колыбельную». И теперь должна сказать, что «Бойцовский клуб», который снискал неадекватную содержанию популярность, - вполне терпимая книга, если сравнивать её с «Колыбельной».
«Колыбельная» - лишь бледная тень «Бойцовского клуба», в ней вторично всё, но только здесь Паланик вооружился оружием массового поражения – детской смертностью.
44 короткие главы, где повторяются не только идеи, а целые абзацы текста, совершенно дословно. Я в состоянии запомнить, что такой текст в этой книге я уже читала. Этого мало? Окей. А как вам потрясающая лень редактора, который половину аннотации просто вытащил из самого текста романа? У меня полное ощущение, что «Колыбельной» было лень заниматься всем: автору, редактору, рекламщикам… И ведь у нее были большие тиражи. Аудитория проглотила самоповтор, хотя славы «Бойцовского клуба» не достигло ни одно произведение Паланика. Яркое тому доказательство – два графических романа с названиями, убивающими своей оригинальностью: «Бойцовский клуб - 2» и «Бойцовский клуб - 3».
Вы скажете, что в моем обзоре мало «Колыбельной» и много «Бойцовского клуба»? Вы будете правы. «Колыбельная» безнадежно вторична.
Карл Стрейтор узнает, что в детской книжке «Стихи и потешки со всего света» на 27 странице напечатало заклинание племени зулу, которое убивает самим фактом того, что его озвучивают. Крутое объяснение синдрома внезапной младенческой смертности? Ну, согласна, интересно. Будет ли это иметь серьезное значение в сюжете? Только в формате личных переживаний героев и завязки. Всё. Дальше нас ждут сомнительного содержания страдания и раздумья героя и его спутников. Карл и его команда решают прокатиться по стране и найти все экземпляры книги, чтобы уничтожить заклинание. Естественно, будут всплывать их личные мотивы, естественно, будут и разборки внутри коллектива. Книга ничем не сможет вас удивить.
Как работает заклинание? Как надо повествованию. Заклинание, которое в начале книги убивает отсрочено, к середине убивает мгновенно. То его нужно читать, то о нем достаточно просто подумать. То оно действует адресно, то его действие можно спокойно перенаправить с человека на стаю дроздов. Всё для движения по слабому сюжету.
Персонажи… О, дорогие читатели, это бесценный кладезь эмоциональных проблем, комплексов, синдрома бога, дутого «раскаяния», все как в «Бойцовском клубе».
Да и зачем я распинаюсь, если сам Чак Паланик говорит о своих книгах следующее:
«Если я напишу что-то нравоучительное — люди моментально меня забудут. Но если напишу то, о чем люди будут спорить, — это останется в культуре навсегда. «Бойцовский клуб» — это хороший роман или плохой? Все условно. Он полон насилия. Я стараюсь создать ослепительный спектакль.»
Наш дорогой Чак открытым текстом признает, что его желание – остаться в веках. Проблема в том, что остаться в веках с книгами, похожими на «Колыбельную», он сможет только как графоман-самоповторщик малой формы прозы.
Особый «восторг» в «Колыбельной» - открытый финал. Да, дорогой читатель, автор не смог или не захотел закрыть сюжет, который по своей структуре проще камня.
Описаний разного рода «шокирующих» сцен в «Колыбельной» с избытком, вот только Чак Паланик, видимо, не читал «Слепую сову», если считает что его «Колыбельная» может претендовать на звание «ослепительно спектакля» за аморальность и жестокость.
Мой бесконечно субъективный вердикт прост: «Колыбельная» - слабая книга-однодневка, интересна она будет только самым верным поклонникам творчества Паланика, которые читают каждую книгу любимого автора.