– Лена, посмотри, как Софка радуется! Видишь, как правильно мы делаем?
Артём тыкал телефоном в лицо жене, показывая видео, где их четырёхлетняя дочь носилась по двору у свекрови в Вологде.
– Да, красота, – Елена механически кивала, упаковывая детские вещи в коробку. Вторую за день. Или третью? Она сбилась со счёта.
В голове крутилась одна мысль: "А что, если он прав?"
Квартира в съёмной двушке и правда казалась клеткой после того видео. Софья бегала там по траве босиком, Матвей ковырялся в песочнице. У свекрови во дворе росли яблони. Настоящие яблони!
– Мам, а мы правда будем жить в доме с садом? – Софья висела на Елениной юбке.
– Ну да, солнышко.
– А у меня будет своя комната?
– Будет.
Артём довольно улыбался. Он умел так делать – создавать картинку, от которой невозможно отказаться.
Ещё месяц назад они жили обычной жизнью. Елена работала в аптеке, Артём продавал что-то офисное. Денег особо не хватало, но на еду и детский сад хватало. А потом его сократили.
И началось.
– Зачем платить за аренду? Поедем к маме в деревню, – сказал Артём, листая объявления о работе. – Лен, пойми, это знак судьбы! Мы наконец-то вырвемся из этой крысиной гонки.
– Артём, а работу ты искать будешь?
– Буду, но не здесь. Там, в Вологде, я займусь своим делом. Мастерскую открою.
Мастерскую. Артём всегда был мастер говорить красиво.
Елена помнила, как он уговаривал её выйти замуж. Тоже рассказывал про счастливую жизнь, про детей, про всё сразу и много. А потом оказалось, что романтика – это цветы раз в год на Восьмое марта, а разговоры о детях не равно желание вставать к ним ночью.
Но сейчас было по-другому. Артём реально загорелся идеей переезда.
– Представляешь, дети будут дышать чистым воздухом! А не этими выхлопными газами.
– Артём, а как же моя работа?
– Да брось ты эту аптеку! Там тебе сколько платят? Копейки! А тут у тебя будет возможность наконец-то заняться тем, чем хочется.
Чем хочется? Елена даже не помнила, чего ей хочется. Хочется выспаться. Хочется, чтобы дети не болели. Хочется стабильности.
– А деньги? – спросила она.
– А деньги там не нужны! У мамы огород, свои овощи, свои яйца. Коммуналка копейки. Мы накопим, а потом уже решим, что делать дальше.
Тамара Николаевна звонила каждый день и поддерживала сына:
– Леночка, ну что вы мучаетесь в этой Москве? Здесь такая красота! А детки будут как в раю. У меня соседка, у неё внуки из Питера приезжают каждое лето, так она не нарадуется.
Елена слушала свекровь и думала о том, что никогда не слышала от неё столько тёплых слов. Обычно Тамара Николаевна находила в невестке только недостатки.
– Мама права, – Артём обнимал Елену за плечи. – Мы слишком долго жили как все. Пора что-то менять.
А потом случилось то, что окончательно сломило Елену.
Вечером, когда она укладывала детей, Софья вдруг заплакала:
– Мам, а почему у нас нет своего дома? У Кати из садика есть дом с качелями.
Елена не знала, что ответить. Артём подслушал и вечером устроил серьёзный разговор:
– Слышала? Видишь, что ты делаешь с ребёнком? Она уже понимает, что мы живём не по-человечески.
– Артём, при чём тут я?
– А при том, что ты думаешь только о себе. О своей работе, о своих привычках. А дети страдают.
Это было больно. И несправедливо. Именно Елена вставала к детям по ночам, именно она водила их к врачам, читала сказки, играла в игры.
Но сомнения грызли.
А вдруг он прав? А вдруг она действительно эгоистка?
– Хорошо, – сказала она. – Попробуем.
Переезд случился быстро. Как будто их подхватило течение, и они просто плыли по нему.
