— Ты опять потратил последнюю тысячу на свои дурацкие сигареты?! — Валентина швырнула кошелёк на стол так, что по комнате разлетелись мелкие монеты.
— Да что ты разорялась, как базарная торговка! — Сергей даже не поднял глаз от телевизора. — Одна пачка, подумаешь.
— Одна пачка?! Я на работе горб гну с утра до ночи, а ты тратишь мои деньги на свои капризы! Совесть есть?
— Твои деньги? — он наконец повернулся к ней, прищурившись. — А кто тут мужчина в доме? Кто главный?
Валентина фыркнула, вытирая руки о передник. Весь день простояла за станком, потом ещё три часа подрабатывала уборщицей в офисе, а теперь дома готовит ужин для этого...
— Главный? Ты главный безделник! Я всю жизнь честно работала, а ты что делаешь? По диванам просиживаешь штаны!
— Ну началось... — Сергей махнул рукой и громче включил телевизор.
— Не "ну началось"! — она подошла и выключила звук. — Поговорим как люди. Мне платят копейки, я ещё подработки ищу, а ты моими деньгами распоряжаешься, как барин!
— Я твой муж, между прочим.
— Муж?! — Валентина невесело рассмеялась. — Ты паразит, вот кто ты! Когда последний раз работал? Когда хоть копейку в дом принёс?
Сергей поднялся с дивана, лениво потягиваясь. Ему было плевать на её истерики. За двадцать лет брака он привык — покричит и успокоится.
— Слушай, Валька, не доставай. У меня голова болит.
— У тебя всегда что-то болит, когда о деньгах речь заходит! — она ткнула пальцем ему в грудь. — А когда магазин идти или за коммуналку платить, тут я должна!
— Ты же работаешь, вот и плати. Нормально же живём.
— Нормально?! — Валентина взглянула на облупившиеся обои, на старую мебель, которую не меняли уже лет десять. — Ты вообще видишь, как мы живём? Я жру одну картошку, чтобы тебе хоть кусок мяса купить!
— Никто тебя не заставляет.
Эта фраза ударила её как пощёчина. Двадцать лет она тянула семью, экономила на себе, отказывалась от всего, чтобы этот человек ни в чём не нуждался. А он говорит "никто не заставляет".
— Знаешь что, Серёжа? — голос у неё стал тихим, почти спокойным. — Завтра к нам Нинка с мужем приедут. И её сестра с детишками. На день рождения твоей мамы.
— Ну и что? Нормально.
— А вот что. Я им расскажу, какой у меня муж замечательный. Как ты мне помогаешь, как заботишься о семье. Пусть все знают, что за человек со мной живёт.
Сергей наконец насторожился. В голосе жены прозвучало что-то новое, незнакомое.
— Ты чего это?
— А то! Стыдно мне стало врать, что у нас всё хорошо. Буду правду говорить. Что мой муж — тунеядец и дармоед!
— Да ты того... совсем берега попутала? При людях такое говорить...
— А что тут такого? — Валентина усмехнулась. — Правда глаза колет? Стыдно стало? А мне двадцать лет не стыдно было на себе тебя тащить!
Сергей понял, что что-то пошло не так. Жена никогда не говорила таким тоном. Всегда покричит, поругается, но потом делает как он хочет. А тут...
— Валь, ты чего? Может, устала сильно? Иди отдохни...
— Устала? — она горько засмеялась. — Да, устала. Устала быть дурочкой! Устала верить, что ты исправишься! Устала жить с человеком, которому на меня плевать!
Сергей ушёл к соседу "на пять минут", как всегда. Валентина знала — вернётся нескоро, если вообще вернётся сегодня. У Петровича всегда найдётся бутылочка и повод посидеть до утра.
Она опустилась на стул, сбросив туфли. Ноги гудели от двойной смены. Сначала восемь часов на заводе, потом ещё четыре в офисном центре — мыть полы и выносить мусор. Зарплаты едва хватало на самое необходимое, а ещё надо было откладывать на коммунальные платежи.
Когда это всё началось? Наверное, года три назад, когда Серёжу сократили с завода. Тогда он ещё искал работу, ходил по собеседованиям. Потом как-то незаметно перестал. "Везде молодых требуют", "Везде зарплата копеечная", "Лучше подожду нормальное место".
А она тем временем устроилась уборщицей. Временно, конечно. Пока муж не найдёт работу. Временно растянулось на месяцы, потом на годы.
— Что я наделала? — прошептала она, глядя на свои покрасневшие от моющих средств руки.
