— Вера, чего ты от меня хочешь? — в голосе матери, Людмилы Павловны, слышалось плохо скрываемое раздражение, смешанное с усталостью. — Чтобы я вас обеих пожалела? Ну, жалею. Что дальше?
Вера глубоко вздохнула, стараясь унять дрожь в руках. Телефонный разговор, которого она подсознательно ждала и боялась несколько лет, наконец-то состоялся.
— Ты могла бы помочь Марине, — после паузы, с тяжелым нажимом произнесла мать. — У тебя же сейчас все прекрасно, ты зарабатываешь так, что нам и не снилось. А твоей сестре… ей очень тяжело.
В детстве Людмила Павловна называла Веру «мой маленький вихрь». Вроде бы ласково, но всегда с оттенком укора. Она любила обеих дочерей, в этом Вера не сомневалась, но любовь эта была разной. Старшая, Марина, была ее гордостью и тихой гаванью. Рассудительная, плавная в движениях, с серьезным взглядом светлых глаз, она была полной противоположностью Вере — стремительной, тоненькой, вечно смеющейся девчонке с копной непослушных каштановых волос.
Отца не стало внезапно, от сердечного приступа, когда сестры заканчивали школу: Марина — одиннадцатый класс, Вера — девятый. На семейном совете, омраченном горем, было решено, что трагедия не должна рушить планы. Марина, как и хотела, подала документы в экономический, а Вера, мечтавшая создавать миры на экране компьютера, готовилась поступать в архитектурно-строительный университет на специальность «дизайн архитектурной среды».
Она поступила. Училась с упоением, создавая в 3D-программах невероятные здания и интерьеры. Получила диплом, устроилась в небольшое проектное бюро, но проработала там всего ничего — меньше года. На дне рождения общей подруги она встретила Диму и влюбилась без памяти. Через три месяца они поженились.
— Это твой самый безрассудный поступок, доченька, — заявила Людмила Павловна, поджав губы. — Ты снова решила пойти наперекор всем? Этот твой «вихрь» до добра не доведет. Помяни мое слово.
— Мам, мы любим друг друга! При чем здесь это?
— Я людей насквозь вижу. Не будет из твоего Димы путевого мужа. Да и ты сама еще ребенок. Взяла бы лучше пример с Мариночки.
Вера лишь закатывала глаза. Она любила сестру, по-своему, но быть такой до тошноты правильной, такой предсказуемой — увольте! Марина уже второй год встречалась с Константином, молодым и невероятно перспективным предпринимателем в сфере логистики. Одно его имя звучало солидно и весомо. Мать была от него в абсолютном восторге: образован, умен, обходителен и, что самое главное, уже в свои двадцать пять твердо стоял на ногах. Не то что ее Дима, веселый и бесшабашный обладатель скромной «однушки» в старом доме на Автозаводе. Но Вере было с ним так легко и хорошо, как ни с кем другим!
Первый год брака пролетел как один счастливый день. Даже беременность, наступившая через полгода, не омрачила ее радости. Любимый муж, скоро будет ребенок — что еще нужно для счастья? Все проблемы они решат вместе.
Радужные мечты немного померкли, когда на УЗИ врач, улыбнувшись, сообщил: «А у вас тут дубль! Поздравляю, мамочка, у вас будут близнецы!»
Дима пробормотал что-то про наследственность по линии деда и заметно помрачнел. В «однушке» вчетвером будет, мягко говоря, тесновато. Его «озабоченность» вылилась в звонок родителям, живущим где-то под Кировом, с просьбой помочь с ипотекой. Те вежливо, но твердо объяснили сыну, что уже дали ему образование и квартиру, а дальше он должен крутиться сам. Людмила Павловна даже слушать не стала.
— Я тебе говорила, дочь, — отчеканила она, бросив на зятя испепеляющий взгляд. — Мужа надо было головой выбирать, а не сердцем! Вот Мариночка после свадьбы будет жить в собственном загородном доме в Зеленом городе. Костя уже участок купил и проект заказал. Он свою семью обеспечит всем, и даже больше.
— Мама!!!
Извиняться за свои слова Людмила Павловна и не подумала. Для Димы она стала личным врагом. Даже на внучек, Анечку и Сонечку, она пришла посмотреть, только когда его не было дома.
