Впрочем, какой бы неприятный осадок на душе не оставляли предположения о Вес, однако парадоксальным образом, нынче даже ее упреки и сама размолвка в каком-то смысле работали на правдоподобие версии о роковой страсти между недавними врагами. В общем, история про бравого капитана и прекрасную эльфийку получалась, как из романов для чувствительных дамочек, у Роше даже закралась мысль, а не переусердствовали ли они.
Загвоздка, как всегда, оказалась в «белках», что, впрочем, не удивительно, когда это с ними все шло гладко? Вот и сейчас, не успел Роше порадоваться «понимающему» Киарану и на изумление покладистой Ярлиссе, как уже на следующий день заметил кое-что настораживающее. И нет, ему не показалось.
- Иорвет, объясни мне, какого хера происходит? – приторно ласково обратился Вернон к своему непривычно бодрому и наконец-то полностью ожившему подопечному. – Я не удивлен, что Киаран и Ярлисса оказались яыкастыми дальше некуда, но с какого перепугу весь замок шарахается от нас с Верноссиэль, как от чумных?
- Ну а ты чего ждал, - лишь ответил Иорвет, кутаясь в тяжелый лисий плащ.
Неприятным сюрпризом для эльфа явилось то, что он все еще сильно мерз.
– Что я тебе скажу, «благословляю вас, дети мои», и вы пойдете венки на майское дерево вешать, а сеидхе вокруг вас хороводы с лентами водить будут?
- Да нет, до мая еще далеко, - опасно сощурившись, согласился темерец. – Но ладно я, Темерский Пес, кровавый палач и мерзкий дхойне, а значит, по определению насильник и растлитель нежных эльфских дев. Но на Верноссиэль-то какого хрена твои остроухие утырки теперь смотрят, как солдат на вошь?
- А что вы хотели? – откровенно устало повторил эльф, дернув щекой. – С вашей стороны было исключительно наивно считать, что вам простят такой брак. Тебе-то может, и правда, особых претензий не предъявишь, а ей…
- А она не шлюхой в припортовом борделе подрабатывать устроилась, - с лязгом отрезал Роше, - и то, сдается мне, что от шлюх твои остроухие привереды меньше нос воротят!
Вернон жестом упредил все, что собирался повторить ему эльф, и веско обозначил свою позицию:
- Я помню, о чем ты предупреждал, но хоть малейшую совесть-то иметь надо? Если какие ушастые выблядки намерены в глаза плевать вчерашней соратнице и командиру, которая ради них на все готова, то искренне советую им напомнить, что Верноссиэль теперь мужняя жена, а я человек простой, исторической родословной не изувечен. И последовательный в своих начинаниях. Так что ежели на мою жену кто пасть свою раззявить посмеет, - зарою на месте, с политикой или без. Касается всех, а не только нильфов, ради которых все затеяно было. Ты уж сделай одолжение, донеси до своих борцунов за чистоту расы, чем они рискуют.
Иорвет откинул голову к плечу, смерив темерца нечитаемым взглядом, и вдруг улыбнулся:
- Донесу. Обязательно донесу, последовательный ты наш! – в голосе эльфа отчетливо сквозило ехидство. – И... о Dana, все-таки это невероятно мило, Роше, какой ты заботливый и ответственный супруг оказывается!
Роше бросил на него выразительный взгляд: поди, Белка себе б язык вернее откусил бы, чем упустил возможность поязвить.
- Я такой, ага. Настолько, сука, заботливый, что границ моей заботы лучше не проверять, - охотно согласился Вернон, но с главной темы сбить себя не дал. – Иорвет, давай без претензий, я сказал – ты меня услышал. Хоть ты не забывай за разной степени фривольности фантазиями, что мы на эту авантюру пошли вовсе не за-ради моих извращенных наклонностей. Среди «белок» у нас должна быть тишь да гладь, божья благодать, и полное, мать его, взаимопонимание. Со дня на день грянет, а запасные пути мы отрезали!
Иорвет кивнул, соглашаясь: Роше был прав, за спецагентом и бывшими скоя*таэлями пристально наблюдали, что блестяще продемонстрировало недавнее покушение. Поэтому никаких скандалов и трений между ними просочиться наружу не должно было, иначе больно аукнется всем, слишком крепко сам Старый Лис и его отряд нынче с неугомонной Псиной повязаны, чтобы рисковать из-за пустых сплетен.