Раньше Сергей хоть пытался помочь по дому. Мог борщ сварить, посуду помыть. Теперь даже это было для него подвигом. "У меня давление", "У меня спина болит", "У меня настроения нет".
А завтра приедут родственники. Нинка — его золовка, которая всегда подкалывала Валентину за то, что та "простая работяга". Нинкин муж — успешный менеджер, который привык мерить всех деньгами. И мамаша Сергеева, которая до сих пор считала, что сын мог бы найти жену получше.
Валентина встала и подошла к зеркалу в прихожей. Сорок два года, а выглядит на все пятьдесят. Седые прядки в русых волосах, морщинки у глаз, руки рабочей. Когда она успела так постареть?
— И что я им скажу? — спросила она у своего отражения. — Что мой муж безработный уже три года? Что живём на мою нищенскую зарплату?
Всегда раньше она врала. Говорила, что Сергей "между работами", "выбирает получше", "не хочет хватать что попало". Родственники, конечно, понимали, что к чему, но делали вид, что верят.
Но сегодня что-то сломалось внутри. Когда он сказал "никто тебя не заставляет", она почувствовала, как последняя капля терпения перелилась через край.
Телефон зазвонил. Нинка.
— Валька, привет! Завтра к шести приедем. Стол накроешь, как всегда?
— Конечно, — автоматически ответила Валентина. — Как всегда.
— Серёжка как дела? Работу нашёл нормальную?
Валентина помолчала. Обычно она отвечала что-то обтекаемое. Но не сегодня.
— Нинк, а ты знаешь, завтра будет интересно. Очень интересно.
— Это ещё что значит?
— Узнаешь завтра. Удивишься, наверное.
— Валь, ты чего такая странная? Что-то случилось?
— Нет-нет, всё в порядке, — Валентина улыбнулась в трубку. — Просто решила больше не врать. Устала врать.
Утром Сергей вернулся домой с мутными глазами и перегаром. Валентина уже собиралась на работу.
— Куда это ты так рано? — пробурчал он, рухнув на диван.
— На работу, — коротко ответила она. — А ты не забыл? Сегодня гости приезжают.
— Ага... — он закрыл глаза. — Разбудишь к обеду.
— Не разбужу. Сам встанешь, сам приберёшься, сам продукты купишь.
Сергей приоткрыл один глаз:
— Ты чего? Всегда сама готовила.
— Всегда-всегда... — передразнила Валентина. — А теперь будешь сам. У меня смена до четырёх.
— На какие деньги продукты-то покупать? Ты же вчера кричала, что денег нет.
Валентина остановилась у двери и повернулась к нему:
— А вот это, милый, твоя проблема. Как-нибудь изворачивайся.
— Валь, ты того... нормально? — Сергей попытался сесть. — Что за тон такой?
— Нормальный тон. Мужской. Ты же главный в доме, вот и решай мужские вопросы.
Дверь хлопнула. Сергей остался один, пытаясь понять, что происходит с женой.
На работе Валентина была сама не своя. Обычно она старалась не думать о домашних проблемах, сосредотачивалась на станке. Но сегодня руки тряслись, мысли путались.
— Валентина Петровна, может, домой пойдёте? — подошла мастер. — Видно же, что плохо вам.
— Ничего, отработаю. Деньги нужны.
— А что дома-то случилось? Муж заболел?
Валентина горько усмехнулась:
— Муж у меня здоровый. Очень здоровый. Настолько здоровый, что работать не может.
К двум часам Сергей понял, что жена всерьёз. В холодильнике — пусто. В кошельке — мелочь. А гости приезжают через четыре часа.
Он обзвонил всех знакомых, пытаясь занять денег. У Петровича — сам на мели. У Витьки — жена не разрешает давать в долг. У брата — отключён телефон.
— Что за дела такие? — бормотал он, нервно расхаживая по квартире. — Валька с ума сошла, что ли?
В три тридцать он бросился в магазин с последними деньгами — теми, что нашёл в карманах старых курток. Набрал самого дешёвого: хлеб, колбасу сомнительного качества, банку тушёнки.
Валентина вернулась в четыре. Увидела его жалкие покупки и кивнула:
— Неплохо. Хоть что-то сделал.
— Валь, ну что это за спектакль? — он попытался взять её за руку. — Давай нормально поговорим.
— О чём поговорим? — она спокойно отстранилась. — О том, как ты три года ничего не делаешь? Или о том, как тратишь мои деньги на сигареты?
