Никогда не любил манную кашу. Даже не так — я её боялся. Знаете, бывают детские страхи: темнота, клоуны, открытые шкафы по ночам. А у меня — тарелка с манкой. Белая такая, с кожицей сверху и мелкими комками внутри. От одного запаха меня начинало мутить, а от вкуса я готов был выучить наизусть "Войну и мир", лишь бы больше никогда не притрагиваться к этой субстанции. В садике всегда готовили её с каким-то особенным садизмом — чуть тёплой, чуть вязкой, с тремя обязательными комочками и жирной каплей масла, что плавала сверху, как глаз в котле у ведьмы. Я тогда себе пообещал: вырасту, стану взрослым — и никогда больше не увижу манную кашу. И знаете, я держался. Долго. С гордостью проходил мимо круп в магазине. Не обращал внимания на слово "манка" в рецептах. Даже когда в армии нам подавали её, я честно отдавал свою порцию более голодным сослуживцам. Считалось, что я великодушный. На самом деле — я просто спасался сам. А потом у меня родилась дочь. Свет мой в окошке. Любовь всей жизни.