По случаю радостного события - нового переиздания романа "Стихийное бедствие" публикую еще одну главу. Тут уж никакой романтики. Средняя Азия. Гражданская война в маленькой горной республике. Кровь и грязь, война и тайные лабиринты политики. И на этом фоне судьбы людей. Любовь и предательство, подвиг и трусость - все слилось и переплелось в этой страшной мельнице, чьи жернова перемалывают кости и жизни, судьбы и надежды людей.
Глава 25
Сирена выла не переставая. Ксении казалось, что сердце у нее оборвалось от страха. Она даже хотела умереть, потому что знала, как после пожалеет о том, что попала в руки солдат живой.
Максим быстро оттащил ее к стене, закрыл спиной и замер. Мимо них промчалось несколько солдат. И Ксения жалобно простонала:
– Господи, они нас ищут!
– Не скули, – довольно грубо оборвал ее Максим. – Если бы искали, давно бы нашли...
Максим с силой сжал ее запястье. Группа солдат рысью проскочила мимо них, но никто не обратил на беглецов никакого внимания.
А шум еще больше усилился, потому что заревела наружная сирена.
– Стой здесь. – Максим отпустил ее руку и сделал шаг вперед.
– Нет! Куда ты... – Ксения вцепилась в его рукав.
Максим выждал несколько мгновений, затем повернулся к Ксении, приложил палец к губам и кивнул в сторону вестибюля. Он, кажется, опустел, потому что крики и прочие звуки переместились на улицу.
– Тревога не из-за нас! – почти выдохнул Максим и неожиданно привлек Ксению к себе, поцеловал ее в лоб. – Нам, похоже, повезло!
– Но что случилось?
– Откуда мне знать? Возможно, Арипов послал кого-то выбить рахимовцев с базы, или наоборот, но вряд ли... – Он пожал плечами. – Впрочем, нам на это наплевать. Главное, что сейчас им не до нас. И мы попробуем этим воспользоваться.
Ксения не слишком верила в подобное счастье, но она верила в Максима и была согласна, что в общей суматохе и неразберихе гораздо проще проскользнуть незамеченными. Они быстро спустились по лестнице и оказались на первом этаже в десятке шагов от выхода. На улице царил полнейший хаос: солдаты сновали туда-сюда, многие были едва одеты, видно, тревога застала их спящими. Они были крайне растерянны и перепуганы, любое неосторожное движение могло привести к стрельбе и вызвать еще большую панику.
– Рахимов! – слышалось вокруг. – Рахимов...
За стенами здания прогремело несколько выстрелов. Максим ухватил Ксению за руку, и они ринулись к выходу, который никто не охранял. И она уже успела поблагодарить судьбу, но оказалось, преждевременно. За пять шагов до свободы двери распахнулись, и на пороге показался офицер, тот самый, как помнила Ксения, по чьему приказу их доставили на базу и посадили под замок.
Он был так изумлен, что потерял на время дар речи. Ведь, по его расчетам, эти двое должны были находиться в охраняемой комнате, а не разгуливать по зданию. Растерявшись, он потерял несколько секунд, чем незамедлительно воспользовался Максим. Ксения вмиг очутилась на полу, больно ударив при этом коленку. Офицер что-то истошно прокричал. Она различила топот бегущих ног. Над ее головой раздались глухие удары и надсадное хриплое дыхание. Она попыталась подняться и вдруг с ужасом заметила, что автомат Максима отлетел в сторону. В следующее мгновение рядом с ней упало чье-то тяжелое тело, затем – второе...
Она успела откатиться в сторону, быстро и абсолютно инстинктивно, и тут же на место, где она только что лежала, опустилась чья-то нога в подкованном солдатском ботинке. Еще она увидела, что чья-то рука подхватила с пола автомат и...
Ксения ни о чем не думала, кроме того, что враг нажмет сейчас на спусковой крючок автомата... Она вскочила и что было сил пнула человека с автоматом по ноге.
