После развода Валик, выгнал Дашу из их квартиры. Она переехала в комнатушку в общежитии. Но словно луч света пробился сквозь мрак, когда нотариус сообщил о наследстве – заброшенном доме в глуши. "Хуже уже не будет, – подумала она, – дно уже пробито". Но, увидев издалека покосившуюся избушку, зарыдала. Она еще не подозревала, какие тайны, и какие встречи уготованы ей в этом забытом всеми месте…
"Ну чего ты ревешь? Я же не на улицу тебя выставил", – говорил Валик. Даша, знавшая его до мозга костей, не верила ни единому слову. Шесть лет, словно клеймо, отпечатались в ее памяти, а последние события сорвали маску, обнажив истинное лицо мужа . Ни капли сочувствия, ни тени раскаяния за содеянное. Измену не спишешь на случайность, особенно когда она, словно ржавчина, разъедала их брак годами.
Любовница Валика, расплываясь в ехидной улыбке, смаковала каждую деталь их "счастливых" отношений. "Мы уже два года вместе. Валентин меня любит, а тебя жалел, думал, куда ты денешься. Но прости, дорогая, – слащаво тянула она, – мне тоже хочется семью. Устала ждать, потеснись". Говорила так, словно речь шла не о живом человеке, а о месте в очереди за дефицитным товаром.
Даша не могла понять такой подлости. Она никогда даже в мыслях не допускала предательства, а Валик, оказывается, давно жил на две семьи, не испытывая ни малейших угрызений совести. И когда правда выплыла наружу, он еще и пытался выставить ее виноватой. "Ну а чего ты хотела, Даша? Было время, ты мне нравилась, но время-то идет… Ты утонула в быту, в работе, а я что? Мне нужна страсть, огонь, а в тебе один лед".
Это в женщине, которая годами готовила его любимые блюда, жертвуя своим отдыхом, которая несла ему всю зарплату, чтобы он не надорвался, выплачивая неподъемную ипотеку, которая всегда встречала его с поцелуем, терпела его придирчивую мать и брата-пьяницу?
Даша была его тенью, растворялась в нем, отдавая всю себя, чтобы в их семье царили мир, покой и благополучие. А он просто решил, что она наскучила, и променял ее на эту искусственную блондинку. И словно ему было мало содеянного, мало обвинений и предательства, он решил добить ее окончательно. Подал на развод – это еще можно было пережить. Но когда она услышала, что квартира остается ему, не выдержала, сорвалась прямо в суде, наговорила лишнего, выставила себя в самом неприглядном свете.
Но судье было плевать на ее истерику и слезы. Перед ним были факты: ипотека оформлена на Валентина еще до брака, все выплаты шли с его карты. Даше был дан срок, чтобы освободить квартиру бывшего мужа. "Даю тебе неделю. И не бойся, на улицу не выставлю. Я тебе комнату в общежитии купил".
И ровно через неделю явился проверить, как идут сборы. Хоть без своей пассии, и на том спасибо. Говорил вежливо, успокаивал, даже предложил помочь с вещами. "Я уже вызвала такси", – холодно ответила она, еще не зная, что, войдя в эту маленькую комнату, захочет плюнуть в лицо бывшему мужу. Тараканы, казалось, оккупировали это жилище задолго до ее появления. Следы их пребывания были повсюду, да и сами они сновали туда-сюда, словно хозяева.
А в дверь, едва она переступила порог, стал ломиться пьяный сосед, жаждущий занять у новоиспеченной жительницы на "пузырь". Мебель была ветхой и помнила, наверное, не одно поколение обитателей этой клоаки. В окнах зияли дыры, заколоченные тонкими листами фанеры, сквозь которые проникал шум улицы.
Даша опустилась на край стула и разрыдалась. Осознание обрушилось на нее тяжким грузом, парализовав волю. Сколько она просидела, захлебываясь в слезах, она не знала. Но, судя по сгущающимся за окном сумеркам, долго.
