часть 2
К лету 2015 г. авиация работала стабильно, четко, почти как швейцарские часы. Ежедневно выполнялось 70 – 80 самолетовылетов с задачей нанесения ударов по наземным целям. Организация управления действиями авиации через КП себя в целом оправдала - почти 90% ударов наносилось по запросам «пехоты». Удары концентрировались в двух – трех районах Ирака и Сирии, в Ирак при этом летали намного чаще чем в Сирию. Пехота высоко оценивала действия авиаторов, удары наносились с высокой точностью. Авиация весьма успешно действовала в тактическом ключе, в то время как выработать стратегию ее боевого применения даже не пытались.
Стратегия действий коалиции в Ираке и Сирии отсутствовала в принципе, о чем публично говорил сам Обама.
Отсутствие стратеги объяснялось острейшей нехваткой разединформации, вообще любой информации о непонятном самопровозглашенном государстве, его инфраструктуре, способах управления и источниках доходов. Стратегическая линия вырабатывалась постепенно по мере накопления данных из всех возможных источников, от рейдов американского спецназа по тылам врага до спутниковой разведки и анализа социальных сетей.
Объем данных, полученных из разных источников, летом 2015 г. достиг критического значения, что позволило выработать какую-никакую стратегию. Самым уязвимым местом ИГИЛ (запрещено России) посчитали финансовые ресурсы. Вывод более логичен, чем может показаться на первый взгляд. Как воевать с государством, не имеющим границ, нормальной инфраструктуры? С государством, вооруженные силы которого построены по сетевому принципу? Выбить из-под такое государство финансовый фундамент – не самая плохая идея.
Разработчики стратегии полагали возможным сократить финансовые ресурсы исламистов до уровня, на котором противное государство не сможет выплачивать зарплату/гонорары своим боевикам. Логика все же постулате хромает. Боевики же, вроде, все как один религиозные фанатики, рвущиеся в рай к гуриям. Зачем им деньги? К гуриям попадают бесплатно.
Финансовая кубышка неправильного халифата пополнялась из двух главных источников: сбора денег с населения подмандатных территорий и «параллельной» торговли нефтью. Основу денежного оборота составляли наличные.
Сократить доходы предстояло путем сокращения площади территорий, контролируемых исламистами, и разрушения всей системы нефтяного бизнеса, а запасы кэша следовало физически уничтожить. Так определились три стратегические задачи, две из которых возложили на авиацию. Разрушением нефтепромыслов и НПЗ авиация много и успешно занималась со времен II мировой войны, но вот уничтожение кэша… Такой задачи, да еще в таких масштабах, авиации не приходилось решать нигде и никогда.
В 2014 г. под контролем исламистов оказались месторождения нефти и нефтеперегонные заводы, расположенные северо-востоке Сирии (Дейр-эз-Зор, Аль-Омар, Аль-Танак) и севере Ирака (районы Мосула и Тикрита). Доход незаконного государства от продажи нефти в 2014 г. оценивался в 800 млн. – 1,2 миллиарда долларов.
Операция по минимизации доходов от продажи нефти не носила всеобъемлющего характера. Нефть поступала на мировой рынок через посредников из Турции, однако серьезных попыток пресечь эти каналы не предпринималось. Транспортировка нефти по территории Ирака и Сирии осуществлялась автотранспортом. Решение об уничтожении нефтевозов было принято только после многомесячных дискуссий с гуманитариями и либералами. Гуманитарии указывали на неизбежную гибель при ударах авиации водителей, признанными гражданскими лицами и подпадавшими под защиту Закона о вооруженных конфликтах. Нефтетрафиком промышляли мелкие коммерческие фирмы и сама нефть зачастую принадлежала частным лицам или частным же фирмам: на страже частной собственности и частного предпринимательство стояли либералы. Сие – не шутка и не ирония, правительство США действительно подверглось серьезному давлению со стороны уважаемых людей, заинтересованных в свободном перемещении нефти из Ирака и Сирии в Турцию.