И только потом разглядела, что нанесла удар тому самому офицеру, который встретил их у выхода из здания. Он выпучил глаза от боли, выронил автомат и, схватившись за голень, заорал как резаный. Державший Максима под прицелом солдат оглянулся. И тут же свалился без сознания на тела своих неудачливых товарищей. Максим на ходу ловко вырубил его, а затем – продолжавшего голосить офицера. Тот лишь коротко вякнул и рухнул на тела своих подчиненных.
– Бежим! – крикнул Максим. Он подхватил с пола не успевший выстрелить в него автомат и ринулся к выходу. Ксения летела следом. На крыльце толпилось с десяток возбужденно галдевших и размахивающих руками военных. Их взгляды были обращены в сторону ворот. Один из них оглянулся и что-то грозно прокричал Максиму. Но они миновали крыльцо, не останавливаясь. Слава богу, все вокруг были так напуганы и взволнованы, что о них забыли тотчас же, как только беглецы скрылись из виду.
И здесь они поняли, что взволновало служивых.
На полном ходу в ворота ворвался бронетранспортер без опознавательных знаков. Он снес створку ворот и замер напротив здания штаба. Мотор стучал глухо, с надрывом. Казалось, бэтээр даже поводит боками, как загнанный жеребец.
Из люка вылез офицер в танкистском шлеме и, что-то быстро приказав подбежавшему к нему офицеру, направился в его сопровождении к зданию бывшего радиоцентра. Водитель тоже покинул бэтээр и, устроившись рядом с ним, закурил сигарету.
Что было дальше, Ксения помнила слабо, лишь почувствовала, как ободрала ладонь о какую-то железяку, когда Максим втянул ее вслед за собой на броню.
Воспринимать реальность она смогла лишь после того, как Максим прокричал ей одновременно весело и возбужденно:
– Прорвались, Ксюха! Кажется, прорвались!
В кабине воняло горячим железом, выхлопными газами и чем-то еще. Сквозь рев мотора Ксения едва разбирала слова Максима, но поняла, что он просит приподнять люк и посмотреть, нет ли за ними погони. Она с трудом, но справилась с заданием. Высунув голову наружу, Ксения жадно вдохнула сухой пряный воздух. Погони не наблюдалось, и она прокричала об этом Максиму.
– Следи за дорогой! – проревел он снизу в ответ. – Только держись за поручень, чтобы не выпасть.
Она послушно ухватилась за поручень на броне.
И опять вдохнула воздух полной грудью. Свобода!
Они свободны! Подумать только, еще какой-то час назад она не верила, что им удастся дожить до утра.
Ксения умиротворенно вздохнула. Неужто все позади?
Она торопливо оглянулась. Похоже, никто не собирается их преследовать. Внезапная военная тревога сыграла им на руку. Солдатам явно не до них, по крайней мере, пока не придет в себя офицер, который знает, что пленники сбежали. Но пробуждение вряд ли случится скоро, а за это время они вполне успеют добраться до границы...
Она перевела взгляд вперед и закричала от неожиданности. Какой-то грязный и оборванный человек рванулся наперерез бронетранспортеру из-за камней и чуть не угодил под колеса.
Но Максим услышал ее крик и затормозил. Корму бэтээра занесло вбок, и он замер поперек дороги. Ксения скользнула в люк, а Максим, наоборот, подхватил автомат и выскочил наружу. В смотровую щель ей была видна лишь часть туловища незнакомца и спина Максима. Мотор машины продолжал работать, и Ксения не слышала, что кричал незнакомец. Но тут она заметила, что автомат Максима переместился за спину, и она не поверила своим глазам. Кажется, он обнимается с этим человеком?
По-прежнему не доверяя глазам, она высунула голову из люка. Но незнакомец и Максим уже бежали к обочине. Человек на ходу оглянулся и помахал ей рукой. И Ксения даже задохнулась от радости. Она узнала его! Это был Костин.
