Ирина, уставшая после рабочего дня, поставила на стол чайник, когда в дверь, не звоня, вошла Валентина Игоревна.
- Опять у тебя двери нараспашку, - проворчала женщина, бухнувшись на стул. - Неряха ты какая-то...
- Мама, ты пришла меня отчитывать? - Ирина резко оборвала все ворчания матери.
- Нет, я пришла поговорить, – заерзала на стуле Валентина Игоревна. - Есть, о чем...
- Да, говори, конечно, мама. Чай будешь? - Ирина тяжело вздохнула, предчувствуя бурю.
- Чай? Какое там чай! – женщина отмахнулась. Ее голос зазвенел, набирая высоту. - Я вчера узнала от невестки, что Софочка наша... в общежитии жить собирается?! В этот ужас, где бог знает кто живет?!
Женщина вопросительно уставилась на дочь, словно пыталась просверлить ее взглядом.
- И это вместо того, чтобы у родной тетки жить, где места навалом!
Ирина сразу же поняла, что мать говорила о ней. Супруги проживали в своей квартире больше пяти лет, детей у них не было, так как они решили сначала выплатить ипотеку, а потом уже думать о пополнении в семействе.
Брат с женой и взрослой дочерью проживали в соседнем городке, в ста семидесяти километрах от областного центра.
В этом году Софья закончила школу и поступила в университет. Соответственно, возникла необходимость в общежитии.
Брат ни слова не сказал сестре по этому поводу, зато быстро активизировалась их мать, которая проживала в этом же городе.
- Мама, мы сто раз это обсуждали... - Ирина нахмурила брови.
- Обсуждали?! – перебила Валентина Игоревна, ее щеки залил гневный румянец. - Ты отмахнулась тогда, когда я только намекнула тебе по поводу этого... А теперь вот, все решено за спиной! Моя родная внучка будет жить в общаге, хотя может жить у родной тетки! Просто в голове не укладывается, как так... Данила же не против?!
Зять с удивлением приоткрыл рот. Он не хотел, чтобы София пять лет жила с ними.
- Молчишь? Значит, против? Не хочешь? Почему? - Валентина Игоревна с досадой поджала губы.
- Потому что мы квартиру покупали не для того, чтобы в ней жили посторонние, - сухо бросил Данила.
- Вот как? Вообще-то София - родная племянница твоей жены! - с возмущением проговорила теща.
- И что? - Ирина медленно выпрямилась.
Усталость в ее глазах сменилась холодным, твердым огнем. Она посмотрела не на мать, а на Данилу, словно искала опору.
- Что? Тебе не стыдно?
- Стыдно, мне? – тихо спросила Ирина. - Стыдно за что? За то, что мы с мужем работаем на двух работах, чтобы побыстрее закрыть ипотеку и завести своего ребенка? Общежитие при этом вузе – единственный реальный вариант...
- Если вы только не хотите взять внучку к себе, - поспешил вмешаться в разговор Данила.
После слов зятя лицо Валентины Игоревны побагровело. Она сделала шаг к столу, ее пальцы сжались.
- Я? К себе? А ты не забыла, сколько мне лет? Думаешь, я пригодна для того, чтобы сидеть с внучкой?
- Нет, отлично помню, - парировала в ответ женщина. - Зачем сидеть с Софией, которой исполнилось восемнадцать лет?
Валентина Игоревна растерянно захлопала редкими ресницами, готовясь возмутиться.
- Вот именно, что ей исполнилось восемнадцать лет! После пар ей захочется сходить по городу погулять, пообщаться с ровесниками... Я рано ложусь спать... Мне нужен покой...
- Ты на пенсии и успеешь за день выспаться. К тому же, на твоей территории действует твои условия, - настаивала на своем Ирина.
Валентина Игоревна округлила глаза и посмотрела на дочь и зятя, словно впервые их увидела.
Ее лицо, побагровевшее минуту назад, начало бледнеть, но глаза загорелись обидой и бессильным гневом.
– Выспаться за день? Я днем не сплю - к твоему сведению! – ее голос сорвался на визгливую ноту. – Мне, по твоему мнению, не нужен покой и сон? Я всю жизнь на ногах, здоровье ни к черту... Да я по ночам от сердца таблетки пью! Ты хоть раз спросила об этом?! - она вскочила, стукнув кулаком по столу так, что чашки задребезжали.
– Хорошо же ты, мама, придумала. Свалить всю ответственность на нас, - скрестила руки на груди женщина.
- Ну надо же! Всегда ты знаешь лучше! Всегда права! А теперь еще и мою жизнь устраивать вздумала? "Твои условия"! Какие условия?! Чтобы я в свои годы превратилась в прислугу для взрослой девчонки и чтобы она тут хозяйничала? Нет уж! – Валентина Игоревна затрясла кулаками от ярости. – Я свое отслужила! Воспитывала вас, носилась как угорелая! Теперь хочу спокойно дожить! Понимаешь? Спокойно!
Валентина Игоревна заметалась, а потом, схватив свою сумку, с силой застегнула замок.
Резко развернувшись и не глядя ни на кого, она пошла к выходу. Дверь она не просто хлопнула – она ее врезала со всего размаху.
В наступившей тишине было слышно только тяжелое дыхание Ирины. Данила стоял, сжав кулаки, его обычно спокойное лицо было искажено гневом и отвращением к происходящему.
Ирина медленно опустилась на стул. Мать предпочла собственный комфорт и обиду – родной внучке.
И показала свое истинное лицо, когда дело коснулось лично ее. Валентина Игоревна рассчитывала на то, что "свалит" Софию и уход за ней на другого человека, чтобы потом можно было сказать "недоглядели", " не усмотрели", " не проконтролировали".
К тому же, женщине хотелось выслужиться перед сыном и невесткой и показать, мол, какая она молодец.
Однако все пошло не по плану, и Валентине Игоревне пришлось удалиться ни с чем.
По пути домой она позвонила сыну и с горечью в голосе сообщила о том, что ничего не вышло.
- Не хочет родная тетка брать к себе племянницу. Вот какая родня нынче пошла. Раньше такого не было, родство ценили, - с надрывом в голосе ответила Валентина Игоревна.
- Мама, я и не просил о помощи. Софии уже предоставили место в общежитии, - сухо ответил Борис. - Нечего Ирку дергать.
- Так бы присмотр хоть какой-никакой был... - тяжело вздохнула женщина, которая никак не могла смириться с отказом.
- Мама, раз так переживаешь, возьми Софию к себе, - с насмешкой в голосе произнес сын.
Едва он произнес эти слова, как Валентина Игоревна спустила на него всех собак.
Она так истошно заголосила, что прохожие вздрогнули и, как ошпаренные, отскочили от нее в сторону.
Борис не стал слушать обвинений матери по поводу того, что они с сестрой хотят свести ее в могилу и положил трубку.