Первый удар по нефтепромыслам исламистов был нанесен в сентябре 2014 г., за ним последовали другие. Эти удары не носили систематического характера. Планирование масштабной стратегической операции против нефтяного бизнеса началось весной 2015 г. Операция получила наименование «Tidal Wave II» по аналогии с операцией «Tidal Wave» 1943 г., когда американская авиация бомбила румынские нефтепромыслы.
Первый налет в рамках операции «Tidal Wave II» состоялся 21 октября 2015 г., последний - 21 октября 2017 г. За этот период авиация нанесли тысячи ударов по нефтяным скважинам, нефтеперегонным заводам и заводикам, автоколоннам и отдельным нефтевозам. Доходы ИГИЛ (запрещено в России), по оценке американских экспертов, в результате авианалетов снизились вдовое. Эффект от операции, однако, оказался ниже ожидаемого, отчасти из-за переоценки значения нефтеденег в структуре доходов исламистов, отчасти из-за самой природы операции «Tidal Wave II». Налеты почти не затронули крупные предприятия, основной удар приняли на себе средние и мелкие предприятия, попыток бороться с контрабандным сбытом нефти не предпринималось.
С осени 2015 г. в Сирии действовала российская авиация. Россия, подобно коалиции, попыталась ослабить финансовый фундамент противника путем разрушения нефтяной инфраструктуры. Различия в коалиционном и российском подходах к решению одной и той же проблемы подчеркнуто в обстоятельной статье «Fire and oil: The collateral environmental damage from airstrikes on ISIS oil facilities», опубликованной на сайте британской организации «Conflict and Environment Observatory» в январе 2016 г.:
- Первые авиаудары США по нефтяным объектам ИГИЛ состоялись 24 сентября 2014 г. в районе Дейр-эз-Зора. К настоящему времени американские военные заявили об уничтожении 260 объектов ИГИЛ, связанных с нефтяными объектами, и сотен бензовозов. Основное внимание уделялось объектам транспортировки нефти и вспомогательной нефтяной инфраструктуры.
- Типы целей изменились после вмешательства в октябре 2015 г. России. Российские ВКС, по-видимому, менее робки в отношении долгосрочных последствий своих ударов и нацелились на крупные нефтеперерабатывающие заводы и нефтехранилища. Министерство обороны России в настоящее время заявляет о повреждении 32 нефтеперерабатывающих комплексов, 11 нефтеперерабатывающих заводов и 23 нефтеперекачивающих станций, об уничтожении 1080 автоцистерн.
Организация «Conflict and Environment Observatory» специализируется на изучении влияния боевых действий на окружающую среду. Действия ВКС, с точки зрения англичан, для окружающей среды опаснее действий авиации коалиции. Иначе говоря, российская авиация, значительно уступавшая авиации коалиции по количеству самолетов, нанесла нефтяному бизнесу противника больший ущерб.
Задачи операции «Tidal Wave II», самой масштабной за всю кампанию в Ираке и Сирии, были выполнены лишь частично, что признают и сами американцы (см. в частности «The Air War Against the Islamic State. The Role of Airpower in Operation Inherent Resolve», коллектив авторов, RAND Corporation, Santa Monica, Calif, 2021).
Удары по нефтяной инфраструктуре наносили самолеты всех типов, имевшихся на ТВД, включая «Миражи 2000» и «Рафали» ВВС и авиации ВМС Франции, «Торнадо» и «Тайфун» ВВС Великобритании, «Хорнеты» ВВС Австралии и Канады. Наибольший вклад внесли В-1В и F-15E (в силу причин, отмеченных выше), АС-130 и А-10; «Ганшипы» и штурмовики отличились в ходе борьбы с нефтетрафиком – вели охоту за автоцистернами. Автотранспорт поражали, главным образом, из бортовых пушек.