— Так я же... я же ищу работу...
— Ищешь? — Валентина засмеялась. — Когда последний раз резюме отправлял? Когда на собеседование ходил?
Сергей замолчал. Действительно, давно уже не ходил. Надоело слышать отказы.
— То-то же, — продолжила Валентина. — А теперь иди мойся. Скоро гости приедут, и я расскажу им всю правду о нашей семейной жизни.
— Какую правду?
— А такую. Что мой муж — трутень. Что я его содержу, как содержанку. Что он даже дома пальцем не пошевелит.
— Ты с ума сошла! При людях такое говорить!
— А что тут такого? — Валентина принялась резать хлеб. — Стыдно? Тогда может, поработаешь наконец? Или хоть по дому поможешь?
— Я... я найду работу. Обязательно найду.
— Когда? Завтра? Через месяц? Через год? — она повернулась к нему с ножом в руке. — Мне сорок два года, Серёжа. Сорок два! Я на себе тебя тащу уже три года. Хватит!
В дверь позвонили.
— О, гости приехали, — спокойно сказала Валентина. — Сейчас все узнают, какой у меня муж замечательный.
— Валенька! — Нинка влетела в квартиру с букетом цветов. — Ну как дела? Как жизнь молодых?
За ней вошёл её муж Олег — подтянутый мужчина в дорогом костюме, и свекровь Анна Ивановна с внуками.
— Здравствуйте, проходите, — Валентина улыбнулась, но улыбка была какая-то странная.
Сергей суетливо обнимал родственников, краснел, бормотал что-то о радости встречи.
— Серёженька, как дела? — мать погладила сына по щеке. — Работаешь где?
— Да вот... — Сергей замялся. — Между местами пока...
— Он не работает, — спокойно сказала Валентина, ставя на стол тарелки. — Уже три года не работает.
Повисла тишина. Все смотрели то на неё, то на Сергея.
— Валь, ты что? — Нинка нервно засмеялась. — Какие-то шуточки...
— Никаких шуточек, — Валентина продолжала накрывать стол. — Чистая правда. Мой муж — безработный. Живёт на мою зарплату уборщицы.
— Валентина! — зашипел Сергей. — Прекрати!
— А что прекратить? — она повернулась к гостям. — Я вам правду говорю. Он дома лежит, телевизор смотрит, а я с утра до ночи горб гну. Сначала на заводе, потом полы мою в офисах.
Олег откашлялся:
— Валентина, может, не стоит при детях...
— При детях? — она засмеялась. — А пусть дети знают, каким не надо быть! Пусть видят, что бывает, когда мужчина превращается в паразита!
— Что ты несёшь?! — взорвался наконец Сергей. — Совсем берега попутала!
— Я? Берега попутала? — Валентина подошла к нему вплотную. — Это ты попутал! Три года я тебя кормлю, одеваю, квартплату плачу! А ты что делаешь? Сигареты куришь на мои деньги!
— Мама, — тихо сказал один из внуков, — а почему тётя Валя кричит?
— Не кричу, внучек, — Валентина присела перед мальчиком. — Просто рассказываю правду. Твой дядя Серёжа уже большой-большой дяденька, а работать не хочет. Как думаешь, хорошо это?
Мальчик покачал головой.
— То-то же, — она встала и посмотрела на всех. — Даже ребёнок понимает, а взрослый мужчина — нет.
Анна Ивановна вмешалась:
— Валенька, милая, ну что ты так? Сын у меня хороший, может, временные трудности...
— Временные? — Валентина горько рассмеялась. — Три года временные трудности? А я что, не устаю? Не хочу отдохнуть? У меня руки от химии горят, ноги опухают, а он мне говорит — никто тебя не заставляет!
— Валь, хватит! — Сергей попытался взять её за руку, но она отдёрнулась.
— Нет, не хватит! Я всю жизнь честно работала! Сначала в школе училась на отлично, потом институт закончила, потом на заводе старалась. А замуж вышла — и что? Превратилась в дойную корову!
Нинка переглянулась с мужем. Олег явно чувствовал себя неловко.
— Валентина, может, мы как-нибудь в другой раз... — начал он.
— Нет! — Валентина стукнула кулаком по столу. — Сидите! Слушайте! Знаете, что ваш золотой Серёженька вчера сказал? Что это его деньги, потому что он мужчина! Его! А зарабатываю их я!
— Мам, — прошептал Сергей, — ну скажи ей что-нибудь...
