Вчера в мой кабинет пришла курьер — женщина, которая говорила так, будто извинялась за каждое произнесенное слово. Я подписал все бумаги, получил посылку, но она задержалась у двери.
— Извините, — наконец произнесла она, смотря мне в глаза только в момент, когда говорила "спасибо", — я вижу, вы психолог. Может показаться странным, но... можно с вами поговорить?
Она обвела взглядом мой кабинет.
— Я часто развожу посылки по офисам, но к психологам попадаю редко. А сегодня... сегодня мне очень нужно с кем-то поговорить. С кем-то, кто поймет.
За годы работы я понял — когда человек случайно оказывается в кабинете психолога и просит поговорить, значит, ему действительно некуда больше идти со своей болью.
Мы сели на дива. Алиса — так она представилась — долго молчала, разглядывая дипломы на стене.
— Знаете, — начала она медленно, — я всегда думала, что самое страшное в жизни — это когда тебя предают незнакомые люди. Оказалось, гораздо хуже, когда это делают родные.
Она подняла глаза — в них была такая боль, что хотелось отвернуться.
— Месяц назад я была на свадьбе двоюродной сестры. Красивая свадьба, много гостей, все при параде. Анна выходила замуж за хорошего парня, я искренне радовалась за неё. Мы с детства дружили, хоть и виделись редко.
Алиса замолчала, собираясь с мыслями:
— Когда дошла очередь до подарков, я подарила молодым конверт с двадцатью тысячами. Не хвастаясь, не выпендриваясь. Просто от души. Анна расплакалась, обнимала меня, говорила спасибо. Я была счастлива, что смогла порадовать её в такой день.
Голос Алисы стал жёстче:
— А через два дня мне позвонила тётя Наталья — мать Анны. И знаете, что она сказала? "Алисочка, дорогая, спасибо за щедрость. Только вот проблема — у меня есть ещё одна дочь, Виктория. Она замуж вышла четыре года назад. Ты ей тогда ничего не подарила. Теперь нужно исправляться — тоже двадцать тысяч."
Алиса резко встала, прошлась по кабинету:
— Я сначала не поняла. Думала, она шутит. "Тётя Наташа, но меня же на свадьбу Вики не приглашали. Я даже не знала, что она замужем." А она мне: "Это мелочи. Главное — справедливость. Нельзя одной дочери больше, другой меньше."
— Что вы чувствовали в тот момент? — спросил я.
Алиса села обратно, сжала руки в кулаки:
— Растерянность. Полную растерянность. Как будто меня обвиняют в преступлении, которого я не совершала. Я же подарила деньги от сердца, потому что была на празднике, разделяла радость. А теперь получается, что я кого-то обидела?
Слёзы навернулись на её глаза:
— Знаете, что самое больное? Она говорила со мной таким тоном, будто я должница. Будто я что-то украла у семьи. "Виктория узнала про подарок Анне и очень расстроилась. Четыре года ждёт справедливости."
— Как развивались события дальше?
— Я сказала, что подумаю. Наталья Борисовна сразу повеселела: "Конечно, деточка, думай. Только не затягивай. Викочка уже переживает." И повесила трубку.
Алиса потёрла виски:
— Я сидела с телефоном в руках и не понимала, что происходит. Мой подарок, который я дарила с любовью, превратился в повод для скандала. Вместо благодарности — требования.
— И что было дальше?
— На следующий день позвонила мама. Оказывается, тётя Наташа уже до неё добралась. Мама говорила осторожно, но я чувствовала — её тоже обработали. "Алисочка, может, действительно стоит что-то послать Вике? Чтобы в семье мира не нарушать."
Голос Алисы задрожал:
— А потом мама добавила: "Знаешь, твоя тётя очень настойчивая. Она уже полгорода обзвонила, всем рассказывает, что ты Анне двадцать тысяч подарила, а Вику обделила. Говорит, какая ты неблагодарная — она тебя в детстве конфетами кормила, а ты теперь её дочь унижаешь."
Я увидел, как сжимаются её пальцы:
— Понимаете, что со мной творилось? Я начала сомневаться в себе. Думать — может, я правда не права? Может, надо было заранее узнать про всех замужних родственниц и всем одинаково подарить? Может, я эгоистка?
— Это называется газлайтингом, — сказал я. — Когда вас заставляют сомневаться в собственной адекватности.