— Тяжело тебе придется, — безапелляционно заявила она, окинув взглядом крошечную комнату. — От мужа твоего помощи не дождешься. А мне некогда. У Марины свадьба на носу, хлопот полон рот.
— Я справлюсь, мам, — гордо вскинула подбородок Вера, хотя сама едва держалась на ногах от усталости и хронического недосыпа.
Поначалу Дима еще пытался помогать с малышками, но быстро сдулся. Он заявил, что ему нужно высыпаться перед работой, и перебрался спать на кухню, на узкий диванчик. Домой он приходил поздно, уходил рано, ссылаясь на завалы и срочные проекты. Хорошо хоть деньги приносил, хотя и не забывал периодически ворчать, что «они из него все соки выжали». Вера не обращала внимания — ей было не до этого. А зря.
Однажды муж объявил, что смертельно устал и ему необходим полноценный отдых. Дня на три. С друзьями, на рыбалке под Дзержинском. Вера не стала спорить — ей самой хотелось отдохнуть от его вечно кислого лица.
На следующий день она вышла на прогулку с двойной коляской и столкнулась с соседкой, тетей Валей.
— Ой, Верочка, а ты дома? А я думала, вы с Димой уехали. Видела его утром, он вещи в багажник складывал. И так нежно свою спутницу обнимал… Ой, так это не ты была? — женщина осеклась, поняв, что сболтнула лишнее. — Наверное, я обозналась, слепая стала… — пробормотала она и поспешила ретироваться.
У Веры внутри все похолодело. С друзьями, значит? На рыбалку? Она тут же набрала номер лучшего друга мужа. На заднем фоне сквозь лепет приятеля о «фантастическом клеве» она отчетливо услышала звон бокалов, музыку и задорный женский смех. Голос собственного мужа, предлагавшего тост «за прекрасных дам», стал последней каплей. Она молча нажала отбой.
Когда через день Дима, довольный и отдохнувший, вернулся домой, его ждал скандал.
— Да надоело мне все! — громким шепотом, чтобы не разбудить детей, заорал он в ответ на обвинения. — Да, у меня есть другая женщина! И что? Я не так себе представлял семейную жизнь! Я живу как в сумасшедшем доме! Вечный ор, пеленки, распашонки!
— Это же твои дети… — растерянно прошептала Вера. В ее сценарии он должен был каяться, просить прощения, а она, немного поломавшись, простила бы его.
— Но это не повод превращать мою жизнь в ад! И вообще, можно было подождать с детьми, но ты же у нас вся такая порывистая!
Только теперь до Веры начал доходить весь ужас происходящего. Он говорил всерьез. Она и ее дочери, ее крошечные Аня и Соня, стали для него помехой.
Она хотела уйти немедленно, но куда? Утром, когда Дима, не сказав ни слова, ушел на работу, она позвонила матери.
— Если ты рассчитываешь переехать ко мне, то даже не думай, — ледяным тоном произнесла Людмила Павловна, выслушав сбивчивый рассказ. — Сама замуж выходила, сама рожала, сама и разбирайся. Я не смогу жить в одной квартире с двумя кричащими младенцами. Я, знаешь ли, уже немолодая женщина, мне покой нужен. Вот Мариночка…
Что там опять сделала Мариночка, Вера слушать не стала. До пожилой и больной женщины ее матери было как до луны, но спорить было бессмысленно.
Через пять минут Людмила Павловна перезвонила. Неужели передумала?
— Я тут вспомнила, — сказала она ровным, безмятежным голосом. — У нас же комната в коммуналке на Рождественской осталась, от бабки твоей. Там, правда, лет десять никто не жил. И дарить я ее тебе, конечно, не собираюсь, но пожить там какое-то время можешь. Если ты твердо решила…
— Спасибо, — только и смогла выговорить Вера.
Она ждала еще неделю. Может, одумается? Может, совесть проснется? Ничего подобного. Дима ходил по квартире как тень, молчал и демонстративно собирал свои вещи.