Да и не таких уж пустых. Реакцию скоя*таэлей Иорвет предвидел и, признаться, не слишком представлял, как на нее повлиять в столь щекотливом вопросе. Несколько месяцев в тепле и отмена смертного приговора – все же не могут перечеркнуть десятилетия войны и разом стереть из памяти причины, по которым каждый из «белок» взялся за оружие. Сейчас не времена Аэлиренн, среди них нет восторженной непуганной молодежи, умозрительно рассуждающей о чистоте и величии расы. Что у самых старших, таких, как чистокровнейший из чистокровных уроженцев Долины Гроностай, что у самых юных, вроде обиженного на весь мир Хелета, - за спиной могилы и кровь, боль, грязь, куда тебя старательно втаптывают изо дня в день, а кого-то вовсе всю его жизнь. Так то никогда не угадаешь, какая вроде бы мелкая мелочь способна вдруг мощно всколыхнуть накопившийся на душе груз, разбить хрупкое равновесие или накрепко закаленный самоконтроль, чтобы выплеснуться наружу извержением… хотелось бы сказать вулкана, но иногда и просто грязевого гейзера. Куда менее эстетически впечатляющего, но по-своему опасного.
Все так, однако у прошлого есть больше, чем одна сторона и один взгляд. Роше только что явственно обозначил, а Иорвет действительно услышал, что терпение и понимание у спецагента не бесконечные, забываться не стоит. Не только Иорвет, но и все они вообще до сих пор живы лишь благодаря ему. Как бы это ни было унизительно для гордости Aen Seidhe. Впрочем, Старый Лис никогда не смог бы стать хорошим командиром, если бы в угоду гордости, позволял забывать про здравый смысл.
Всяком случае, слишком часто. Поэтому хотя он разделял от части беспокойство Роше, но принятый тон спустить ему не смог.
- Уж не вообразил ли ты себя новыми Крегеннаном, Псина? Между прочим, согласно легенде о Ларе, вовсе не сеидхе, радикально настроенные мстить за порушенную честь принцессы, его убили, а свои же товарищи и коллеги, погрязшие в интригах. - эльф покосился на хмурого темерца и фыркнул, жмурясь на пасмурное небо. - Не буйствуй так, Роше, дай время скоя*таэлям хотя бы переварить новость, привыкнуть и успокоиться. Пусть все идет своим чередом. А Верноссиэль и сама способна поставить на место особо ретивых блюстителей чужой добродетели.
- Да мне до фитиля ваши легенды, Белка, - дернул губами Вернон, бросив на эльфа недовольный взгляд. – Но уж лучше старая псина, что и на ветер лает, чем, как в народе говорят, когда глухая собака – добыча для волка. Так что, будем считать, что ты меня понял и за настроениями в отряде присмотришь.
- Куда я денусь, - отвернулся Иорвет. – В нашей культуре тоже есть поговорки о собаках, Роше. Например: если у тебя дело ко псу, то говори ему «братец».
Вернон выразительно хмыкнул, в свою очередь бросив на злонравную Белку взгляд искоса, однако позволил тому оставить последнее слово за собой.
***
Хотя, насмешка эльфа едва уловимо горчила и впрямь была направлена скорее на себя самого, нежели на Темерскую Псину. Ведь, когда прошлой осенью Иорвет демонстративно и прилюдно, символично сдал ему свое оружие вместе с жизнью, мог ли он представить, какие темы спустя полгода они станут обсуждать со спецагентом? Скажи ему кто, - принял бы такого предсказателя за опасного сумасшедшего, а поди ж ты! Осталось только Киарана поженить на рошевской Бьянке, в качестве знака всеобщего примирения и извинений за нанесенный ранее ущерб, и получится совершенная межэтническая семейная идиллия!
Аж сплюнуть захотелось. Хотя ничего подобного Иорвет себе, как бы не язвил, разумеется, не позволил, а вместо того ухватил за хвост прошмыгнувшую мимо мысль и счел необходимым предусмотрительно напомнить скоя*таэлям, отвечающим за охрану замка, что Бьянка Вес от службы в настоящее время все еще отстранена. Следовательно, внутри цитадели ей делать нечего, поэтому если она тут появится, то надлежит дальше ворот ее не пускать, а срочно известить его и Роше.