Юрий Иванович что-то весело прокричал ей и вместе с Максимом скрылся за камнями. Господи! Чего ж она сидит здесь, как квочка в гнезде, всполошилась Ксения. Она спрыгнула на землю и устремилась вслед за мужчинами. А они уже спустились метров на сто вниз и помогали карабкаться по камням человеку с обмотанными грязными тряпками кистями рук – писателю Артуру Ташковскому.
Он сильно осунулся, виски поседели, но при виде спускавшейся к ним Ксении постарался придать себе бодрый вид и прокричал:
– Ксюша! Как я рад, что вы живы-здоровы!
Через четверть часа Костин занял командирское место, то самое, с которого его заметила Ксения. Они же с Ташковским устроились на местах, которые обычно занимал экипаж бронетранспортера. Машина на большой скорости спускалась к основной трассе по изрытой взрывами дороге, и ее немилосердно мотало.
Однако вскоре машину перестало бросать из стороны в сторону, мотор заревел с натугой и все чаще стал чихать выхлопными газами. Ксения сделала вывод, что они спустились с плато и двинулись в сторону границы – дорога к ней шла через высокогорный перевал, название которого вылетело у нее из головы. Из-за рева мотора Ксения и Ташковский давно прекратили всякие попытки поговорить и поделиться своими переживаниями. Но тут машина остановилась. На этот раз Максим заглушил мотор, и вокруг воцарилась прямо-таки необыкновенная тишина.
– Станция Березай, – прокричал сверху Костин, – кому надо – вылезай! Приехали, господа хорошие.
Над их головой поднялась крышка люка. Женщина и писатель переглянулись. Даже по самым скромным подсчетам, они проехали не более двух десятков километров. До границы еще как до луны пешком, а им почему-то предлагают покинуть бэтээр. Ксения первой поднялась на ноги, приняла протянутую руку и оказалась на броне рядом с Максимом. Костин стоял рядом с машиной и вытирал ладони промасленной тряпкой. Взгляды мужчин были угрюмы и не предвещали ничего хорошего, хотя оружие они с собой не захватили.
Но объяснений, по какой причине они с ним расстались, не потребовалось. Сзади и спереди дорогу перегородили мрачные типы в серо-голубом камуфляже, в касках и черных масках. С той и с другой стороны их было не меньше полусотни.
– Ну вот, приехали, – грустно произнес писатель, выцарапываясь следом за Ксенией из люка. – Откуда взялись эти мерзавцы?
– От верблюда. – Максим сплюнул. Он спрыгнул на землю рядом с Костиным и, хотя тело отозвалось болью, не подал виду.
Максим понял, что они проиграли, когда над скалами, за которыми дорога уходила в новый поворот, взметнулись три зеленые ракеты. И ничуть не удивился появлению этой плотной серо-голубой цепи, перехлестнувшей им путь к свободе, до которой осталось меньше часа пути.
Мгновение он еще надеялся, что все как-то образуется, но, когда высунул голову из люка и заметил вторую цепь солдат, отрезавшую все пути к отступлению, понял, что дело слишком серьезно. Ловили именно их, и все-таки поймали. Сердце сжалось. Но он не посмотрел в сторону Ксении, как делал это прежде, чтобы ободрить ее или утешить. В таких случаях нельзя выдавать своих пристрастий, и тогда, возможно, им с Костиным удастся доказать, что Ксения и писатель совершенно посторонние гражданские лица...
Через несколько минут Максима и Юрия Ивановича тщательно обыскали, затем надели наручники и повели к камням, на которых восседал мужчина в черном танкистском комбинезоне. Это был человек с военной базы, на чьем бронетранспортере они пытались пробиться к границе. Только сейчас он поменял шлем на каску, а лицо его обтягивала точно такая же маска, как у солдат, конвоировавших пленников. Человек при их приближении поднялся на ноги, а Максим улучил момент и быстро оглянулся. К его удивлению, Ксения и писатель, не в пример им, были без наручников, стояли в окружении нескольких солдат и что-то оживленно говорили.
