Как говорил в одном старом фильме Рассел Кроу, «всё что мы делаем, отражается эхом в вечности». Лётчик истребитель Сигэнори Нисикаити, сидя в кабине своего самолета 7 декабря 1941 года, догадывался, что участвует в историческом событии, но даже не представлял, к каким последствиям приведёт его полет.
Его истребительная эскадрилья с авианосца «Хирю» под командованием лейтенанта Ноно Сумио взлетела в составе второй волны, когда первая волна только подходила к Гавайям. Когда вторая волна подлетела к Перл-Харбор, там уже всё горело. Большинство кораблей, выставленных в линкорный ряд, утонуло или было сильно повреждено, по гавани распространялось горящее нефтяное пятно от ушедшей на дно «Аризоны», большая часть самолётов была уничтожена на земле.
Эскадрилья Нисикаити атаковала Канеохе-Бэй, после чего девять самолётов развернулись и в 9:00 атаковали авиабазу Беллоуз-Филд, сожгли оставшиеся там самолёты, бомбардировщик В-17, сбили на взлёте два истребителя из 44-й эскадрильи преследования. После этого, премного довольные сделанным, истребители собрались в кучу и начали обратный полёт к авианосцам. По плану, истребители должны были встретиться с возвращающимися бомбардировщиками к северу от Оаху. Прежде чем эскадрилья приблизилась к точке встречи, на неё выскочила группа из девяти стареньких Curtiss P-36. В завязавшемся бою Нисикаити пробили бензобак, мотор начал работать с перебоями, из-за чего он отстал от эскадрильи, и на место сбора прибыл последним. Все самолёты уже улетели на север, и на точке сбора Нисикаити никого не застал.
Во время инструктажа пилотам сообщили, что повреждённые самолёты должны попытаться совершить аварийную посадку на острове Ниихау, самом западном из Гавайских островов, который на штабных картах значился как необитаемый. Всех летчиков с Ниихау должна была забрать подводная лодка. Покалеченный истребитель взял курс на запад, прошёл южнее Кауаи и вышел к Ниихау. Сразу же обнаружилось, что в штабе как всегда всё перепутали – остров был вполне себе обитаем, с воздуха Нисикаити разглядел фермы, деревню и церковь, возле которой собралась толпа полинезийцев, показывающих на самолёт пальцами. В некотором замешательстве Нисикаити прошёл над островом, посмотрел на индикатор топлива, понял, что авианосец ему всё равно не догнать и решил садиться здесь, и будь что будет.
Остров Ниихау имел интересную историю. Когда-то очень давно, в 1863 году в Гонолулу пришло судно, которое называлось «Бетси». Принадлежало судно Элизабет Синклер Робинсон, родом она была из Шотландии, муж её был моряком, а сама она занималась овцеводством. Когда муж умер, капитанская вдова решила радикально изменить свою жизнь, погрузила на корабль мужа все ценные вещи, а также коз, овец, детей и внуков и отправилась в Южные моря. Тогдашний король Гавайев с вдовой сразу подружился, и всего за десять тысяч долларов продал ей остров Ниихау, где и обосновалась семья Робинсонов. За смешную сумму в пятьдесят тысяч долларов король предлагал купить южное побережье Оаху, вместе с Гонолулу и Вайкики, но вдова удовлетворилась одним островом. Ниихау остался частной собственностью семьи Робинсонов, посещать остров посторонним Робинсоны запретили, делая исключение для родственников, правительственных чиновников, флота США и приглашённых гостей.
Нисикаити сделал круг над островом, выискивая место для посадки, но повсюду была или зелень, или вспаханные поля, или камни. Топлива в самолете становилось всё меньше, и Нисикаити решил садиться на ближайшую вроде бы ровную лужайку. При посадке самолёт зацепился колёсами за проволоку, клюнул носом и совсем сломался, Нисикаити ударился головой и потерял сознание.
В это же время гаваец Калеохано с некоторым удивлением смотрел из окна, как на его пастбище заходит на посадку самолёт с красными кругами на крыльях. Когда самолёт клюнул носом и сломал шасси, Калеохано поспешил к нему. Он вытащил из кабины сомлевшего лётчика, снял с него кобуру с пистолетом и планшет с документами, а потом потащил лётчика домой. Там японца привели в себя, жена Калеохано накормила нежданного гостя завтраком, но диалога не вышло. Жители острова разговаривали только по-гавайски, причём на старинном его диалекте, а Нисикаити кроме японского, помнил из школьных уроков английского, что «London is a capital» и слово «fuck», так что диалога не получалось. Тогда Калеохано послал жену за соседом, пожилым японским пчеловодом Ишимацу Шинтани.