Иорвет не был уверен, что темерец понял его намек о том, что прежде чем делать замечания «белкам», следует хорошенько разобраться и в своем окружении. Зато эльф отлично изучил спецагента еще в бытность с ним яростными врагами, поэтому знал, что не только эта девчонка Роше дорога, но «полосатая» за Псину горло перегрызет. Может быть даже фигурно, - учитывая то, что спецагент деликатно охарактеризовал, как «порывистость», трудно было предположить, какую форму примет гремучая смесь из неизбежной ревности, тревоги и затянувшейся обиды, которая наверняка сейчас бурлила в девице. Лучше и правда перебдеть и быть готовым ко всему не только морально.
Между тем, в таком сравнительно небольшом коллективе очень трудно чему-то остаться незамеченным. Верноссиэль не присутствовала при распоряжении Иорвета, но узнала о нем мгновенно и задумалась. Все доводы, что она приводила раньше, когда просила Ярлиссу поговорить с девушкой, не только не потеряли своего значения, а многократно усилились. Верноссиэль вовсе не хотелось, чтобы наличие либо отсутствие этой девицы как-то влияло на пока что безупречно складывающиеся отношения с мужем.
Ведь возможно такое? Возможно, почему нет. Только лишь потому, что он не дал ей устроить произвол, эта женщина кричала и публично обвиняла Роше в предательстве. А что есть женитьба на эльфке, как не прямое его подтверждение? А если уж вода камень точит, то капля кислоты способна разъесть даже самый лучший клинок. И дело вовсе не в Бьянке, сентиментальных привязанностях и прочем, а в тяжести обвинений, что она бросила своему командиру.
Нивелировать воздействие этого узла хотя бы на их брак было возможно. Двумя способами: извинениями Бьянки и примирением с Роше в присутствии и с учетом новоявленной мадам Роше, либо если окончательный разрыв произойдет так, чтобы продемонстрировать неадекватность человечки.
Проблема заключалась в том, что в обоих вариантах необходима не просто встреча Роше и Бьянки, а встреча в присутствии Верносииэль, или же вовсе встреча Верноссиэль и Бьянки, организованная так, чтобы на нее примчался Роше и услышал все нужное.
К тому же, второй вариант оставался наиболее вероятным. Скверное развитие событий всегда более вероятно, а вот чтобы получить хотя бы удовлетворительный результат приходится постараться. Да и чтобы спровоцировать уже разозленного и обиженного человека на некрасивый взрыв обычно не нужно даже стараний, подчеркнутой доброжелательной вежливости вполне хватает, а придраться не к чему.
Этической дилеммы Верноссиэль перед собой не видела, - жизнь не заканчивается завтра и так или иначе будет сталкивать ее с людьми из ближайшего окружения Роше. Она не собиралась вредить ему или интриговать, но намеревалась зорко отслеживать обстоятельства, способные вбить межу ними клин. Как бы ей не повезло с этим мужчиной, раствориться в брачной эйфории было бы чересчур опрометчиво. Это не то, что они могли себе позволить.
Обрисовав для себя таким образом определенные выводы, Верноссиэль попыталась обратиться к единственному в пределах досягаемости источнику информации, но тут, к своему неудовольствию, потерпела полную неудачу.
Ярлисса по-прежнему оставалась недоступна для делового разговора. Она язвила, сыпала колкостями и сомнительными остротами, балансируя на грани пошлости.
- Ого, как быстро ты втянулась в семейную жизнь! Уже взялась гонять любовниц от своего благоверного? Высокие отношения! – кривила губы черноволосая эльфка, сверкая зелеными, как у голодной кошки, глазами.
- Ярлисса! – воскликнула Верноссиэль, неприятно удивленная ее откровенным хамством в свой адрес. – Это уж слишком!
- Слишком – это на дхойновский хер бросаться, как на горячие пирожки. Ага, с яйцами, - неприятно оскалилась младшая эльфка. - Как, сладко было?
Верноссиэль взглянула на соратницу с еще большим изумлением:
- Ярлисса, - проникновенно обратилась она к подруге, качая головой, - не обижайся, но у тебя действительно нездоровая зацикленность на чужих половых связях! Вначале Горностай с Аспленом, но Горностай уехал... и теперь так удачно подвернулись Роше и я.
- Не нужно делать из меня психическую истеричку! Помнится, относительно Гроностая и милашки доктора ты была со мной согласна, – парировала бригадирша.
- Значит, мне следует признать, что я ошибалась, - хладнокровно отбила Верноссиэль.
- Да ладно! - криво ухмыльнулась в ответ Ярлисса, картинно всплеснув руками. - Ты смотри, что член животворящий делает!