Спасибо подруге Свете. Она примчалась, как только узнала. Вместе они два дня отмывали ту комнату от многолетней грязи и пыли. Комната была ужасна: пожелтевшие обои в цветочек отходили от стен, огромное окно с рассохшейся рамой не закрывалось до конца, а в воздухе витал стойкий запах старости и забвения. Света притащила откуда-то старенькую, но крепкую кровать, стол и помогла с переездом.
Так для Веры началась новая жизнь. На алименты она подавать не стала. Дима, заметно оживившийся при слове «развод», клятвенно пообещал помогать деньгами добровольно. Полгода он действительно переводил какие-то суммы, а потом просто исчез. Сказал, что уезжает на заработки на Север. Больше она о нем не слышала.
Помощи от матери Вера не ждала. Та была полностью поглощена жизнью старшей дочери. Марина родила сына Пашеньку и жила в своем шикарном доме, как настоящая королева. Каждый редкий телефонный разговор проходил по одному и тому же сценарию: Людмила Павловна мимоходом интересовалась, живы ли внучки, и, не дожидаясь ответа, переходила к восторженным рассказам о Марине и ее «достижениях». Иногда она переводила Вере небольшие суммы «девочкам на молочко». Вера была благодарна и за это.
Но по-настояшему она была благодарна Свете. Та, несмотря на собственную загруженность, каждую свободную минуту проводила с ней, помогая с близнецами. Именно Света заставила ее, потерявшую веру в себя, составить резюме и разослать его по компаниям, искавшим удаленных специалистов по архитектурной визуализации.
И случилось чудо. Ее взяли помощником в небольшую, но амбициозную фирму «Волга-Дизайн». Света, узнав об этом, на следующий же день привезла ей свой мощный компьютер.
— Это уже слишком, Светик, — запротестовала Вера.
— Ничего не слишком! — отрезала подруга. — Тебе для работы нужно, а я фильмы и по телевизору посмотрю. Мне компьютера и в офисе хватает.
Как они выжили до того момента, как девочек взяли в детский сад, Вера потом и сама не могла вспомнить. Это было время, стершееся в один сплошной день, наполненный заботой о дочерях и работой до глубокой ночи. Она трудилась как одержимая, вникала во все тонкости, училась новому, благо начальник оказался понимающим и позволял работать в свободном графике.
Радовало и то, что мать не заикалась об освобождении комнаты. И с соседями по коммуналке невероятно повезло. Зинаида Аркадьевна, бывшая актриса местного ТЮЗа, бодрая и эксцентричная старушка, обожала Аню и Соню и часто соглашалась посидеть с ними часок-другой, развлекая их историями из театральной жизни. А молчаливый дядя Федор, бывший речной капитан, без лишних слов помогал затаскивать на третий этаж громоздкую коляску или донести тяжелые пакеты с продуктами.
Людмила Павловна периодически заходила в гости. Ее визиты были похожи на инспекцию. Она снисходительно общалась с внучками и не упускала случая уколоть Веру, упомянув Марину, которая, к слову, за три года ни разу сестре даже не позвонила.
— Ох, Костя Мариночке снова машину подарил, — с деланым вздохом говорила мать. — Я ей говорю: «Зачем? Предыдущей и двух лет нет». А он: «Людмила Павловна, не могу же я допустить, чтобы моя любимая жена на старье ездила». Представляешь?
Вера молча кивала.
— Что-то девочки у тебя бледненькие, — вещала мать в следующий раз. — Ты их плохо кормишь, что ли? Фруктов надо больше, витаминов… Вот Мариночка Пашеньку каждый год на два месяца в Испанию возит, чтобы он там настоящих фруктов поел и на солнышке погрелся. Это же для иммунитета полезно!
Или:
— Что-то Сонечка у тебя букву «р» не выговаривает… Вот Мариночка сразу Пашеньку к лучшему в городе логопеду отвела. Он к ним на дом приезжал. Дорого, конечно, но оно того стоило! А еще они его на большой теннис отдали — это очень престижно.
В этот раз Вера не выдержала. Ее дочки росли умными, добрыми и развитыми девочками. В детском саду воспитатели не могли на них нарадоваться. Они прекрасно рисовали, знали наизусть десятки стихов, а какие они были красивые — на улице прохожие постоянно оборачивались. И только родная бабушка видела в них одни недостатки.
