— Вика, Олег сказал, что вы дачу купили? — спросила у меня моя мать.
— Да, — ответила я.
Я уже пожалела, что ответила на звонок, потому что понимала, что будет дальше.
— А со мной почему не посоветовались?
— Мы же для себя дачу покупали, а не для тебя, поэтому и выбирали то, что подойдёт всем: и нам с Димой, и детям.
— Ты сама слышишь, что говоришь? С тринадцатилетней Настей посоветовались, а с матерью — нет? Я вообще не понимаю, зачем вы деньги потратили. У меня отличная дача — приезжайте, живите хоть всё лето!
Я тяжело вздохнула. Я помнила эти поездки к матери на дачу. Не успевали мы выгрузить из машины сумки с продуктами, как сразу выяснялось, что в доме срочно требуется что-то отремонтировать, а в огороде — прополоть, подвязать, полить, собрать и далее по списку.
— Мама, твоя дача в 100 км от города, да ещё 5 км от шоссе — по грунтовке. А до нашей — всего 30. Мы от дома за полчаса доезжаем.
— Ничего страшного. Зато у нас природа нетронутая, а у вас там, наверняка, пыльная дорога под окнами проходит, — продолжала упорствовать мать.
— А вот и нет! Между посёлком и шоссе — берёзовая роща. Я от дома за 5 минут могу добежать до речки, так что дети очень довольны, — ответила я.
— А водопровод есть? У меня вода прямо на участок проведена.
— У нас и водопровод есть, и свой колодец прямо на участке. Вода очень чистая и вкусная.
— А дом, наверное, ремонтировать надо? Сколько сейчас денег на ремонт ухнет? — спросила мать.
— Нет, дом крепкий. Большая кухня и две комнаты. И баня есть. А когда снег сойдёт, Дима с детьми будет беседку строить.
— Ну ладно. Как станет теплее, приеду, посмотрю, что вы там умудрились купить, — ответила мать.
Я занялась приготовлением ужина. Я чистила картошку и думала, что эпопея с покупкой дачи ещё не закончилась. Мама обязательно приедет и начнёт устанавливать свои порядки. Моя мама, Татьяна Ивановна, всегда себя считала великим агрономом. Подсмеивалась над соседями, которые выращивали в теплицах какие-то новые сорта помидоров, и раздавала направо и налево советы — что когда сажать и как ухаживать за огородом. Но работать на грядках она заставляла других, ссылаясь на то, что у неё больная спина.
Через пару недель мать снова позвонила мне, чтобы спросить, не нужны ли мне семена.
— Зачем? — удивилась я.
— Как зачем? Начало марта — пора рассаду сажать.
— Мама, мы не собираемся ничего сажать. Может, одну грядку зелени. Так это я и в июне посажу.
— Ты что? Столько земли — а ты ничего сажать не будешь? И до вас дошла мода — дачу покупать для отдыха?
— Да, мама. Мы на даче будем отдыхать: купаться в реке, ходить в лес за грибами. А посажу я только цветы.
— И, конечно, будете собирать компанию на шашлыки, — добавила мать.
— Иногда будем, — согласилась я.
— Понятно. Ещё одна семейка лентяев, — заявила мать и бросила трубку.
Прошло два с половиной месяца. Я даже удивилась: мать больше ни разу про дачу даже не вспомнила. Посмотреть дом и новую беседку приехала, всё обошла, но никаких замечаний не сделала и советов не дала. Однако у меня на душе было как-то неспокойно. Я очень хорошо знала свою маму.
Всё прояснилось в последние выходные мая. Я высаживала цветы в палисаднике, Дмитрий возился в мастерской, которую устроил в сарае. Неожиданно возле ворот остановилась машина, из которой вышли мать и Олег — муж Анны, моей старшей сестры. Мать сразу зашла в калитку, а Олег стал вытаскивать из машины ящики с рассадой и заносить их во двор.
— Ты что делаешь? — спросил его Дима.
— Делаю, что велено, — ответил тот. — Все вопросы — вон туда, — показал он на тёщу.
— Мама, я же тебе говорила, что ничего сажать не буду, — сказала я.
— Ты не будешь, зато я буду, — сообщила мать. — Я на это лето свою дачу Анне с Олегом отдала. Пусть сами там хозяйничают, а я тут у вас огород посажу.
— Татьяна Ивановна, у нас огород не планируется. Мы здесь отдыхать хотим, а не плантации разрабатывать.