Операция по ликвидации валютных резервов, «Point Blank», проводилась с января 2016 по сентябрь 2017 г. Исламисты, согласно американским аналитикам, в конце 2015 г. располагали наличностью на сумму примерно в 500 млн. долларов. Доллары хранились в 80 иракских и 30 – 35 сирийских банках; все эти банки находились на подконтрольной исламистам территории.
Проблема заключалась не в том, чтобы разнести банк вместе с кэшем упавшими с неба бомбами, а в определении на какие банки и когда следует бомбы сбрасывать.
За весь период операции «Point Blank» авиация коалиции разбомбила 36 финансовых объектов, 15 из них находилось в Мосуле.
В первой половине 2016 г. банки бомбили трижды: в феврале в одном налете ударам подверглось пять финансовых центров, в апреле – три и в мае – четыре; всякий раз бомбили Мосул. В июле – августе 2016 г. авиация разнесла по кирпичику пять банков в сирийских Абу-Кемале и Дейр-эз-Зоре.
Результаты операции «Point Blank» получились еще более неоднозначными, чем результаты операции «Tidal Wave II», хотя бы в силу невозможности подсчета уничтоженных долларов, динаров, песо, рублей и прочих дублонов. Как пример, можно привести противоречивую оценку эффективности налета 14 февраля 2016 г. на четыре финансовых цента в Мосуле. Командование коалиции отчиталось о разгроме двух банков и двух хранилищ наличности, увенчавшихся физическим уничтожением нескольких миллионов долларов. Арабские источники указывают, что в результате ударов 14 февраля не пострадал ни один наличный доллар, поскольку кэш своевременно вывезли из банков и хранилищ.
Удары по банкам негативно отразились на имидже коалиции. Командование международной авиацией стремилось по возможности избегать жертв среди гражданского населения и, тем более, не подвергать жизни гражданских опасности преднамеренно. Банки – это сугубо гражданские объекты. В банках, помимо кэша, находились люди. Авиация, получилось, сознательно наносила удары по мирным жителям.
В операции «Point Blank» были задействованы самолеты В-1В, F-15E, F-16С ВВС США, F-18C/E авиации ВМС и КМП США, «Тайфун» ВВС Великобритании.
Операции «Tidal Wave II» и «Point Blank», по официальной версии, серьезно ослабили физические возможности неправильного государства и привели к снижению выплат боевикам примерно вдвое. Ожидали от операций много большего.
Основную стратегическую задачу – установление контроля над территорией – удалось более-менее решить к концу 2019 г. Контроль территории не тождественен прекращению боевых действий: вместо одной большой гидры возникла масса мелких.
В рамках установления контроля над территориями авиация выполняла еще одну задачу, причисленную в условиях Ирака и Сирии к квазистратегическим. Задача сия вообще-то тактическая, излюбленная командованием ВВС США со времен II мировой войны: изоляция района боевых действий.
К наиболее крупными операциям по изоляции района боевых действий в период 2014 – 2019 гг. относят действия авиации под Мосулом и по ирако-сирийскому пограничному переходу Абу-Кемаль/Аль-Каим.
Пограничный переход между Ираком и Сирией в городах Абу-Кемаль (Сирия) и Аль-Каим (Ирак) аналитики описали как «транснациональный портал, через который люди и деньги, относительно свободно перемещались в любом направлении». Пограничным переход был до 2014 г., когда очутился внутри одного, того самого, государства. Транзит людей, грузов и денег через него только увеличился. В октябре 2015 г. – феврале 2016 гг. в этих местах шли затяжные бои. Авиация коалиции наносила удары по путям сообщения исламистов, что, как считается, в тактическом плане позволило сократить приток подкреплений к боевикам, а в стратегическом – ослабить масштабы перевозок между Ираком и Сирией. Самый масштабный налет состоялся 15 февраля 2016 г.: на 14 целей было сброшено почти восемь десятков КАБов. Бомбы поразили четыре склада с вооружением, четыре штаба, два интернет-кафе (узлы связи!), два логистических объекта (природу данных объектов не раскрыли) и два места размещения боевиков.