Артём был счастлив. Тамара Николаевна встретила их как героев. Дети визжали от восторга, изучая каждый уголок бабушкиного дома.
– Ну что, как тебе? – спросил Артём в первый вечер, когда они сидели на веранде.
Елена смотрела на детей, которые носились по двору, и чувствовала что-то похожее на счастье. Может, они правда сделали правильный выбор?
– Красиво, – согласилась она.
Первый месяц был как сон. Хороший сон.
Елена просыпалась от птичьего пения, а не от грохота мусоровоза. Дети целыми днями играли на улице. Тамара Николаевна оказалась удивительно гостеприимной хозяйкой – готовила, стирала, сидела с внуками.
– Отдыхай, Леночка, ты устала от городской суеты, – говорила свекровь.
Артём проводил время в гараже. Он что-то там мастерил, планировал, рисовал чертежи.
– Скоро покажу тебе свой проект, – загадочно говорил он. – Это будет бомба.
Елена не спрашивала подробности. Ей было хорошо просто так, без планов и проектов.
Но через месяц началось что-то другое.
Сначала Елена заметила, что денег уходит больше, чем планировалось. Продукты в деревенском магазине стоили дороже, чем в городе. Бензин тоже. А до ближайшего нормального магазина нужно было ехать полчаса.
– Артём, может, стоит поискать хоть какую-то работу? – осторожно предложила Елена.
– Да ты что! Я же занят проектом. Это важнее любой работы. Вот увидишь, через полгода мы будем купаться в деньгах.
– А пока?
– А пока потерпим. У нас же есть накопления.
Накопления таяли быстро. Очень быстро.
Елена попробовала найти работу сама. В районном центре была одна аптека, но там требовался опыт работы с конкретной программой, которую Елена не знала.
– А курсы есть по этой программе?
– В области есть. Но это дорого и долго.
Елена вернулась домой расстроенная.
– Не получилось? – спросил Артём, не отрываясь от чертежей.
– Не получилось.
– Ну и ладно. Значит, судьба. Займись лучше детьми. Они тебя больше нуждаются.
Дети. Да, они нуждались в ней. Но как-то по-другому, чем в городе.
В городе Софья ходила в садик, общалась с другими детьми, развивалась. Здесь она целый день висела на маме, требовала внимания.
Матвей, который в городе активно болтал, здесь вдруг стал молчаливым. Новая обстановка его явно напрягала.
– Мам, а когда мы домой поедем? – спросила как-то Софья.
– Как домой? Мы же дома.
– Не, это бабушкин дом. А наш дом где?
Елена не знала, что ответить.
Но самое неприятное началось позже.
Тамара Николаевна, которая первое время была сама любезность, стала постепенно показывать характер.
– Леночка, а почему ты детей так одеваешь? На улице прохладно, а они в лёгких кофточках.
– Леночка, а не кажется ли тебе, что Матвей слишком много капризничает? В его возрасте надо строже.
– Леночка, а Софье не пора бы научиться убирать за собой игрушки?
Сначала Елена пыталась объяснять, потом просто кивала. Спорить с Тамарой Николаевной было бесполезно – у неё на всё был готовый ответ.
– Я же педагог, Леночка. Я понимаю детскую психологию.
А Артём в это время всё больше времени проводил в гараже.
– Ты бы помог с детьми, – попросила его Елена.
– Я работаю! Я создаю наше будущее!
– А что именно ты создаёшь?
– Потом расскажу. Это сюрприз.
Елена понимала, что никакого сюрприза не будет. Артём просто прятался от реальности в гараже, как раньше прятался в компьютерные игры.
Октябрь выдался дождливым. Дом, который летом казался уютным, стал неприятно сырым. Дети начали болеть.
– Надо врача вызвать, – сказала Елена, измеряя температуру Матвею.
