Мы называли это место «Проплешиной». Официально на наших картах оно значилось как «высота 214», но это было вранье. Никакой высоты там не было. Была лишь гигантская, идеально круглая поляна посреди бескрайней тайги, где не росло ничего, кроме чахлого, седого мха. Даже деревья, подступавшие к самому краю, выглядели больными и скрюченными, словно отворачивались от этого места в суеверном ужасе.
Наша геодезическая партия из четырех человек разбила лагерь в километре отсюда. Мы должны были провести изыскания для будущего лесозаготовительного тракта. Работа нудная, монотонная, пропитанная запахом хвои, сырой земли и дешевого табака. Я, Сергей, был в команде самым опытным после нашего начальника, Андрея, — мужика предпенсионного возраста, чье лицо напоминало карту старых дорог. Двое других, Паша и Витя, были желторотыми студентами-практикантами, полными романтики и глупости.
Именно Витя первым нашел «это». Мы работали на краю Проплешины, забивая реперные колья. Лопата Вити с глухим, нехарактерным стуком вошла в землю. Он откопал нечто, похожее на большой кусок старой, дубленой кожи. Оно было размером с ковер, серо-коричневое, и на ощупь — сухое и эластичное. На нем не было ни шерсти, ни чешуи. Просто гладкая, испещренная странными прожилками поверхность.
«Может, шкура лося?» — предположил Паша, с любопытством тыкая в находку сапогом.
Андрей подошел, присел на корточки, потер находку между пальцами. «Не похоже, — пробормотал он. — Слишком тонкая. И запаха нет».
Мы нашли еще несколько таких пластов, лежащих в земле на небольшой глубине. Они были похожи на сброшенную кожу гигантской змеи, если бы змеи были млекопитающими. От них веяло древностью и чем-то глубоко неправильным. Мы постояли, почесали в затылках, сфотографировали для отчета и, стараясь больше не думать об этом, вернулись к работе.
Той же ночью Вите стало плохо.
Все началось с озноба, который не проходил даже у раскаленной печки-буржуйки. Потом подскочила температура. К утру он уже бредил, отбивался от невидимых врагов и что-то бормотал про «тесную одежду». Его кожа пылала, но под ней, казалось, бегал ледяной холод. Мы пытались сбить жар, отпаивали его аспирином и отваром из брусничного листа, но все было бесполезно. К полудню он затих. Просто перестал дышать.
Мы сидели в палатке у его остывающего тела, оглушенные скоротечностью и абсурдностью произошедшего. Андрей по рации связался с базой, доложил о ЧП. Вертолет обещали через два дня, не раньше — погода нелетная. До тех пор нам велели завернуть тело в брезент и положить в самый холодный угол нашего продуктового склада — дощатого сарая, сколоченного на скорую руку.
Следующий день прошел в тяжелом, гнетущем молчании. Мы не работали. Просто сидели, курили и пили чай, стараясь не смотреть друг на друга. Ночь принесла с собой ледяной дождь, барабанивший по брезенту палатки, и новое чувство — липкий, иррациональный страх.
Я проснулся от звука.
Это был не крик и не грохот. Это был влажный, ритмичный, скребущий звук. Словно кто-то пытался оттереть от досок что-то липкое и вязкое. Звук доносился со стороны склада.
«Слышишь?» — прошептал я, толкая Андрея в бок.
Он не спал. Его глаза в темноте блестели, как у зверя. «Медведь, может?»
Но мы оба знали, что это не медведь. Звук был слишком методичным, слишком… осмысленным. Андрей взял топор, я — тяжелый фонарь. Мы вышли из палатки под ледяные иглы дождя.
Дверь склада была приоткрыта. Звук шел изнутри. Я направил луч фонаря в щель. То, что я увидел, навсегда выжгло дыру в моем сознании.
На полу, рядом с разорванным брезентовым коконом, стояло оно. Оно было ростом с Витю. У него были руки и ноги Вити. Но это был не Витя.