Ишимацу Шинтани из своих шестидесяти лет сорок один год прожил на Гавайях. Дети его были американскими гражданами по рождению, поскольку на Гавайях родились, самому же Шинтани гражданства не давали, по действующему законодательству. Шинтани вовсе не хотел себя компрометировать беседами с японскими военными, но соседу отказать было неудобно. Нисикаити и Шинтани коротко о чём-то поговорили, после чего явно шокированный пчеловод молча ушёл.
На острове жила ещё одна семейная пара японцев, и Калеохано послал жену к ним. Жена привела с собой Ёсио Харада. Харада родился на Кауаи в 1903 году, по праву рождения был американцем, но три его брата жили в Японии, и жена его Ирен была оттуда же. Нисикаити рассказал Хараде о том, что сегодня с утра произошло, и сказал, что неплохо было бы получить обратно пистолет и планшет, в котором были радиокоды, карты и план, на котором нарисовано, откуда планировалось нападение на Пёрл-Харбор. Полученными новостями Харада делиться с гавайцами пока не стал.
Гостеприимные островитяне устроили для японского гостя луау, гавайскую вечеринку. Нисикаити вкусно поел, а когда ему дали гитару, спел на японском песню о том, что если все японские солдаты примутся разом мочиться у Великой Китайской стены, то над пустыней Гоби встанет радуга. Японского местные не знали, но мотив им понравился, и под это они станцевали хулу. Потягивая прохладный напиток и глядя на море, Нисикаити даже начал жалеть, что сейчас прибудет подводная лодка и его заберет. Подводная лодка тем временем за ним не торопилась, потому как получила приказ плыть к Оаху и перехватывать любые приближающиеся к Перл-Харбор американские суда, которые захотят прийти на помощь, да там и сгинула.
Однако о том, что подлодка не придёт, Нисикаити узнать было неоткуда, а к вечеру единственный на острове радиоприёмник сообщил о том, что японские самолёты раздраконили базу флота в Перл-Харбор. На вечеринку в честь почетного гостя собрался весь остров, все сто с лишним человек, и они, конечно, подняли вопрос, имеет ли их гость отношение к этим событиям. Супруги Харада были вынуждены рассказать что да, таки имеет, самое непосредственное. Отсюда вытекал другой вопрос, что теперь с ним делать. Ни телефона, ни электричества на острове не было, сообщить кому бы то ни было о том, что у них есть японский пилот, не представлялось возможным. Тогда Ёсио Харада вмешался в обсуждение и напомнил собравшимся, что в отсутствие хозяина острова решение принимает управляющий, а поскольку старый управляющий помер в сентябре, а нового назначить еще не успели, роль управляющего возложена на него, Ёсио. А потому он предлагает везти пилота в Кии-Лэндинг, где всегда швартуется лодка хозяина острова, Эйлмера Робинсона. Сам Робинсон живёт на Кауаи, и раз в неделю приплывает осмотреть владения, и следующий визит как раз 8 декабря. Сдадим японца ему, он что-то придумает, сказал Харада.
Лётчика уложили спать в доме хозяина вечеринки, а наутро на тракторе отвезли в Кии-Лэндинг, однако Робинсон так и не приплыл. Островитянам неоткуда было узнать, что в связи с последними событиями передвижения между островами запрещены военными. В ожидании хозяина острова, Нисикаити поселили в доме супругов Харада, а четверо местных жителей должны были охранять пленного.
Робинсон не приплыл ни 9, ни 10 декабря. К 11 декабря местные начали подозревать, что что-то идёт не так. Нисикаити тем временем убедил Ёкио Харада, что американскому флоту кирдык, Япония войну уже выиграла, и буквально через неделю сыны Ямато будут пить чай в Чикаго. Впечатленный развернутыми перед ним радужными перспективами, Ёкио решает внести вклад в движение Японии к мировому господству.
Для начала супруги Харада снова обратились к Шинтани и убедили его пойти к Калеохано и потребовать планшет лётчика. Пчеловод к Калеохано сходил, но настойчивости не проявил, был вял, и планшет ему не отдали. Поняв, что от пчеловода толку мало, Нисикаити и Харада в дальнейшем порешили рассчитывать только на себя. Харада сходил на пустующее ранчо Робинсонов, где раздобыл дробовик и пистолет. Добытое оружие он зарядил и спрятал на складе мёда, после чего вернулся домой, рассказал об этом жене и лётчику. Сразу после этого Ирена Харада сделала музыку погромче, а Ёкио Харада и Нисикаити кинулись на охранявшего дом гавайца, связали его, заперли на складе мёда, вооружились и собрались было отправится к Калеохано, как к дому подъехала конная повозка под управлением жены охранника. Японцы захватили повозку и заложника и велели везти их куда сказано. Калеохано дома не оказалось, и японцы отправились к самолёту, который охранял шестнадцатилетний подросток. Нисикаити попытался с помощью радиостанции самолёта связаться со своими, но мировой эфир остался глух к его камланиям и сеанс связи с центром не удался.