— Знаешь, мама! Я очень рада за Марину и ее престижную жизнь. Но перестань, пожалуйста, критиковать моих детей и учить меня жить! У сестры богатый муж, а я кручусь сама, как могу. И у нас, представь себе, все хорошо!
— Ну, знаешь ли!.. — Людмила Павловна даже оторопела от такого отпора. — Благодарности от тебя не дождешься. Если бы не я, ты бы с детьми на улице жила!
Гордо вскинув голову, она удалилась. Вера разрыдалась, но быстро взяла себя в руки — девочки не должны были видеть ее слез.
С того дня мать у них не появлялась. Следующие три года Вера работала не покладая рук. Она стала ведущим специалистом в своей фирме, ее проекты выигрывали тендеры. Она накопила на первый взнос и взяла в ипотеку просторную «двушку» в новом доме с видом на Мещерское озеро. Новоселье они отмечали втроем и со Светой, которая к тому времени вышла замуж. Ее муж, Андрей, прекрасный человек, относился к Вере и девочкам с большой теплотой. Именно он порекомендовал ее в крупную столичную компанию, открывавшую филиал в Нижнем Новгороде, и она его не подвела.
К тому моменту, когда близняшкам исполнилось двенадцать, Вера полностью выплатила ипотеку, купила хорошую машину и уже дважды возила дочерей отдыхать в Турцию и Грецию. О нужде ее маленькая семья забыла окончательно.
Людмила Павловна все-таки начала отвечать на ее звонки и даже пару раз приезжала в гости в новую квартиру. Цокала языком, осматривая дизайнерский ремонт, но похвалы Вера так и не дождалась. Правда, и об «успехах» Марины мать говорила теперь как-то скупо и неохотно.
Почему — выяснилось позже.
— Мариночка развелась с Костей, — трагическим голосом сообщила мать в очередном телефонном разговоре.
— Сочувствую, — ровно ответила Вера, продолжая нарезать салат.
— Но это еще не все! Он оказался настоящим подлецом! Выставил ее с сыном практически на улицу! Представляешь, купил им двухкомнатную квартиру в спальном районе и отдал одну из машин. И все! Больше она, оказывается, ни на что права не имеет — брачный контракт! Я даже не знала, что она что-то подписывала! Я бы не допустила! А алименты! Ты слышишь, Вера, алименты! Суд назначил три прожиточных минимума! Как, скажи мне, на эти копейки можно жить?!
Вера прекрасно представляла себе жизнь и на гораздо меньшую сумму, но говорить об этом матери было бессмысленно.
— Марина ведь может пойти работать, — вместо этого сказала она. — У нее диплом экономиста.
— Да кому она нужна без опыта работы?! — возмутилась Людмила Павловна. — И вообще, Пашеньке нужно внимание. У мальчика стресс — отец живет с другой женщиной в его родном доме! Опять же, школа, секции, репетиторы — его везде возить надо. Когда ей работать?
И на этот вопрос у Веры был ответ, но она сказала совсем другое.
— Вера, чего ты от меня хочешь? — в голосе матери, Людмилы Павловны, слышалось плохо скрываемое раздражение, смешанное с усталостью. — Чтобы я вас обеих пожалела? Ну, жалею. Что дальше?
Вера глубоко вздохнула, стараясь унять дрожь в руках.
— Ты могла бы помочь Марине, — после паузы, с тяжелым нажимом произнесла мать. — У тебя же сейчас все прекрасно, ты зарабатываешь так, что нам и не снилось. А твоей сестре… ей очень тяжело. А там, может, Костя одумается, попросит прощения, и они снова сойдутся…
— Исключено, — спокойным, ставшим вдруг чужим голосом сказала Вера. — Если это все, мам, то мне нужно кормить девочек ужином. Пока.
Она аккуратно положила телефон на столешницу. Она изо всех сил старалась не вспоминать холодную, темную комнату на Рождественской, вечный сквозняк из окна, свой страх перед будущим и тотальное, всепоглощающее одиночество. Это все в прошлом. А Марина справится. Она не в таком уж и бедственном положении. И мама ее точно не оставит. Но им придется обойтись без нее. Без Веры, маленького вихря, который научился летать самостоятельно.