– Да что ты! – возмутилась Тамара Николаевна. – Из-за каждого чиха врачей вызывать. Я вот четверых детей вырастила, и никого не вызывала.
Но температура у Матвея держалась третий день.
Елена сама поехала в поликлинику. Врач оказалась молодой и адекватной:
– А вы недавно переехали?
– Да, из Подмосковья.
– Понятно. Смена климата, новая обстановка. Для ребёнка это стресс. Плюс в старых домах часто сыро. Проветривайте чаще, следите за влажностью.
Дома Елена рассказала о визите к врачу.
– Ну вот, – хмыкнула Тамара Николаевна. – Молодые врачи только пугать умеют. А мы как жили в этом доме? И ничего, живы-здоровы.
– Мам, может, в Матвеевой комнате действительно влажно? – неуверенно сказал Артём.
– А ты не вмешивайся. Я лучше знаю свой дом.
Вечером, когда все легли спать, Елена осталась одна с детьми в их комнате. Матвей кашлял, Софья ворочалась, не могла уснуть.
И тут Елену накрыло.
Накрыло пониманием того, что происходит.
Артём убежал от ответственности. Он не ищет работу, не занимается детьми, не решает проблемы. Он играет в мастерскую, как играл раньше в компьютерные игры.
Тамара Николаевна получила то, что хотела – контроль над семьёй сына. Теперь она может указывать Елене, как жить, как воспитывать детей, как вести дом.
А Елена? Елена стала бесплатной домработницей в чужом доме.
– Мама, – прошептала Софья в темноте.
– Что, солнышко?
– А когда мы домой поедем?
И Елена поняла: для детей дом – это не место. Дом – это когда мама спокойна, когда папа рядом, когда всё понятно и безопасно.
А здесь ничего этого не было.
На следующий день Елена случайно услышала разговор Артёма с другом по телефону:
– Да нет, мне нравится здесь. Жена пашет, мать помогает, красота! А я наконец-то занимаюсь творчеством.
Пашет.
Это слово добило её окончательно.
Вечером она дождалась, когда дети заснут, и зашла в гараж к Артёму.
– Нам нужно поговорить.
– Сейчас не время. Я занят.
– Артём, посмотри на меня.
Он поднял глаза от каких-то железяк.
– Мы возвращаемся в Москву.
– Что?
– Ты слышал. Собираемся и едем обратно.
– Лена, ты с ума сошла! Мы же только начали обустраиваться!
– Артём, ты работу ищешь?
– Я...
– Ты ищешь работу? Да или нет?
– Я занят проектом.
– Каким проектом? Ты три месяца что-то там делаешь в гараже, а денег у нас всё меньше.
– Это инвестиции в будущее!
– Артём, дети болеют. Матвей вообще почти не разговаривает. Софья спрашивает, когда мы поедем домой.
– Это адаптация. Все дети так проходят.
– А я? Я тоже прохожу адаптацию? Я должна слушать от твоей матери, как мне воспитывать детей, как одевать, как кормить?
– Мама хочет помочь.
– Мама хочет контролировать. А ты хочешь спрятаться от жизни в этом гараже.
Артём помолчал.
– И что ты предлагаешь?
– Завтра собираемся и едем. Ты ищешь работу. Любую. Я выхожу работать. Мы снимаем квартиру и живём как нормальные люди.
– А если я не хочу?
Вот он, главный вопрос.
Елена смотрела на мужа и понимала, что не узнаёт его. Или, наоборот, узнаёт впервые.
– Тогда еду одна с детьми.
– Ты не сможешь.
– Смогу.
В её голосе была такая уверенность, что Артём понял: шутки кончились.
Следующие два дня был ад.
Тамара Николаевна устроила истерику:
– Ты разрушаешь семью! Ты думаешь только о себе! А дети? А Артём?
– А Артём пусть сам решает, – спокойно отвечала Елена, складывая вещи.
Артём метался между мамой и женой, пытался найти компромисс:
– Может, останемся до весны? Посмотрим...