Подняв голову и обведя взглядом свою новую обитель, Даша заставила себя встать. Оставив чемоданы нераспечатанными, она отправилась на поиски магазина, чтобы раздобыть средство от тараканов. До глубокой ночи она ползала по углам, выводя карандашом ровные полоски вдоль плинтусов, мечтая, чтобы вся эта усатая братия дружно переселилась к Валентину.
Спала, укрывшись с головой. Несмотря на лето, в комнате было промозгло и шумно. Соседи устраивали пьяные дебоши и горланили песни до рассвета. Так потянулись неделя за неделей. Спасала только работа, хоть немного отвлекавшая от кошмара. Коллеги тактично молчали. Бывший муж не давал о себе знать. Даша жила на автопилоте, пытаясь приспособиться к новой реальности. И когда однажды зазвонил телефон, она вздрогнула, осознав, что тишина длится уже несколько месяцев.
Номер был незнакомым, и она ответила с опаской. "Дарья Ивановна Смирнова?" – приятный мужской голос на другом конце провода произнес ее имя с облегчением. "Да, это я. А вы кто?" – "Вас беспокоит нотариус. Мы отправляли вам письмо, но вы не ответили. Ваш родственник оставил вам дом, и если бы вы могли подъехать…" Она слушала, не веря своим ушам. Сначала в груди вспыхнуло тепло, но следующие слова нотариуса окатили ее ледяным душем. Название поселка ей ни о чем не говорило, а скорбный тон нотариуса не оставлял сомнений: место это – настоящая глушь.
"Я приеду, скажите адрес". В конторе ей все разъяснили, и интуиция не обманула: дом в захолустье, старый и ветхий. "И все же это наследство, стоит ли отказываться? Хуже уже не будет. Может, там хоть тараканов нет, да и соседей тоже", – решила она и подписала все необходимые бумаги. Едва получив документы, поехала на вокзал, где с сожалением узнала, что прямого автобуса нет, только с пересадками. Тратиться на такси не хотелось, и, вздохнув, Дарья купила билет, молясь, чтобы не заблудиться.
Два часа тряслась в автобусе, потом еще полчаса по ухабам бездорожья. Наконец, водитель объявил ее остановку. Выйдя, она огляделась, сверилась с листочком, на котором записала адрес, и шагнула в неизвестность. "Да вот там, поверни и прямо до упора", – подсказала какая-то сердобольная старушка, когда Дарья спросила дорогу. Она свернула в указанном месте, прошла немного и, увидев издалека покосившийся дом, заплакала от горя.
Вблизи строение выглядело еще хуже, чем издали. Даша уже взялась за хлипкую калитку, готовая войти, как на забор бросился огромный косматый пес. Собака яростно лаяла, норовя дотянуться до нарушительницы покоя, а женщина застыла в оцепенении.
И тут из дверей старенького дома выглянул седой, как лунь, старик. Он подслеповато прищурился и, увидев гостью, крикнул на пса. Даша готова была провалиться сквозь землю. Она была в шоке, а старик тем временем пошаркал к забору.
"Девонька, тебе кого? Неместная, что ли?" – "Да я уже и сама не понимаю…. Мне сказали, что здесь мой дом теперь, вроде как", – растерялась она и протянула старику бумажку. Тот скрюченными пальцами выхватил листок, поднес его к самым глазам и хрипло рассмеялся.
"Надо же! Значится, родственница Егорыча. А я все гадал, когда ты явишься. Ошиблась ты, девонька". – "Так адрес верный…" – "Адрес-то верный, только у меня без буковки, а у тебя приписка "А". Чуток не дошла ты. Твой дом за моим. Повернуть тебе надо. Ай, да, покажу, чтоб не заблудилась".
И старичок, на удивление бодро, выскользнул за калитку и засеменил куда-то вдоль улицы. "А я другом родственника твоего был. Вредный он, Егорыч, был. Все ворчал, ворчал, говорил, что всех нас переживет. С родней не знался, жадный был до ужаса", – ворчал он, не оборачиваясь.