Алиса кивнула:
— Я пыталась дозвониться до сестёр. Хотела поговорить напрямую, без посредников. Но Анна трубку не брала, а Виктория вообще отключила телефон. И тогда я поняла — они даже не знают о требованиях матери. Наталья Борисовна действовала сама.
— Как вы решили поступить?
Алиса выпрямила плечи:
— Я набралась смелости и перезвонила тёте. Сказала: "Наталья Борисовна, я подарила Анне деньги, потому что была на её свадьбе. Это был знак уважения к событию. Требовать подарок за мероприятие, где меня не было, странно."
Она горько усмехнулась:
— А знаете, что она ответила? "Это не важно! У тебя две двоюродные сестры, значит, подарки должны быть равные. Иначе получается, что Анна тебе дороже Вики. Это несправедливо!"
— Классический манипулятивный приём, — заметил я. — Подмена понятий.
— Точно! Она создавала ложную дилемму. Либо я плачу всем поровну, либо я плохой человек. Третьего не дано.
Алиса встала, подошла к кулеру, набрала воды в стакан:
— Разговор закончился скандалом. Она кричала, что я жадная, что забыла, кто меня воспитывал, что позорю семью. А я... я не выдержала. Сказала: "Я не буду посылать деньги людям, которые не хотели видеть меня на своём празднике."
— Как она отреагировала?
— Бросила трубку. И полгода не звонила. Я думала — всё, конец отношениям. Но знаете что? Я чувствовала облегчение. Будто сняла с плеч тяжёлый груз.
Алиса села обратно:
— А потом, перед своим юбилеем, она снова объявилась. Звонит, сладким голосом: "Алисочка, я праздную юбилей в субботу. Придёшь? Мне нужно знать количество человек." Как будто ничего не было.
— И что вы ответили?
— Сначала растерялась. Хотела было согласиться — всё-таки родственница, юбилей. Но потом она добавила: "Только чтобы подарок был приличный. А то придёшь с пустыми руками, а потом будешь говорить, что тут опять другие обстоятельства."
Алиса рассмеялась, но смех был болезненным:
— И тогда до меня дошло. Она звала меня не потому, что соскучилась или хотела помириться. Ей нужен был подарок. Я была для неё не племянницей, а источником денег.
— Что вы сделали?
— Сказала, что не приеду. Но переведу деньги — пять тысяч. Не из жадности, а из принципа. Хотела показать разницу между искренним подарком и данью.
Алиса вздохнула:
— Она обиделась на сумму. Не поблагодарила, не поздравила в ответ. С тех пор молчит. И знаете что? Мне спокойно. Потому что я понимала — некоторые люди любят не тебя, а то, что ты можешь им дать.
Мы помолчали. За разговором незаметно прошёл час.
— Самое страшное в этой истории, — продолжила Алиса, — что я чуть не сломалась. Чуть не согласилась играть по их правилам. Из-за чувства вины, которое мне навязали.
— А что помогло устоять?
Она задумалась:
— Подруга. Она выслушала всё и сказала: "Алис, ты делаешь подарки, а не выплачиваешь налоги. Никто не имеет права требовать от тебя "справедливого распределения щедрости"." И тогда я поняла — права.
Алиса посмотрела на часы:
— Знаете, почему я вам всё это рассказала? Потому что до сих пор болит. Не из-за денег — из-за разрушенных иллюзий. Я думала, что родственники — это те, кто тебя поддерживает. А оказалось, что некоторые готовы превратить твою доброту в оружие против тебя.
— Как вы сейчас живёте с этим?
— Лучше, чем раньше. Больше не участвую в семейных торгах. И не чувствую себя виноватой за чужую жадность.
Она встала, готовясь уходить:
— Самое главное, что я поняла — щедрость должна исходить от сердца, а не от страха. Когда тебя заставляют дарить, это уже не подарок. Это дань.
Проводив Алису, я думал о её словах. История простая, бытовая, но сколько боли стоит за ней. Как легко разрушить доверие человека, превратив его доброту в повод для шантажа.
И как важно уметь сказать "нет" даже родным людям, когда они пытаются использовать твою любовь против тебя самого.
Алиса научилась этому ценой разорванных семейных связей. Но зато сохранила самое главное — уважение к себе.
Если вам понравилось, поставьте лайк.👍 И подпишитесь на канал👇. С вами был Изи.
Так же вам может понравится: