Светлана отодвинула занавеску и в третий раз за вечер выглянула во двор. Часы показывали половину двенадцатого. Пётр Сергеевич как раз выходил из подъезда, поправляя куртку. Шёл к своей старенькой машине, которую вчера почему-то помыл до блеска.
— Опять куда-то собрался, — пробормотала она, следя за соседом взглядом.
За два месяца это уже седьмой или восьмой раз. Всегда после одиннадцати вечера, всегда один. Возвращался под утро — она видела свет в его окнах около шести утра, когда сама не могла заснуть.
Светлана закрыла занавеску и вернулась к дивану, где остывал чай в любимой кружке с надписью «Лучшая бабушка». Подарок внучки на прошлый День рождения. Теперь эта кружка казалась насмешкой — внуков видела раз в месяц, да и то на пару часов.
Телефон засветился уведомлением из семейного чата. Фото от невестки: Машенька с грамотой за участие в школьной олимпиаде. Сердечко поставила, написала «Молодец!», хотя хотелось спросить — а почему она узнаёт об этом через три дня?
— Петь, ты куда это ночами ездишь? — спросила она у пустой комнаты, снова подойдя к окну.
Машина уже выезжала со двора. В свете фонаря Светлана успела разглядеть профиль соседа — сосредоточенный, словно он решал важную задачу.
Пётр Сергеевич жил один уже лет пять, с тех пор как жена умерла. До пенсии работал в каком-то НИИ, что-то связанное с техникой. Тихий, вежливый, здоровался всегда первым. Иногда помогал донести сумки из магазина. Обычный пенсионер. Только вот эти ночные поездки...
На следующий вечер Светлана специально задержалась у почтовых ящиков в подъезде, перебирая рекламные буклеты. В половине двенадцатого услышала шаги — Пётр Сергеевич спускался по лестнице. Куртка та же самая, в руках ключи от машины.
— Пётр Сергеевич, добрый вечер, — окликнула она, стараясь, чтобы голос звучал естественно.
Он остановился, обернулся. Лицо усталое, но не раздражённое.
— Светлана Николаевна, здравствуйте. Поздно ещё не спите?
— Да вот, почту разбираю. А вы... по делам куда-то?
Пауза. Пётр Сергеевич переложил ключи из руки в руку.
— По делам, да. Извините, торопюсь немного.
— Конечно, конечно. Удачи вам.
Он кивнул и вышел. Светлана проводила его взглядом через стеклянную дверь подъезда. «По делам в полночь. Какие дела могут быть в семьдесят лет в полночь?»
Дома она включила чайник и села за кухонный стол. В голове крутились разные варианты. Может, внуки живут далеко, и он к ним ездит? Но тогда зачем каждую неделю? Или у него есть женщина? В его возрасте? Хотя почему бы и нет...
— Света, ты что, детективом стала? — проговорила она вслух, наливая кипяток в кружку.
Но любопытство было сильнее. Позже она все-таки решилась. Оделась потеплее, взяла сумочку и спустилась во двор ровно в половине двенадцатого. Пётр Сергеевич как раз садился в машину.
Светлана подошла и постучала в стекло. Он опустил окно, удивлённо посмотрел на неё.
— Пётр Сергеевич, а можно с вами? — выпалила она, сама не веря в свою смелость.
— Простите?
— Ну... мне тоже нужно кое-куда съездить. Поздно, конечно, но срочно очень. А на такси дорого. Подвезёте?
Он помолчал, изучая её лицо в свете приборной панели.
— Светлана Николаевна, а куда вам нужно?
Вопрос застал врасплох. Она не подготовила ответ.
— В... на Чертановскую. К племяннице. У неё проблемы, срочно нужна помощь.
Ложь вылетела сама собой. Никакой племянницы на Чертановской у неё не было.
Пётр Сергеевич снова помолчал, потом кивнул.
— Садитесь.
Светлана обошла машину и села на переднее сиденье. В салоне пахло освежителем воздуха и слегка — табаком, хотя она никогда не видела, чтобы Пётр Сергеевич курил.
— Адрес точный назовёте? — спросил он, заводя двигатель.
— Да, конечно. А вы... вы тоже на Чертановскую?
— Нет. Но довезу, не проблема.
Машина выехала со двора. Светлана украдкой разглядывала соседа. Руки на руле уверенные, спина прямая. Совсем не похож на дедушку, который по вечерам смотрит телевизор в домашних тапочках.
— Пётр Сергеевич, а можно спросить... вы часто по ночам ездите?
Он бросил на неё быстрый взгляд.
— Иногда.
— По работе?
Светофор загорелся красным. Пётр Сергеевич остановился, повернулся к ней.
— Светлана Николаевна, а племянница-то у вас правда на Чертановской живёт?
Вопрос прозвучал спокойно, но Светлана почувствовала, как краснеют щёки.
— Я... то есть...
— Просто любопытно стало, куда я по ночам езжу?
Она кивнула, опустив глаза.
— Извините. Глупо получилось.
— Ничего глупого. Сам бы поинтересовался на вашем месте. — Он усмехнулся. — Адрес настоящий назовёте или домой отвезти?
— Домой, пожалуйста.
Но машину он не развернул. Зелёный свет, и они поехали дальше по Варшавке.
— Раз уж поехали, покатаемся. Расскажу, чем занимаюсь по ночам.
Светлана выпрямилась в кресле.
— Таксую, — сказал Пётр Сергеевич просто. — Вот уже два месяца. Подрабатываю.
— Таксуете? — Она не скрыла удивления. — Но зачем? Пенсия же...
— Пенсии хватает. Дело не в деньгах.
— А в чём?
Он притормозил у обочины, включил аварийку.
— Выйдем, прогуляемся немного? Расскажу, если интересно.
Они вышли из машины. Рядом был небольшой сквер, пустой в это время. Фонари освещали дорожку, где-то вдалеке слышался шум проспекта.
— Знаете, Светлана Николаевна, — начал Пётр Сергеевич, когда они пошли по тропинке, — после того, как Галя умерла, я понял, что ничего не знаю о жизни.
— Как это?
— А так. Сорок лет работал в институте, чертежи чертил, расчёты делал. Дом — работа, работа — дом. Жена, дети, дача. Всё правильно, всё как у людей. А потом остался один и подумал — а что я, собственно, знаю? О людях, о жизни настоящей?
Светлана молчала, вслушиваясь в его слова.
— Сел как-то вечером, стал вспоминать. Дети мои — что я о них знаю, кроме того, что хорошо учились и замуж повыходили? Соседи — кроме того, что здороваются в подъезде? Коллеги по работе — кроме разговоров о планах и отчётах?
Они дошли до скамейки. Пётр Сергеевич предложил присесть.
— И вы решили стать таксистом, — сказала Светлана.
— Не сразу. Сначала просто в интернете читал разные истории. Форумы всякие, блоги. Потом подумал — а что, если самому послушать, что люди рассказывают? Зарегистрировался в приложении и поехал.
— И как?
— По-разному. — Он достал из кармана пачку сигарет, посмотрел на неё и спрятал обратно. — Кто-то просто молча едет. А кто-то... кто-то рассказывает такие истории, что хоть книгу пиши.
Светлана повернулась к нему лицом.
— Какие истории?
— Всякие. На прошлой неделе вёз женщину из роддома. Муж в командировке, рожала одна. Рассказывала, как страшно было, как врачи поддерживали. А радости сколько в голосе! Слушал и думал — вот оно, настоящее. Жизнь настоящая.
— А ещё?
— А ещё вёз парня, который с девушкой расстался. Два года встречались, свадьбу планировали. Она ему сказала, что любит другого. Он переживал всю дорогу, а я не знал, что сказать. Просто ехал и слушал.
Светлана почувствовала, как что-то сжимается в груди.
— Получается, вы... психотерапевт своего рода.
— Не знаю. Просто слушаю. Люди говорят, а я слушаю. Иногда что-то отвечаю, иногда нет. Но каждый раз понимаю — как много я пропустил в своей жизни. Как мало видел, слышал.
Он встал, прошёлся до фонаря и вернулся.
— Светлана Николаевна, а вы... вы счастливы?
Вопрос застал её врасплох.
— Что за вопрос такой?
— Простой. Вы счастливы?
Светлана посмотрела на свои руки, сжала пальцы в кулаки, разжала.
— Не знаю. А должна быть?
— Не знаю. Просто интересно.
Они помолчали. Где-то вдалеке проехал автобус, фары скользнули по деревьям.