— А что я скажу? — Анна Ивановна растерянно посмотрела на сына. — Серёжа, неужели правда не работаешь?
— Я ищу, мам! Просто сейчас кризис, везде сокращают...
— Кризис! — взвилась Валентина. — У всех кризис, а работают все! Даже в пятьдесят лет дворниками идут, а ты в сорок пять на диване лежишь!
— Валентина Петровна, — тихо сказал Олег, — а может, разойдёмся сегодня? Обговорите между собой...
— Обговорили уже! Двадцать лет обговаривали! — она смотрела прямо на Сергея. — Знаете, что я решила? Больше ни копейки ему не дам! Ни на сигареты, ни на пиво, ни на что! Пусть сам зарабатывает!
— Ты что, совсем того? — Сергей побелел. — Я твой муж!
— Муж? — она засмеялась. — Ты нахлебник! Муж — это тот, кто семью обеспечивает, защищает, заботится! А ты только жрёшь и спишь!
В комнате стало так тихо, что слышно было, как тикают часы. Дети жались к бабушке, взрослые не знали, куда деть глаза.
— И знаете что ещё? — продолжила Валентина уже спокойнее. — Завтра иду к адвокату. Подавать на развод. И на алименты. Пусть через суд платит за то, что три года на мне сидел.
Гости уехали через полчаса. Анна Ивановна на прощание прошептала сыну: "Серёжа, она права. Стыдно мне за тебя". Нинка увела детей, не сказав ни слова. Олег молча пожал Валентине руку — в знак поддержки.
Сергей метался по квартире, как зверь в клетке:
— Ты меня опозорила! При всех! При детях!
— Опозорила? — Валентина спокойно убирала со стола. — Это ты сам себя опозорил. Я просто сказала правду.
— Какая к чёрту правда! Ты жена! Должна прикрывать мужа!
— Должна? — она остановилась и посмотрела на него. — А ты что должен? Ничего, да?
— Я найду работу! Завтра же найду!
— Серёжа, — Валентина устало опустилась на стул, — поздно. Слишком поздно. Я больше не верю.
— Дай мне шанс! Неделю дай!
— Три года давала. Три года ждала, когда ты образумишься. Хватит.
Сергей сел напротив, взял её за руки:
— Валь, ну что мы будем делать? Разводиться в нашем возрасте? Кому мы нужны?
— Знаешь что, Серёжа? — она аккуратно высвободила руки. — Лучше быть одной, чем с таким как ты. Лучше есть одну картошку, но знать, что я заработала её сама.
— Ты с ума сошла! Кому ты нужна? Тётка сорок двух лет, уборщица!
Эти слова ударили её, но она не дрогнула:
— Может, и тётка. Может, и уборщица. Зато честная. И сама себя кормлю. А ты? Красавец сорок пяти лет, который три года жену доит?
Сергей вскочил, схватился за голову:
— Да что стало с людьми? Жёны мужей выгоняют! Семьи рушат!
— Это не я семью рушу, — тихо сказала Валентина. — Ты её уже разрушил. Когда решил, что я твоя собственность. Что я обязана тебя содержать.
Она встала, подошла к серванту и достала оттуда шкатулку. Внутри лежали её сбережения — деньги, которые она копила на отпуск. Который так и не наступил.
— Вот, — она протянула ему несколько купюр. — На первое время. Найдёшь, где жить, пока квартиру не разделим.
— Валь...
— Всё, Серёжа. Кончено. — Она сняла обручальное кольцо и положила на стол. — Я всю жизнь честно работала, а ты сделал из меня дурочку. Больше не получится.
Он смотрел на кольцо, не в силах поверить, что всё серьёзно.
— Знаешь, что я сейчас чувствую? — Валентина подошла к окну. — Облегчение. Впервые за три года — облегчение. Будто груз с плеч свалился.
— Ты пожалеешь, — прошептал Сергей. — Будешь жалеть всю жизнь.
Валентина повернулась к нему и улыбнулась — первый раз за много месяцев улыбнулась искренне:
— Нет, Серёжа. Жалеть буду только об одном — что не сделала этого раньше. Кто за это ответит? Только я сама. И отвечаю — больше никого на себе тащить не буду.
Через два часа Сергей ушёл к Петровичу с маленьким чемоданом. Валентина осталась одна в квартире, которая вдруг показалась ей больше и светлее.
— Что стало с людьми? — повторила она его фразу, глядя в зеркало. — А ничего. Люди просто перестали терпеть несправедливость.
И впервые за долгое время легла спать спокойно.