На лице Ксении не было испуга, она держала Ташковского под руку и... улыбалась!
«Что за черт?» – успел подумать Максим, прежде чем его внимание переключилось на человека в комбинезоне. Тот снял шлем, потом стянул с головы маску и вытер ею потное лицо. На Костина и Максима смотрели хорошо знакомые им глаза. Карие, под выгоревшими почти добела бровями на красном от жары лице, они могли принадлежать только одному человеку, и он от души расхохотался, увидев их вытянувшиеся физиономии.
– Серега, в чем дело? – спросил Максим недовольно. – Что за спектакли ты устраиваешь?
– Снимите с нас наручники, – возмутился в свою очередь Костин, – с какой стати вы их на нас нацепили?
Верьясов вздохнул, напялил на себя каску и только после этого окинул обоих печальным взглядом.
– Хотел бы снять наручники, но не могу, ребята! Приказ еще вчера получил: откопать вас хоть из-под земли и доставить в штаб Рахимова.
– Это связано с Темирхолем? – поинтересовался Костин. – Но мы не успеем обезвредить фугасы, даже если сильно захотим. Нужен вертолет, а у тебя его нет и в помине.
– При чем тут Темирхоль? – удивился Верьясов. – Фугасы – элементарная «деза» в духе Арипова. Дядюшка Фархат решил припугнуть Рахимова и приостановить его наступление. В какой-то степени ему это удалось. Рахимов занялся эвакуацией населения и дал Арипову выигрыш во времени. Его генералы развернули армию на Ашкен и вновь пытаются атаковать позиции Рахимова. Но я здесь не для того, чтобы проводить с вами политбеседы. Рахимов узнал, что вы на пару с Садыковым помогли Арипову улизнуть из дворца в обмен на золотой и валютный запас Баджустана.
– Что ты городишь? – рассердился Максим. – Какой еще, к дьяволу, золотой запас? Садыков тоже нес такую же чушь, но его вовремя пришили орлы с базы. И насколько я понимаю, с подачи какого-то Чингиса.
– Погоди. – Верьясов смотрел недоверчиво. – Разве не Садыков вывел вас из посольства?
– Он, – ответил Максим. – Мы доехали до какой-то чайханы, где у него была назначена встреча. Тут появился мотоцикл с двумя автоматчиками. Они расстреляли Садыкова и его охрану. Нам бы тоже досталось в лобешник, но стрелки оказались никудышными. Знаешь, кто это был? Полковник Горбатов и капитан с военной базы. Капитана я видел на КПП, фамилии не знаю.
– Горбатов, говоришь? – Верьясов подошел вплотную к Максиму, пристально посмотрел ему в глаза. – А ты знаешь, что генерал Катаев застрелился перед посадкой в транспортный самолет? В Ташкенте его должен был встретить следователь военной прокуратуры и допросить. Генерал очень спешил замести следы, потому, видимо, и послал Горбатова расправиться с Садыковым и Костиным, который пронюхал про его делишки. Он же не знал, что в компании с Костиным вы вообще непотопляемы.
– А ты, выходит, в курсе всех событий? – усмехнулся Максим. – Только вместо комплиментов ты бы лучше снял с нас наручники. Или, в отличие от Горбатова, ты вовремя решил себя обезопасить? Учти, тебе это даром не пройдет, Сережа! Если ты захотел от нас избавиться, хотя бы объясни, по какой причине? Ты что, уже не работаешь на Россию?
Сергей скривился:
– Я выполняю задание. Чье? А тебе, спрашивается, какое дело? Ты разве вспоминал про Россию, когда монтировал сигнализацию во дворце Арипова? Теперь это всем выходит боком.
– С чего ты взял, что он сбежал? Может, он до сих пор отсиживается во дворце, а все слухи о его побеге очередная «деза»?