– Нет, – отрезала Елена. – Хватит смотреть.
В конце концов Артём сдался. Наверное, понял, что Елена не блефует.
Обратная дорога была молчаливой. Дети спали на заднем сиденье. Артём угрюмо смотрел на дорогу.
А Елена чувствовала себя странно. Одновременно виноватой и свободной.
Виноватой – потому что разрушила чьи-то планы, расстроила свекровь, заставила мужа делать то, что он не хочет.
Свободной – потому что впервые за долгое время сама приняла решение.
Съёмная квартира встретила их знакомым запахом и тишиной. Дети проснулись и сразу стали носиться по комнатам, как будто проверяли, всё ли на месте.
– Мам, а мы теперь здесь жить будем? – спросила Софья.
– Да, солнышко.
– А в деревню больше не поедем?
– В гости поедем. Иногда.
Софья кивнула и побежала искать свои игрушки.
А вечером случилось то, чего Елена не ожидала.
Артём подошёл к ней на кухне и сказал:
– Прости.
– За что?
– За всё. За то, что заставил. За то, что не думал о тебе. За то, что спрятался от проблем.
Елена смотрела на него и видела не того мужчину, который три месяца назад рассказывал про идиллию в деревне. Она видела человека, который понял что-то важное о себе.
– Я завтра начну искать работу, – продолжил он. – Любую. А вечерами буду помогать тебе с детьми.
– Правда?
– Правда. Без фокусов и проектов. Просто работа.
И он сдержал слово.
Через две недели Артём устроился менеджером в небольшую фирму. Зарплата была меньше, чем на прежнем месте, но работа была.
Елена тоже нашла аптеку недалеко от дома. График оказался удобным – четыре дня в неделю, что позволяло больше времени проводить с детьми.
Жизнь наладилась. Не идеальная, не такая, как в красивых картинках, но настоящая.
Дети быстро адаптировались. Матвей снова начал болтать, Софья записалась в кружок рисования при доме культуры.
А Елена поняла кое-что важное о себе.
Она поняла, что имеет право на собственное мнение. На собственные потребности. На собственную жизнь.
И что это не эгоизм. Это нормально.
Через полгода они переехали в другую квартиру. Побольше и подешевле.
– А знаешь, – сказал Артём, собирая детские игрушки, – я теперь понимаю, что такое дом.
– Что?
– Дом – это не место. Дом – это когда мы вместе. И когда честно друг с другом.
Елена улыбнулась.
– Поэт нашёлся.
– Нет, просто понял наконец.
В эти полгода Артём действительно изменился. Он стал другим отцом – более внимательным, более включённым. И другим мужем – более ответственным.
А Елена стала другой женой. Она больше не боялась высказывать своё мнение, не чувствовала себя виноватой за свои потребности.
Тамара Николаевна первое время обижалась, но потом стала звонить. Осторожно интересоваться, как дела, как дети.
– Может, на лето приедете? – спросила она как-то.
– Может быть, – ответила Елена. – На недельку.
И это было правильно. В гости можно ехать. А жить нужно своей жизнью.
Однажды вечером, когда дети уже спали, Елена сидела на кухне и пила чай.
– О чём думаешь? – спросил Артём.
– О том, что мы могли остаться там. И что бы тогда было.
– Ничего хорошего.
– А знаешь, что самое страшное? Что я чуть не поверила, что я плохая мать. Что думаю только о себе.
– Но ты же не поверила.
– В последний момент не поверила.
Они помолчали.
– А если бы поверила?
– Тогда мы бы все были несчастными. И дети тоже.
За стеной засмеялась Софья во сне. Наверное, ей снилось что-то хорошее.
– Слышишь? – шепнула Елена.
– Слышу.
– Вот это и есть счастье. Когда дети смеются во сне.
И это правда было счастье. Не такое, как в красивых картинках про загородную жизнь. Простое, домашнее, настоящее счастье.