Выбить исламистов из Мосула в начале 2016 г. надеялись к концу марта – началу апреля. Ожесточенные бои, разгоревшиеся в самом городе и его окрестностях, в сочетании с обычной для всей операции «Inherent Resolve» нехваткой разведданных заставили отложить решающее сражение до осени.
Боям в городе предшествовали действия авиации с целью ограничения возможностей противника по ротации сил и пополнению запасов. Отельной строкой в плане операции прописали охоту на «джихадмобили» и дорожно-строительную технику. Ограничить возможности противника по переброске войск и снабжения проще всего путем разрушения мостов, туннелей и даже дорожного полотна. Для ремонта потребна спецтехника – бульдозеры и «миксеры». Бетономешалка на автомобильном шасси – еще один вослед кэшу, необычный объект авиационной охоты.
Пик боев за Мосул пришелся на сентябрь 2016 - июнь 2017 гг. За этот период самолеты коалиции нанесли около 200 ударов, которые можно трактовать как изоляцию района боевых действий; было уничтожено порядка 300 целей, от бетономешалок до складов боеприпасов.
Действия авиации по изоляции района боевых действий тоже оцениваются как ограниченно успешные. Главную причину недостаточной эффективности авиации опять увязали с недостатком разведывательной информации, что справедливо. Однако в 1991 и в 2003 г. авиация международной коалиции задачу изоляции боевых действий, благодаря концепции «квадратов смерти», выполняла намного успешнее. Ирак и Сирию в 2014 – 2019 гг. на «квадраты смерти» не разделили, а ведение свободной охоты за автотранспортом затрудняла минимальные визуальные различия между общегражданскими машинами и повозками боевиков, если таковые не были «джихадмобилями». Не случайно в самом крупном налете на объекты пограничного перехода бомбардировкам подверглись только стационарные цели с заранее известными координатами. Цели поразили, а дальше что? Дальше цитата из труда корпорации Rand:
- Самолеты восьми государств в феврале 2016 г. сбросили 77 высокоточных боеприпасов на центры управления, логистику и склады в Аль-Каиме (Ирак) и Абу-Кемале (Сирия). Все намеченные цели были уничтожены, но это не оказало существенного влияния на способность исламистов перебрасывать подкрепления в Ирак. Операция по пресечению перевозок, после этих не слишком впечатляющих результатов, зашла в тупик, отчасти из-за недостаточного количества средств ведения разведки.
Военно-политическое руководство США подвело черту под разгромом враждебного государства в 2019 г. («Armed Conflict in Syria: Overview and U.S. Response», November 8, 2022, Congressional Research Service):
- В марте 2019 года силы коалиции при поддержке авиации захватили последний территориальный форпост исламистов в Сирии. … Хотя «Исламское государство» [запрещено в России] больше не контролирует территорию в Сирии и Ираке напрямую, американские военные предупреждают, что оно поддерживает слабо выраженную повстанческую деятельность и работает над расширением своего глобального присутствия посредством растущего числа связанных с ним групп. В Ежегодной оценке угроз разведывательного сообщества США за 2022 год говорится, что «лидеры ИГИЛ [запрещено в России]остаются приверженными идее создания самопровозглашенного мирового халифата со штаб-квартирой в Ираке и Сирии и работают над восстановлением потенциала и изматыванием противников, пока не сложатся условия для захвата и удержания территории».
В 2019 г. конфликт перешел, по мнению аналитиков США, в стадию противопартизанской войны. Численность боевиков-радикалов не превышала 12 000 человек, но рассеяны они были мелкими группами на очень большой территории.
Интенсивность боевой работы авиации после 2019 г. существенно снизилась. Количество сброшенных боеприпасов упало драматически: самолеты выполняли полеты на боевое патрулирование с нанесением ударов по вызову, а вызовов обычно не поступало.