Японцы вернулись к дому Калеохано, и увидели его выходящим из сортира. Харада пальнул в него из дробовика, но промазал. Калеохано задержался ровно настолько, что схватить планшет японского лётчика, и скрылся в лесу. Он быстро добрался до деревни, сообщил односельчанам, что японцы задумали неладное и у них есть оружие, после чего одолжил лошадь и отправился на север острова. По дороге он завёз планшет своей теще и отправился на самую высокую точку острова, гору Паниуа. Там вместе с группой единомышленников Калеохано разводит сигнальный костёр. На соседнем острове костёр видят, но никак на него не реагируют, мало ли, у них там на закрытом острове праздник. Предчувствуя неудачу с сигнальным костром, Калеохано принял волевое решение плыть на соседний остров за подмогой, делов-то, 27 километров против ветра. Он и пять человек с ним отправились в путь.
В деревне тем временем появился ещё один гаваец, которого японцы перед этим заперли на складе мёда. Он поведал односельчанам о беспределе японских оккупантов, и местные жители от греха подальше попрятались в лесу.
Следом в деревню нагрянули сами японцы на реквизированной телеге, и нашли там того самого гавайца, которого час назад заперли на складе мёда. Японцы навели на него дробовик и скомандовали собирать всю деревню на площади, но собирать уже некого, все разбежались по джунглям. Видя такое дело, японцы вернулись к самолёту, сняли с него пулемет и оставшиеся боеприпасы, погрузили на телегу а самолёт, чтоб не достался врагу. Закончив японцы вернулись в деревню, обыскали дом Калеохано, не нашли планшет и подожгли дом, рассчитывая на то, что планшет где-то спрятан и точно сгорит.
Пока японцы занимались поджогами, в деревню на телеге приезжают местные жители, Каахакила Калима и Бен Канахеле с жёнами, которые, убегая в лес, забыли взять с собой перекусить. План у них был просто нарулить еды и снова подаваться в лес, но дорогу им преградил японский интервент Нисикаити. С помощью Харада он предъявляет гавайцам ультиматум – или вы мне сейчас приводите Калеохано, или я вас всех сейчас расстреляю прямо вот из этой штуки. Для демонстрации принципа работы пулемета Нисикаити даёт длинную очередь по домам и что-то орёт на японском.
Бен Канахеле лично выталкивал лодку с Калеохано в море и точно знал, что тот уже на полпути к соседнему острову. Настойчивость японского лётчика несколько утомила аборигенов, и Бен попытался обезоружить Нисикаити. Тот, однако, успел выхватить пистолет и выстрелил в Бена трижды – в бедро, в живот и в пах. Бен тем не менее схватил японца, кинул его в стену, жена Бена дала японцу камнем по башке, а Бен достал из штанины нож и перерезал Нисикаити горло.
Наблюдавший за тем, как муж с женой убивают японского лётчика, Ёкио Харада взял дробовик наперевес и сказал тихо, но твёрдо: «Ну всё. Сейчас вы увидите, что могут самураи». С этими словами он упёр ствол дробовика в живот и застрелился, к немалому удивлению гавайцев, и очень огорчил своим поступком жену.
В середине дня 14 декабря на острове высадились уплывшие ранее за помощью гавайцы, Робинсон и представители власти.
Инцидент на Ниихау в отчёте ВМС США за январь 1942 года был приведён в качестве примера того, что японцы, считавшиеся лояльными США, могут оказать помощь Японии. Президент Рузвельт в этой связи распорядился о безотлагательном выселении более ста тысяч человек японского происхождения и интернировании их во внутренние районы США.
Ишимацу Шинтани был взят под стражу и отправлен на материк в лагерь для интернированных, и где и просидел всю войну, обвиняя в своих бедах Японию. Натурализированным гражданином США он таки смог стать в 1960 году.
Ирен Харада была арестована как японская шпионка и 15 декабря 1941 года оказалась в тюрьме на острове Кауаи, провела в заключении 31 месяц и была освобождена в июне 1944 года.
Бен Канахеле оправился от ран, а в августе 1945 года был награждён Медалью за заслуги и Пурпурным сердцем. Исторические слова, сказанные Беном в процессе убивания японского лётчика «никогда не стреляй в гавайца больше двух раз, на третий он может рассердиться» знают и с удовольствием повторяют все гавайцы.
Жене Бена не дали ничего.
История, приключившаяся с японцем на Ниихау, превратилась в легенду, известную всему архипелагу
В родном городе Сигенори Нисикаити стоит каменная колонна в его честь, с надписью «Его достойный поступок будет жить вечно».
Автор: Алексей Чижов