— Ну то, что вы лентяи, я уже поняла. Не хочешь работать — не работай, а мне не мешай. У людей по шесть соток — и они с них по 2–3 семьи кормят. А у вас земли втрое больше, а вы решили тут какие-то барбекю устраивать! — не на шутку разошлась моя мама.
— Так, не будем спорить, — сказала я. — Мама, ты проходи в дом. Я сейчас закончу с цветами и подойду.
— Дим, — сказала я мужу, когда мать ушла в дом, — давай выделим ей немного земли в конце участка, там, где в следующем году хотим выкопать пруд. Пусть делает свои грядки — но сама.
— Не получится. Татьяна Ивановна как всегда покричит, что всё сама делать будет, а потом начнёт: «Дима, мне вот здесь грядку вскопай», «Денис, быстренько бочку для полива наполни»... Плавали — знаем.
— В этот раз у неё сбросить на вас работу не получится, — сказала я и зашла в дом.
— Мама, ты точно будешь заниматься огородом сама? — спросила я.
— А я всегда всё сама делаю. От вас, лентяев, помощи не дождёшься, — ответила мать.
Я положила перед ней лист бумаги и сказала:
— Пиши: «Я, Смирнова Татьяна Ивановна, обещаю, что на огороде буду работать одна и никого о помощи не попрошу». Ставь число и подпись.
— А если я не подпишу? — спросила мать.
— Тогда вся твоя рассада так и загнётся в ящиках.
Мать подвинула к себе лист бумаги и написала то, что требовала я.
— А теперь я этот листок уберу и буду доставать только тогда, когда ты станешь заставлять кого-нибудь из нас полоть грядки или копать картошку, — сказала я.
Мама с зятем пошли в конец участка. Дима отмерил примерно 2 сотки под огород.
— Мало, — сказала ему тёща. — Добавь ещё.
— А не надорвётесь? — поинтересовался он.
— Ничего. Я к труду привычная. В отличие от вас, — заявила она.
На следующий день Дима поставил на границе огорода невысокий забор, а мама приступила к разбивке грядок. Конечно, копать было тяжело.
— А мы у себя грядки всегда мотоблоком делали, — сказала она за обедом.
— Ну, у нас культиватора нет. Он нам не нужен, — ответил ей зять.
— Может, у кого из соседей есть? — спросила она у Димы.
— Не знаю. Пойдите, спросите. Только свою технику никто не даст.
— Прийти и вскопать могут, но надо будет за работу заплатить, — сказала я.
К вечеру воскресенья мать посадила только половину привезённой рассады. Когда мы уезжали домой, она сказала, что доделает всё и завтра приедет в город на автобусе. Но закончила она только к вечеру вторника и решила домой не ездить, а до выходных пожить на даче. Тем более она знала, что в эту субботу мы будем отмечать мой день рождения, и здесь соберутся в гости и Анна с Олегом, и все внуки.
— Да, — сказала мне мама, когда гости разъехались. — Шашлыки есть и песни петь, конечно, веселее, чем морковь полоть. И ведь никто не поинтересовался: «А не надо ли мне помочь?» И вот Дениска, и Настя, и Анины девчонки — даже не подумали спросить.
— Мама, ну мы с тобой договаривались, что с огородом ты помощи не просишь. А у Дэна в понедельник экзамен — сессия началась, вот он и уехал вместе со всеми, чтобы завтра ещё позаниматься.
Всё лето мы приезжали на дачу только по выходным. Дима ходил на рыбалку или что-то делал в мастерской. Пару дней он выделил на то, чтобы покрасить фундамент дома. Я собирала малину, потом смородину и крыжовник, и варила варенье. А мама всё время возилась на своём огороде.
В середине августа мы с мужем и дочкой улетели на две недели к морю. А когда вернулись, мне тут же позвонила мать:
— Вика, приезжай. Я на даче. Что-то в спину вступило — разогнуться не могу.
Со спиной действительно была беда. Маме пришлось даже немного в больнице полежать. Больше всего она переживала, что у неё осталась не выкопана картошка.
— Да выкопали мы твою картошку, — сказала я ей, когда пришла навестить. — Выкопали, просушили и в погреб опустили. Выйдешь из больницы — Дмитрий тебе привезёт сколько скажешь.
В следующем году, где-то в середине мая, я спросила у матери:
— Ну что, в этом году будешь у нас огород сажать?
— Нет, лучше на своей даче останусь. Мне там привычнее. И теплицы есть, а если что — то и Анна, и две внучки помогут...
А Дима передумал копать на участке пруд. На этом месте я разбила клумбы и сделала альпийскую горку. Красиво получилось.