– Нет, не «деза»! Сегодня ночью дворец накрыли ракеты Рахимова. Нескольких человек вытащили из-под развалин, но они в один голос заявили, что Арипова накануне штурма вывезли из дворца. При нем было несколько баулов и ящиков... И вывез его не кто иной, как Садыков в компании двух шурави. А кто это мог быть, кроме вас с Костиным?
– Бред какой-то! – возмутился молчавший до сей поры Костин. – Выходит, мы спасли Арипова в обмен на золото и валюту? Не болтайте ерунды, Верьясов! С нами женщина и раненый писатель. Да и куда мы могли подевать эти ящики и баулы? Их же на чем-то надо было вывезти, затем спрятать... Мы бы просто не успели!
– Вполне вас понимаю. – Верьясов развел руками. – Честно сказать, я не верю сказкам ни про золотой запас, ни про то, что вы спасли Арипова. Наверняка этот проходимец действительно смылся из дворца накануне штурма. Семья его живет в Турции уже больше года. Значит, он предвидел, что дни его правления сочтены, и заранее подготовился к побегу. И, скорее всего, Садыков провернул эту операцию еще до того, как прихватил вас в штабе Рахимова. Вы были нужны ему в роли козлов отпущения. Вполне возможно, вас бы просто укокошили, а потом представили бы ваши трупы журналистам. Дескать, смотрите, перед вами те самые негодяи, что покусились на золотой запас республики... Думаю, он все просчитал, кроме одного: что генерал Катаев решит от вас избавиться, и от него в том числе.
– Но Садыков ждал встречи с каким-то Чингисом. Перед смертью он успел сказать, что тот его подставил. Ты слышал о человеке с таким именем?
– Чингисов здесь как крыс на помойке, – пожал плечами Верьясов, – но в окружении Садыкова людей с таким именем нет. Разве что кличка?
– Имя это или кличка – роли не играет, – вмешался в разговор Максим. – Рахимов вряд ли поверил в эту ахинею с золотым запасом. Скажи честно, мы ему понадобились по другим делам? Диверсионным? Или как?
– Это он вам сам объяснит! – Верьясов махнул рукой стоящему неподалеку солдату с рацией за плечами. – Вызывай машины!
– Постой! – Максим вытянул руки в наручниках вперед. – Мы что ж, так и останемся в наручниках?
– Снимут, когда погрузимся. – Верьясов окинул его насмешливым взглядом. – Что делать с бабой и писателем? Насчет них Рахимов распоряжений не давал.
– Так ты служишь Рахимову? Ты ему разве присягу давал? – выкрикнул в ярости Максим и рванулся в сторону Верьясова. – Сволочь! Как я тебя не раскусил!
– Стой! – Костин бросился ему наперерез и встал между ними. – Не сходи с ума! Что это даст, если ты сейчас его ударишь! Уймись!
Максим выругался сквозь зубы и отступил. Краем глаза он заметил, что писатель и Ксения спешат к ним, и вновь выругался, теперь уже про себя. Ксения явно перепугалась, и Сергею не составит труда понять, кто причина ее испуга. Этого только не хватало! Если Верьясов узнает его слабую сторону, то не преминет этим воспользоваться...
– Дурак ты, Богуш! – устало произнес Сергей. – Совсем квалификацию потерял! Пенсионер ты и есть пенсионер. Неужто не понятно, что мне поручено присматривать за Рахимовым? Он думает, что у него все шито-крыто и мы не догадываемся о роли турок и пакистанца. Они помогают ему в разработке военных операций.
– Но я слышал, он лоялен к России? – подал голос Ташковский.
– На словах. А на деле – крыса чище Арипова.
– Я знаю, что Пакистан подбирал ключи к Арипову, но с Рахимовым у них вроде бы не сладилось, – вставил свое слово Костин.
– Ты думаешь? – усмехнулся Верьясов. – Я бы вам раскрыл кое-какие секреты, но не стану трепаться в присутствии журналистов. – Он покосился на Ксению и Ташковского.