Боевые действия в Ираке и Сирии после 2019 г. все же являют собой нечто большее, чем война с партизанами. Авиация США после 2019 г. в Сирии минимум один раз нанесла удар по отряду российской ЧВК «Вагнер» и минимум трижды бомбила подразделения иранских сил «Кудс». В 2019 г. Турция резко расширила операции своих вооруженных сил на территории Ирака и Сирии. Действия турок не взывали приступа глубокого удовлетворения у американцев. Достоверные случаи бомбардировки турецких воинских частей американской авиацией не известны, однако БПЛА «Anka-S» был сбит 5 октября 2023 г. самолетом F-16С (предположительно блок 50 из 77-й эскадрильи). Турецкий F-16, в свою очередь, в декабре 2024 г. сбил БПЛА MQ-9 ВВС США.
Авиация коалиции в 2014 – 2019 гг. намного чаще бомбила Ирак, чем Сирию. В 2015 – 2016 гг. объекты, находившиеся на иракской территории, было сброшено 75-80% всех израсходованных боеприпасов. Зато в Сирии приходилось учитывать не только угрозу от наземных средств ПВО, но и страховаться на случай появления в воздухе «недружелюбных» истребителей.
Командование коалиции, когда авиация в сентябре 2014 г. приступила к нанесению ударов по целям на востоке Сирии, обоснованно полагало, удары наносятся с молчаливого согласия Дамаска.
Правительство Сирии официально не одобряло нанесение ударов чужими самолетами по своей территории, но и не препятствовало им. Командующий авиацией коалиции с июня 2015 г. генерал-лейтенант Чарльз К. Браун отметил: «У сирийцев были все возможности, чтобы сбивать наши самолёты. Они нас не трогали намеренно». Дислокация сирийских систем ПВО, обычно находившихся в пассивном режиме, была интерпретирована американцами как сигнал о согласии Дамаска на борьбу с исламистами, пребывавшими в восточной части Сирии.
Фактор сирийской ПВО, тем не менее, учитывался в плане организации боевых порядков и выбора боевой нагрузки с самых первых налетов на Сирию. В Ираке F-16 летали только с «противофлаттерными» УР AIM-120 на торцевых крыльевых пилонах, в Сирии к ним добавлялось две УР AIM-9X под крылом. На ТВД самолеты F-16 прибывали с «собственными», подвешенными под фюзеляжами, контейнерами РЭБ, но боевые вылеты с такими контейнерами все же были исключением, а не правилом.
На прикрытие ударных машин, летавших Сирию, выделялся специальный наряд сил (F-15E, F-22А, реже F-16C); самолеты сопровождения также несли смешанную боевую нагрузку, только с перекосом в сторону УР воздух-воздух. Воздушное пространство Сирии постоянно контролировали самолеты ДРЛОиУ Е-3 или Е-7.
Ситуация изменилась осенью 2015 г. с появлением в небе Сирии истребителей ВКС России. Оперативно установленный канал связи между американскими и российскими военными позволил избежать излишней конфронтации, хотя случалось всякое.
В отечественной прессе писали (и пишут), как наши соколы напугали американцев (англичан, французов, кого там еще?). Западные СМИ наполнены клеветой об агрессивном поведении русских, помноженном на их вопиющий непрофессионализм. На деле все имевшие место инциденты, вроде имитаций атак, связаны или со своего рода ответкой за происшествия на земле, или с желанием отдельно взятых летчиков попробовать вероятного противника на зуб.
В труде корпорации Rand агрессивное, если верить желтой прессе, поведение летчиков ВКС России описано объективно:
- Летчики коалиции отмечали, что их российские коллеги действовали профессионально, а все конфликтные ситуации оставались управляемыми. … Россия использовала рискованные маневры для достижения локальных целей, таких как принуждение американских коллег провести разговор по одной из горячих линий, назначить личную встречу или скорректировать то или иное мелкое соглашение в свою пользу. … Агрессивное маневрирование российских летчиков не обязательно провоцировалось геополитическими событиями или проводилось в ответ на маневры сухопутных войск.