— Пётр Сергеевич, а что вы делали до института? В молодости?
— Писал.
— Как — писал?
— Рассказы. Очерки. В молодёжную газету носил, в альманах районный. Даже напечатали пару раз. — Он усмехнулся. — Думал, писателем стану.
— И что случилось?
— Жениться нужно было. Квартиру получать, детей растить. На одни рассказы не проживёшь. Пошёл в институт, там и остался.
— А сейчас? Вы сейчас пишете?
Пётр Сергеевич посмотрел на неё внимательно.
— А зачем вам это знать, Светлана Николаевна?
Она растерялась.
— Просто... интересно. Мне кажется, я тоже много пропустила.
— В смысле?
— В смысле жизни. Работала медсестрой тридцать лет. Мужа растила, детей. Потом внуков помогала нянчить. А теперь сижу дома, телевизор смотрю да в интернете картинки смешные смотрю. И думаю иногда — а что дальше?
— А что хотели делать? В молодости?
Светлана задумалась.
— Учительницей хотела стать. Литературы. Поступила даже в пединститут, но на втором курсе замуж вышла, родила Олега. Пришлось бросить, на медкурсы пойти — выгоднее и практичнее.
— Сожалеете?
— Раньше не сожалела. Семья была важнее. А сейчас... — Она вздохнула. — Сейчас иногда думаю, что ничего особенного в жизни не сделала. Сын вырос, работает, семья у него. Дочка в другом городе живёт, созваниваемся раз в неделю. Внуки меня любят, но у них свои дела. А я...
— А вы?
— А я никому особо не нужна. Прожила жизнь и поняла — следа никакого не оставила.
Пётр Сергеевич сел рядом с ней.
— Светлана Николаевна, а вы помните истории? Из своей жизни?
— Какие истории?
— Любые. Интересные, смешные, грустные. То, что запомнилось.
— Ну... помню, конечно.
— Расскажите одну.
— Зачем?
— Просто расскажите. Первое, что вспомните.
Светлана подумала.
— Помню, как Олег в детстве заболел. Температура сорок, в больнице лежали две недели. Я к нему каждый день ездила, сидела рядом. Он совсем маленький был, пяти лет. Испугался очень, всё время плакал. А я ему сказки рассказывала. Не из книжек, а сама придумывала. Про мальчика-героя, который со всеми болезнями справлялся.
— И что дальше?
— Дальше он поправился. Но дома ещё долго просил те же сказки рассказывать. Говорил, что мои лучше книжных. А я всё новые придумывала. Про того же мальчика, только уже взрослее. Про его приключения, друзей, подвиги всякие.
— Долго рассказывали?
— Да лет до десяти, наверное. Потом он книги читать стал, мои сказки разонравились. А я и забыла про них.
Пётр Сергеевич кивнул.
— А ещё что помните?
— Помню, как в молодости с подругами в театр ездили. Тогда билеты доставали с трудом, но мы умудрялись. После спектаклей в кафе сидели до закрытия, обсуждали. Я всегда могла объяснить, что хотел сказать автор, какая идея в пьесе. Подруги говорили, что у меня талант к анализу.
— И часто так встречались?
— До замужества — каждый месяц. После — реже. Потом совсем перестали. Дети, работа, быт...
Светлана замолчала, погрузившись в воспоминания.
— Знаете что, — сказал вдруг Пётр Сергеевич. — А не записать ли вам эти истории?
— Какие истории?
— Ваши. Про сына, сказки, про театр. Про то, что помните и что показалось важным.
— Зачем их записывать?
— А затем, что они интересные. И важные. Для внуков, например.
Светлана покачала головой.
— Что в них интересного? Обычная жизнь обычной женщины.
— Светлана Николаевна, а вы знаете, что я понял за эти два месяца таксования?
— Что?
— Что не бывает неинтересных жизней. Бывают люди, которые не умеют рассказывать о своей жизни. Или считают её недостойной рассказа.
Он встал, протянул ей руку.
— Пойдёмте, довезу вас домой. А по дороге расскажу, что ещё придумал.
Уже вышел следующий фрагмент истории — переходите по ссылке и читайте продолжение!
Если хочется поддержать — подписывайтесь и давайте делиться впечатлениями. Ваши отклики делают пространство теплее.