Верноссиэль взглянула на нее пристальнее и внезапно совсем успокоилась.
- Представь себе, - прохладно заметила она, аккуратно расправляя складки нового платья и чинно складывая руки на коленях, - в том, чтобы переменить свое мнение, руководствуясь новыми сведениями, более длительным наблюдением и прочими обстоятельствами - нет ничего постыдного и унизительного.
- An'badraigh… - на лице Ярлисы отразилась смесь отчаяния, разочарования и презрения. - Ты себя слышишь? Я давно замечала, что ты стала слишком уж терпеливой и понимающей. Слишком уж активно начала одобрять все, что нынче здесь происходит, включая малейший чих «полосатого» ублюдка! Но я оправдывала тебя тем, ты просто хорошо умеешь держать лицо и втираться в доверие. Я столько слушала твои советы… И что я вижу теперь? Что тебе просто захотелось поскакать на крепком волосатом хую! И ради этого ты готова вертеться как флюгер в ураган! Предать свои убеждения, забыть про нашу гордость и честь aen seidhe!
- Оправдывала? – тихий голос старшей эльфки бил наотмашь. – В оправданиях нуждаются детишки перед строгим отцом и те, кто боится самих себя! Я не нуждаюсь ни в оправданиях, ни в чьем бы то ни было одобрении. Не предавала и не предаю никаких убеждений.
Верноссиэль жестом оборвала очередное ругательство Ярлиссы и продолжила, четко разделяя слова:
- Ты знаешь, я осуждаю распущенность, - она многозначительно усмехнулась. - Причем такую, когда вчера было немного любви с подругой перед трудным боем, сегодня товарищеская рука на привале, а завтра уже тащим в кусты человеческую девку. Я все так же осуждаю торг собой и с собой, со своими честью и совестью. Однако ничего из этого не относится ни к моему мужу, ни к несчастному Гроностаю, которого тебе все же удалось вывести из себя.
- Вывести из себя? – хохотнула только более разошедшаяся эльфка. – Да что ты говоришь, какая трагедия! Сейчас расплачусь и побегу извиняться!
- Было бы неплохо, - жестко обрезала Верноссиэль. – Хватит, Ярлисса! Хватит лезть в то, что тебя никоим боком не касается! Да, и мне по-прежнему не нравится Асплен, но мало ли кто кому не нравится, мне с ним в бой не идти и детей не растить. При том, у меня есть сведения, что Гроностаю и его отряду он помогал собираться все же добровольно... И не только с лекарствами. А Гроностай… Гроностай прислал не только донесения, но и письмо для него, - я была, когда Эледир передавал его Ориэль. Что ж, если эти отношения приносят Гроностаю утешение и радость, - то бессовестным и бесчестным будет как раз вмешательство. Гроностай заслужил тепло и утешение как никто другой!
- Ой, как удобно! В постели да с грелкой во весь рост, безусловно, куда теплее! Но не все сводится к постели!
На последний выпад Верноссиэль лишь выразительно приподняла бровь, давая товарке прочувствовать насколько глупо и нелепо этот аргумент звучит именно от нее.
- Теперь я вижу ясно, - с сожалением и сочувствием вздохнула старшая из эльфок, - ты и правда больна, Ярлисса, серьезно больна. И мне очень жаль, что я не знаю, как тебе помочь. Ты заклеймила позором Гроностая, обвинила в предательстве меня, что дальше? Назовешь шлюхой Фелостэ, потому что она живет в доме человека, ухаживает за ним и всем довольна? Нападешь на Алвина, ведь, по твоему мнению, он наверняка переехал не в мастерскую, а в кровать к тому мастеру? Начнешь высмеивать наивную любовь Ориэль к Иорвету? Опомнись, Яся! Это путь в никуда, ты разрушаешь не только себя саму, но пространство вокруг себя! Это уже становится опасным. Я-то, наивная, думала, что главная угроза исходит от людей, которые по-прежнему хотели бы видеть всех нас на виселице, но внутренний раскол, да еще по такой откровенно дурацкой причине – еще опаснее! Подумай об этом хорошенько.
Она поднялась с лавки и направилась к выходу из барбакана, где застала Ярлиссу и происходил весь разговор. На пороге пожала плечами:
- Хоть сама любовника себе заведи, что ли, для снятия напряжения? Постоянного, обязательно чистокровного и достаточно терпеливого, чтобы сносить твой норов и язык. Хотя, я не представляю, где ты такое чудо найдешь…