Его тело было вывернуто наизнанку.
Снаружи пульсировали темно-красные мышцы, переплетенные синими венами и желтыми потеками жира. Влажно блестели внутренние органы, удерживаемые на месте полупрозрачной пленкой брюшины. Ребра белели, как обглоданные кости, образуя жуткий каркас. А кожа… кожа была внутри. Я видел ее розовую, подкожную сторону, образующую внутреннюю полость этого кошмара. Голова была самым ужасным. Череп был обнажен, а глаза, вывернутые из орбит, смотрели внутрь, на собственный мозг.
Оно двигалось. Оно скребло по дощатому полу, и я понял, что оно делает. Оно пыталось соскрести с кончиков своих пальцев, с обнаженных фаланг, остатки ногтей.
Мой мозг отказался это принимать. Я застыл, не в силах ни закричать, ни пошевелиться. Андрей рядом со мной издал сдавленный, булькающий стон.
Существо повернулось. Его вывернутые глаза не могли нас видеть, но оно нас почувствовало. Оно двинулось к нам — шаркающая, мокрая, хлюпающая анатомическая модель из ночного кошмара. Оно не было быстрым, но в его движениях была неумолимая целеустремленность.
Мы бросились бежать. Не к палатке — к лесу. Мы неслись, ломая ветки, спотыкаясь о корни, не разбирая дороги. За спиной мы слышали его — влажное, чавкающее преследование. Мы бежали, пока легкие не начали гореть огнем, и только тогда рухнули в мокрый мох под сенью гигантской ели.
«Что это было?» — задыхаясь, прохрипел Паша, который выскочил из палатки следом за нами. Его лицо было белым как мел.
«Витя», — выдавил из себя Андрей, и это простое слово прозвучало страшнее любого проклятия.
Мы поняли, что оно ищет. Те «кожи», что мы нашли на Проплешине. Это были старые, сброшенные оболочки. А теперь ему нужна была новая. Свежая.
Мы вернулись к лагерю на рассвете, вооруженные топорами и страхом. Существа нигде не было. Но на земле, от склада к лесу, тянулась мокрая, слизистая дорожка. Паша, самый молодой и напуганный, начал собирать вещи, бормоча, что нужно уходить, бежать пешком до ближайшего жилья.
«Оно в лесу, — отрезал Андрей. — Мы на открытом месте будем для него как на ладони. Остаемся в лагере. Ждем вертолет. И не расходимся».
Это было нашей роковой ошибкой. Мы недооценили его. Оно не было безмозглым зверем.
Оно напало на Пашу, когда тот отошел к ручью за водой. Мы услышали один короткий, захлебнувшийся крик. Когда мы с Андреем прибежали туда, было уже поздно.
Картина, открывшаяся нам, была апофеозом ужаса. Существо прижало Пашу к земле. Оно не кусало и не рвало его. Оно его… раздевало. С хирургической, кошмарной точностью оно подцепило кожу на шее Паши и тянуло ее вниз. Я слышал этот звук — влажный, отвратительный звук отделяемой от мышц ткани. Паша был еще жив. Его глаза, полные безумия и боли, смотрели на нас, а изо рта текли кровавые пузыри. Он не мог даже кричать.
Мы бросились на тварь с топорами. Но она, отшвырнув нас с нечеловеческой силой, закончила свое дело. Одним резким движением она содрала с Паши кожу, как чулок. То, что осталось на земле, уже не было человеком — лишь кровавый, подергивающийся кусок мяса.
А существо, Выворотен, стояло над ним, держа в руках свежую, дымящуюся оболочку. Затем оно начало натягивать ее на себя. Это было похоже на то, как человек натягивает слишком тесный, мокрый свитер. Оно втискивало свою вывернутую плоть в чужую кожу, которая рвалась и растягивалась. Наконец, оно облачилось.