Число инцидентов, трактуемых как «опасные» и/или «непрофессиональные» возросло в 2022 г. Чаще в них обвиняли россиян, чем обвиняли россияне: Джон кивает на Петра. МО США неоднократно распространяло видеоролики опасного сближения Су-35 с БПЛА MQ-9, а в апреле 2023 г. порадовало кадрами Су-35, заснятыми контейнером «Снайпер» самолета F-16C блок 50 из 77-й эскадрильи. Летчик Су-35 действовал «агрессивно» и «непрофессионально». Разбор видеоролика не оставляет сомнения в агрессивных намерениях не Ивана, а Джона. Первым начал F-16. Самолет ВВС США зашел Сушке в хвост. Дистанция между самолетами была приличной, но раз работала обзорно-прицельная система F-16, то наверняка была включена в боевой режим и РЛС, что само по себе часто трактуется как инцидент. Иван, агрессивно и непрофессионально, выполнил вираж, выйдя в лобовую атаку. Истребители разошлись на расстоянии метров 50. Таких случаев на просторах от Средиземного моря через Балтику до Тихого океана Балтику напроисходило за последний полтора десятка лет вагон и маленькая тележка, а времена Холодной войны лучше не вспоминать. Апрельский 2023 г. случай просто раздули.
В 2024 г. самолеты F-16 ВВС США едва ли не впервые в своей истории приступили к выполнению сугубо истребительной задачи. Беспилотники хуситов серьезно затруднили торговое судоходство в Аденском заливе. С беспилотной авиацией хуситов боролись и борются разными средствами, с переменным успехом. В конце 2024 г. к боевому патрулированию с задачей ПВО привлекли F-16C блок 50 из 480-й эскадрильи. Патрулирование выполняется парами. Ведущий обычно нес боевую нагрузку из двух УР AIM-120 и четырех УР AIM-9, ведомый – две УР AIM-120, две УР AIM-9 и один – два блока НАР LAU-131/A. Блоки НАР вместо обычных 70-мм ракет «Гидра» снаряжались УР воздух-воздух AGR-20 APKWS (Advanced Precision Kill Weapon System). УР AGR-20 разработана на основе «Гидры» как сравнительно дешевое средство борьбы с БПЛА. Первый успешный пуск УР AGR-20 был выполнен с истребителя F-16C блок 50 19 марта 2025 г. – над акваторией Красного моря ракета поразила БПЛА «Samad», запущенный с территории Йемена.
Действия авиации пор защите судоходства в Аденском заливе и Красном море формально не имеют отношения к операции «Inherent Resolve», но задания на патрулирование воздушного пространства над морями-заливами выполняют летчики и самолеты, переброшенные в регион для борьбы с «сухопутными» исламистами. Та же 480-я эскадрилья (место постоянной дислокации Шпангдалем, Германия) в октябре 2024 г. сменила в рамках операции «Inherent Resolve» на авиабазе Балад 510-ю экспедиционную эскадрилью ВВС США (место постоянной дислокации Авиано, Италия)
Кстати, об авиабазе Балад и F-16 ВВС Ирака. Ротация на авиабазу Балад американских F-16 возобновилась в январе 2024 г. с прибытием 121-й экспедиционной эскадрильи авиации Национальной гвардии округа Колумбия (F-16C блок 40). F-16 ВВС США, в отличие от F-16 ВВС Ирака, нормально летают с авиабазы Балад по всему региону. Не самолет красит ВВС…
Часть 1: https://dzen.ru/a/aJRp-_9ESHrvPeVy
Часть 3: https://dzen.ru/a/aJS639k5Sg9f7HZQ