Если вы когда-нибудь задумывались, как выглядел бы роман, написанный после переедания борща с грибами, запитого философским компотом, то вот он — «Осколки разбитых иллюзий». Это когда автор берёт метафору, разгоняет её до гиперсветовой скорости и врезается ей в лоб читателю. Больно? Да. Неожиданно? Нет.
Жил-был Арман. Не бог весть кто — просто юноша с вечно нахмуренным лбом и подозрением на философский зуд. И вот находит он кристалл. Не просто кристалл, а такой, что начинает ему показывать, кем бы он мог быть. Богатым. Одиноким. Сильным. Смешным. Глупым. Ну, вы поняли. Телемарафон альтернативных «я», с лёгкой примесью психоделии.
Каждый осколок — новая вариация жизни. И вот уже бедный Арман бегает по своим «если бы», как белка в колесе, только вместо орешков — экзистенциальные кризисы.
О, этот приём с осколками. Прямо хочется вскочить и зааплодировать Гансу Христиану: мол, ну вот, опять украли. Кай хотя бы видел зло, а Арман — тоску с претензией на откровение. Всё это уже было. Только без шапки-ушанки и такого количества пыльных пафосных слов.
Книга развивается по схеме: герой — страдает. Герой — открывает новый осколок. Герой — снова страдает. Герой — рассказывает друзьям. Друзья — делают большие глаза. Потом всё по новой. Седьмой круг страдальческого ада, только вместо Вергилия — Лина и Максим.
На середине книги уже хочется крикнуть: «Арман, милый, выбери хоть одну реальность и сядь! Просто сядь и посмотри в окно!» Но нет. Он продолжает. Как будто у него подписка на безлимитные вселенные и он не хочет терять бонусы.
Автор явно умеет писать. Но как бы это сказать… Слов слишком много. А действий — как в музее восковых фигур. Всё красиво, но не двигается. Каждое слово как будто с одобрения литературного Папы. А читателю-то что делать? Умирать на пятой странице внутреннего монолога?
Диалоги здесь как попытка пошутить на похоронах: все напряжены, а звучит неловко. Герои разговаривают, но ты всё время ощущаешь, что кто-то за кадром держит табличку «глубина» и размахивает ею.
Ли и Максим кажутся иногда немного обделенными. Их, кажется, писали, чтобы оттенить Армана. Лина — чувствует. Максим — шутит. Всё. Характеров — как у сломанных чайников. Стоят на полке сюжета и тихо свистят.
Проблемы, как на ладони
Во-первых — избыточность. Казалось бы, можно сказать «по минимуму», но автор решил, что каждое слово должно быть повторено минимум трижды — на случай, если мы с первого раза не прониклись. Страдания, мысли, переживания — всё в количестве «на вынос», как будто у читателя дома закончились эмоции.
Во-вторых — штампы. Альтернативные миры? Есть. Таинственный артефакт? Конечно. Друзья, нужные лишь для того, чтобы герой казался философом? Подано. Ничего нового, только старое, слегка посыпанное туманом и фразами про выбор.
Третье — предсказуемость. Видение? Герой печален. Второе видение? Он ещё печальнее. Третье? Ну вы поняли. К пятому ты уже угадываешь не только, что он скажет, но и какую гримасу скорби при этом изобразит.
И наконец — переобъяснение. Автор не просто говорит, что герой чувствует. Он говорит, почему он это чувствует. Потом поясняет, зачем нам это знать. А потом — повторяет всё заново, но уже с метафорой. И вот ты сидишь, как на лекции, только без права задать вопрос: «А зачем мне это всё, простите?»
А если всё-таки поискать хорошее?
Да, да. Есть пара сильных мест. Концовка — аккуратная, не кричащая. Язык — в отдельных местах чёткий, почти поэтичный. Идея — не без потенциала. Но как говорится, извините, вы опоздали: поезд ушёл, читатель устал.
«Осколки разбитых иллюзий» — это как попытка сварить борщ по рецепту бабушки, но вместо картошки — философия, вместо свёклы — страдания, а вместо соли — цитаты из внутренних монологов.
Книга не плохая — она просто слишком хочет быть важной. Проблема в том, что читателю нужна история, а не методичка по самокопанию. Если бы её сократили, добавили иронии и хотя бы немного действия, она бы заиграла. А так — это поэма о том, как не надо бояться быть скучным. Просто будь собой — даже если ты Арман.
Взять, пролистать, задуматься. Потом пойти и перечитать Андерсена. У него хоть Снежная королева не занудствовала.