Ташковский обиженно поджал губы:
– Я – писатель, а не журналист.
– Главное, вы что-то пописываете, и мне неважно, как вы себя при этом называете. – Верьясов одарил его презрительным взглядом. – И пописываете вы брехливо, на потребу дня...
– Пописывают, сударь мой, в унитаз! – Глаза Ксении гневно сверкнули. Она сжала кулаки и встала рядом с Максимом. – Выбирайте выражения, господин Верьясов, когда имеете дело с журналистами. За нами тоже не заржавеет!
– Это точно! Не заржавеет! – неожиданно рассмеялся Верьясов и показал на камень рядом с собой. – Присаживайтесь, сударыня! Только не испепелите меня своими глазками! Они у вас слишком красивы, чтобы выступать в роли огнемета.
Ксения послушно опустилась на камень, а Верьясов хлопнул Максима по плечу и примиряюще сказал:
– Ладно, не кипятись! Допустим, журналисты очень хорошо сработали и нащупали что-то, отчего могут полететь головы многих крупных чиновников. Почему бы им не помочь подкрепить догадки фактами и не предоставить полный расклад по этому вонючему делу? С моей точки зрения, конечно! Вернее, с нашей общей с Юрием Ивановичем точки зрения. Я ведь не ошибаюсь, полковник, вы занимались тем же, чем и я?
– Как сказать, – угрюмо посмотрел на него Костин, – но я бы предпочел не распинаться перед журналистами.
– Вот видите, – развел руками Верьясов и улыбнулся Ксении. – Художника может обидеть каждый... Но я нарисую картину лишь в общих чертах и, если вы вздумаете сослаться на меня, откажусь от каждого слова, да еще и обвиню вас в клевете. Скажем, сейчас я разговариваю с Богушем, а вы здесь оказались случайно, – он весело подмигнул Ксении, – и все подслушали. Ну вот. Предположим, жила-поживала да добра наживала одна российская компания. Инвестировала кучу денег в Баджустан и уже приготовилась стричь купоны, а тут на тебе – очнулись их заокеанские конкуренты и начали заигрывать с Ариповым на предмет экспроприации ими имущества этой компании. Они предполагали выкупить его у Арипова по бросовым ценам, но в обмен на финансовую и военную поддержку. Однако первым их условием было избавиться от присутствия военной базы.
– Вы имеете в виду имущество компании «Русский никель»? – уточнила Ксения.
– Может быть, – ответил Верьясов. – Но я этого не говорил. Знаю только, что хозяева компании пришли в бешенство. Они бы потеряли более двадцати пяти миллиардов долларов. Поэтому за го-о-раздо меньшие деньги купили Садыкова, тот провернул операцию с Рахимовым и прочее, прочее, прочее... На первой стадии сделали ставку на Рахимова – у него свои счеты с Ариповым. Но у Рахимова не было денег на закупку оружия. Пришлось и в этом вопросе пойти ему навстречу. Естественно, преступили кое-какие законы при сделке. Но Садыков и Катаев зарвались. Они были всего лишь посредниками, которые урвали слишком большой куш. Если бы эти шакалы имели дело с государством, все прошло бы незаметно. Но в компании умеют считать деньги, и эти шалости нашим друзьям не простили. Вы уже знаете, чем это закончилось для Садыкова и Катаева.
– И ты спокойно наблюдал за этим свинством со стороны? – возмутился Максим. – Не знал, Сергей, что это в твоих правилах.
– Это не в моих правилах, – сухо ответил Верьясов, – я просто направлял процесс и следил, чтобы он не перехлестывал определенных рамок. Президент заинтересован распутать этот клубок и избавиться от вонючего хорька Арипова, который мог привести американцев вплотную к нашим границам. Попытались сделать это руками владельцев компании и Рахимова. На юге Сибири даже устроили учебный лагерь, там тренировался его спецназ. Слышали про «Черных беркутов»? Это, скажу я вам, еще те сволочи... Они пока не вступили в войну. Рахимов держит их про запас.