Перед нами стоял Паша. Точнее, нечто в его коже. Кожа сидела на нем неправильно, складками, местами провисая, местами натягиваясь на выпирающих костях. Из пустых глазниц его нового «лица» на нас смотрела первобытная, голодная пустота. Оно сделало шаг, потом еще один, неуклюже, привыкая к новой оболочке. А затем оно заговорило. Голосом Паши. Искаженным, булькающим, но узнаваемым.
«По… мо… ги… те…»
Мы с Андреем бежали. На этот раз — к нашей радиорубке, маленькому домику, где стояла рация и генератор. Это было единственное строение с крепкой дверью. Мы заперлись внутри, забаррикадировав дверь столом и ящиками с оборудованием. Снаружи начало темнеть.
Всю ночь оно ходило вокруг дома. Оно не ломилось. Оно просто ходило, и иногда скреблось в дверь. А потом оно начало говорить. Голосом Паши. Оно звало нас по именам. «Сергей… Андрей… Выпустите. Мне холодно…» Оно использовало его воспоминания. Оно знало наши имена.
Под утро все стихло. Мы просидели в тишине несколько часов, боясь пошевелиться. Наконец, Андрей не выдержал. «Нужно проверить. Может, оно ушло».
Он осторожно отодвинул баррикаду и приоткрыл дверь. Снаружи было тихо и пусто. Мокрое от дождя тело Паши исчезло.
«Ушло», — с облегчением выдохнул Андрей.
И в этот момент крыша над его головой проломилась.
Существо не ушло. Оно залезло на крышу и ждало. Оно проломило прогнившие доски и рухнуло прямо на Андрея. Я видел лишь мельком, как оно навалилось на него, как его новое, плохо сидящее лицо Паши исказилось в гримасе усилия. Я не стал ждать. Я выскочил из двери и бросился к палатке, где у нас хранились канистры с бензином для генератора.
Я схватил канистру и зажигалку. Когда я обернулся, оно уже выходило из радиорубки, волоча за собой изувеченное тело Андрея. Оно бросило его на землю и повернулось ко мне. Теперь оно двигалось увереннее, быстрее. Оно почти привыкло к своей новой коже.
Я плеснул бензином ему под ноги. Оно замерло, непонимающе глядя на лужу. В его глазах, глазах Паши, на секунду мелькнуло что-то похожее на узнавание.
«Серега…» — прохрипело оно.
Я чиркнул зажигалкой и бросил ее.
Пламя взметнулось с голодным ревом. Существо вспыхнуло, как факел. Обнаженная мышечная ткань и жир оказались невероятно горючими. Оно закричало. Но это был не человеческий крик. Это был высокий, вибрирующий вой, звук горящей, страдающей плоти. Оно металось по лагерю, превращаясь в обугленную, вопящую статую, пока не рухнуло на землю и не затихло.
Вертолет прилетел на следующий день. Я сидел один посреди разгромленного лагеря, рядом с двумя телами и одним обгоревшим нечто. Я пытался объяснить. Рассказал все, как было. Они смотрели на меня, как на сумасшедшего. В их отчете потом написали: «Вспышка коллективного психоза на фоне изоляции, приведшая к трагедии. Выживший, Сергей, находится в состоянии глубокого шока».
Меня списали. Долго таскали по врачам, пичкали таблетками. Но они не могли вылечить то, что я видел.
Я выжил. Но я не уверен, что это конец. Иногда, когда я остаюсь один, я смотрю на свои руки. На свою кожу. И мне кажется, что это просто одежда. Временная оболочка. И я чувствую, как под ней, в глубине, что-то шевелится. Что-то холодное, мокрое и вывернутое наизнанку. И оно ждет. Ждет, когда эта оболочка станет ему тесной.
Так же вы можете подписаться на мой Рутуб канал: https://rutube.ru/u/dmitryray/
Или поддержать меня на Бусти: https://boosty.to/dmitry_ray
#крипипаста #бодихоррор #выворотни #русскийхоррор