Даша заслушалась и едва не сбила старика с ног, когда тот вдруг замер и взмахнул рукой. "Пришли, милая, принимай владение," – проскрипел старик, передавая ей ключи.
Она онемела. Высокий забор, за которым, как на картинке, застыл добротный дом. Ухоженный сад, где ни травинки лишней не пробилось сквозь ровные дорожки. Гараж, словно намытый до блеска. "Да, Егорыч жил припеваючи, не чета нам, горемыкам. Машину имел, а нас, стариков, подвезти – удавится. Жадный был, за каждую копейку трясся" – проворчал он, причмокнув губами и кивнув своим невесёлым мыслям. "Ладно, пойду я, а то моя старуха мне плешь проест, что смылся, не предупредив. Ты, если что неясно будет, не стесняйся, приходи, поможем, чем сможем"
Она молча кивнула, судорожно нашаривая в сумочке ключи. Сердце заколотилось. Открывать калитку было до жути страшно. А вдруг ключ не подойдёт? Вдруг старик подшутил, разыграл её? Но нет, ключ легко вошёл в скважину и мягко провернулся. Щёлк. Она переступила порог, шагнула во двор, и дом, вблизи, оказался ещё больше, ещё внушительнее, чем казался с улицы. Снова ключ, снова замок – и дверь подалась, впуская её в мир тишины и достатка. Внутри всё оказалось не хуже, чем в просторной городской квартире.
Новая мебель лоснилась лаком, чистые комнаты дышали свежестью, ванная сверкала белизной. А в гараже, словно драгоценность в шкатулке, красовалась иномарка, почти новая, с ключами, небрежно брошенными в замке зажигания.
Даша опешила. Зря она вполуха слушала старика при чтении завещания, зря была тогда, как в тумане, оглушенная горем. Сейчас же её охватил настоящий, но очень приятный, шок.
Но ещё больше она изумилась, когда, выйдя из гаража, услышала автомобильный гудок, раздавшийся прямо у её забора. Подойдя ближе, она увидела машину бывшего мужа.
Валентин, собственной персоной, стоял у распахнутой дверцы и сверлил взглядом калитку, явно раздражённый задержкой. Завидев Дашу, он моментально расплылся в приторной улыбке.
"Дашенька, я уж заждался! Вижу, ты тут осваиваешься. Ну и как? Хоромы царские!"
"Дом, как дом. Просто никак не пойму, каким ветром тебя сюда занесло?" – ледяным тоном парировала она, скрестив руки на груди. Валик тут же скорчил виноватое лицо.
"Ну что ты такая неприветливая? Я же переживал, волновался. Да и потом, с тех пор, как ты уехала, я многое переосмыслил. Знаешь, Даш, я жалею, что мы расстались. Понял, какую ошибку совершил, и приехал, чтобы сказать тебе об этом. Давай зайдём в дом, поговорим. Мне кажется, у нас ещё есть шанс всё наладить, начать сначала"
Она едва сдержала смех, слушая эту наглую ложь. Ни единому слову она не верила, тем более, что её наметанный взгляд тут же выхватил на пассажирском сиденье распахнутой машины тот самый конверт, письмо, которое она так и не получила. Видать, адресок уточнял, змеёныш.
"Ехал бы ты отсюда, Валентин, пока твоя новая подружка не приревновала. Не о чем нам с тобой говорить"
Лицо его вытянулось, словно ему дали пощёчину. Такой отповеди он явно не ожидал. Даша развернулась, собираясь уйти.
"Даш, ну я же к тебе со всей душой! Мне так жаль!" Она остановилась, обернулась.
"Я вижу, Валик, и прекрасно понимаю, что тебе жаль. Жаль, что моё наследство не попало в твои алчные ручонки. Но поезд ушёл, Валентин. Ничего тебе не перепадёт. Так что уезжай и забудь этот адрес, сделай одолжение"
И, гордо вскинув голову, она ушла, плотно прикрыв за собой калитку, за которой губы сами собой расплылись в улыбке. Не всё так плохо, как казалось. И на её улице, наконец-то, забрезжил праздник.
Спасибо за лайк и подписку