– Постойте, – перебил его Ташковский, – вы хотите сказать, что вся эта бойня затеяна ради того, чтобы некая медно-никелевая компания получила еще больше прибыли?
– Я этого не говорил. – Верьясов поднял тяжелый взгляд на писателя. – Задайте этот вопрос Рахимову, и ваша голова тут же слетит с плеч. Кто-то должен был, в конце-то концов, свалить Арипова. У Рахимова получилось. Конституционным путем решить эту проблему не удалось. Арипов просто подогнал конституцию под себя. Потребовалась хирургическая операция, а она без крови невозможна. Увы, это неоспоримый факт.
Костин покачал головой:
– Не исключено, что наша условная компания поймала за хвост тигра. Рахимов отнюдь не марионетка. И если заигрывает с Турцией и Пакистаном, значит, получил от них более солидные авансы, чем от наших олигархов. Это тебе не с комаром подраться. За спинами его советников стоят два мощных государства, которых Токанову за пояс не заткнуть.
– При чем тут Токанов? – сказал тихо Верьясов. – Контрольный пакет акций его компании два дня назад заполучило государство. А Токанов – всего лишь один из крупнейших акционеров и генеральный директор. Пока. До следующего собрания акционеров.
– Вот оно что! – задумчиво протянул Максим и обменялся быстрым взглядом с Костиным. – А с базой тогда что? Законсервировали?
– Много будешь знать, хуже будешь спать, – парировал его вопрос Верьясов и, повернувшись, крикнул радисту: – Что там с машинами?
– Связь барахлит, – тот отвел от ушей наушники, – кто-то забивает нашу волну. После грозы в атмосфере полно электричества...
– Ладно, не объясняй, иначе через гору сам побежишь, – пригрозил Верьясов и пояснил: – Наши, когда уходили, мост на трассе взорвали. Мои ребята сейчас его восстанавливают, чтобы БМП сюда перебросить. А этот обалдуй никак связь не может наладить. – Он снова посмотрел на радиста. – Кажется, не дождемся. Придется пешком через перевал добираться.
– Постойте, Верьясов, – перебила его Ксения. – Скажите, Рахимов тоже временная фигура? Он нужен, чтобы расчистить грязь, а потом от него избавятся, как от Арипова?
– От Арипова никто не избавился. Он благополучно сбежал, прихватив золотишко. На долю Рахимова ничего не осталось.
– От Рахимова не надо будет избавляться, – подал голос Костин. – Судя по всему, у него последняя стадия чахотки. Он загнется, не дожив до светлого дня победы.
– С победой сейчас весьма проблематично, – вздохнул Верьясов. – Ариповские войска внезапно активизировались и захватили Ашкен. Не помогли ни пушки, ни ракеты. Рахимов удерживает высоты над городом, но выбить такую прорву людей из города ему не под силу. Ариповцев там – как тараканов за плинтусом. Хрен их чем выкуришь.
– Кто-то взял на себя руководство всем этим кошмаром? – спросил Ташковский. – Я имею в виду сторонников Арипова.
– Взял. Командующий армией Шагбазов. Он – парень крутой и жестокий. С ним будет потруднее, чем с Ариповым или Рахимовым. Он уже заявил, что заставит Россию заплатить кругленькую сумму за военную базу и разработку медно-никелевых месторождений. Ему наплевать на чьи-либо интересы. Он из тех патриотов, кому не успели как следует надрать задницу. И если его допустить к власти, можно считать, что наша политика в Баджустане будет окончательно провалена. Шагбазов все приберет к своим рукам.
– Но он будет диктатором? – спросил Ташковский. – Значит, опять полнейший беспредел? Опять пытки и казни без суда и следствия?
