Должен ли "ребёнок быть ребёнком", расти в мире розовых детских, не подозревая о том, что "мир лежит во зле"? Или лучше "ничего не скрывать"? Вопрос возник не "в начале времён", а лишь тогда, когда появились "розовые детские". Возможность изолировать от окружающей боли и страданий хотя бы некоторых. И очень скоро стало очевидно, что искусственная изоляция - это даже хуже, чем "ничего не скрывать". При том, что и то, и другое - крайности. Но если сочувствию учит литература - это "самое то". Как прививка. И рассказы, повести "о жизни в других странах, об освободительной борьбе и детях, которым пришлось воевать" были значительной частью нашего духовного багажа. Именно из детских повестей, а не из учебников, узнавали впервые о голландской революции, разрушении Бастилии, восстании Сипаев в Индии... Но о войне, идущей сегодня, сейчас? Как писать, чтобы сочувствовали, кому надо - и в то же время не формировать образ врага? Ведь война наверняка закончится прежде, чем маленькие читатели выраст