– А вы б хотели на его месте барашка с бантиком? – справился весьма ехидно Верьясов. – В этой стране хорошо понимают кулак, поэтому диктатура неизбежна. Но Шагбазов любитель перегибать палку. Возможно, это ему ненадолго поможет, но до той поры, пока он окончательно не рассердит нашего президента.
Ташковский нахмурился. В этом странном мире политики все было перевернуто с ног на голову. Черное и белое слились здесь в нечто серое, а люди из лучших побуждений совершали гадкие поступки. Подобное поведение было ему чуждо, и Ташковскому захотелось поскорее покинуть этот мир и вернуться в свою уютную квартиру, к компьютеру, окунуться в атмосферу романтических фантазий и выдуманных авантюрных поступков, которые влекли за собой не смерть, а лишь новые поступления на его банковский счет.
Но он не мог поделиться своими мыслями даже с Ксенией, потому что боялся обвинений в трусости. И хотя у него сильнее забилось сердце от мысли, что он мог бы вскорости оказаться в Москве, Ташковский знал, что останется с товарищами в любом случае, даже если потом сильно об этом пожалеет.
Ташковский повернул голову и посмотрел на радиста.
Тот, прижав наушник к уху, что-то быстро записывал в свой блокнот. За его спиной Максим тихо произнес:
– Рахимов хочет с нашей помощью избавиться от Шагбазова?
Но Верьясов, которому адресовался этот вопрос, не успел ответить, потому что радист отнял наушник от уха и истошно заорал:
– Товарищ полковник! Важное сообщение! Срочно!
Верьясов бросился к нему. Несколько мгновений он всматривался в текст. Затем порвал его и развеял обрывки бумаги по ветру.
– Снимите с них наручники, – приказал он одному из своих бойцов. И пояснил: – Ситуация изменилась. На нас вышел ваш знакомый Джузеппе. Они в районе озера Темирхоль. Кажется, Рахимов запустил в дело «Черных беркутов».
– С какой целью? – быстро спросил Костин, потирая затекшие под наручниками запястья. – Они готовят диверсию?
– Вполне возможно! Связь очень плохая, и радист мало что разобрал. К тому же Джузеппе то и дело сбивался на итальянский и английский.
– Это от волнения, – пояснил Максим. – Видно, и впрямь случилось что-то серьезное. Обычно Джузеппе хорошо говорит по-русски.
– Я считаю, нам надо двигать к Темирхолю. Если перемычка и вправду пострадала от землетрясения, то хватит пары-тройки взрывов, чтобы вода вырвалась наружу. Ашкен сметет с лица земли, а вместе с ним Шагбазова и его армию, – сказал Костин. – Сколько отсюда до Темирхоля?
– Через перевал – километров двадцать, а напрямую, через горы, – километров пять, не больше.
– Давай поступим так. Женщину и писателя в сопровождении твоих орлов отправим на машинах через перевал, – быстро проговорил Максим, стараясь не смотреть на Ксению. – А мы втроем налегке пройдем по горам. Если Джузеппе кричит о помощи, значит, дело не терпит отлагательств. Он совсем не паникер, я его знаю.
– Я никуда без тебя не пойду. – Ксения сжала кулаки. – Я не буду обузой, вы знаете!
– Мы знаем, – мягко сказал Верьясов, – но в моем бэтээре ваша камера и кассеты, которые я отобрал у солдатни. У вас будет возможность поучаствовать в операции, Ксения, я обещаю. Но согласитесь, вам надо подготовиться к съемкам.
– А я помогу таскать камеру, – быстро, словно опасаясь, что ему откажут, проговорил Ташковский. – Я не могу стрелять, но я когда-то подрабатывал грузчиком.
– Хорошо, – неожиданно покорно сказала Ксения. – Мне действительно надо посмотреть, в порядке ли камера. Но я вас ловлю на слове, Верьясов. Я буду снимать все без ограничений. И пусть только кто-нибудь посмеет мне помешать! – Она бросила грозный взгляд на Максима...