****
Стеклянная девочка
Аня ненавидела коридоры института. Они всегда казались ей аквариумом, где плавали яркие рыбки-студенты, а она — бесцветная медуза, которую все обтекают стороной. Ее тетради были испещрены не конспектами, а эскизами крыльев — таких, чтобы унестись куда-нибудь, где не нужно притворяться "нормальной".
"Эй, Гоша, смотри — наша русалка опять в своем стеклянном коконе", — фыркнула Катька из группы, цепляясь за рукав Гоши.
Он — локальный Аполлон с подкачанными бицепсами и ухмылкой, сводившей девчонок с ума. Она — та, кто сидел у окна, рисуя в блокноте черепа с крыльями.
"Отстань", — неожиданно буркнул он, даже не глядя в Анину сторону.
Но судьба, как плохая режиссер, решила устроить им "случайный" дуэт.
---
Двое суток на "изучения биоритмов"
Их закрыли в заброшенной лаборатории на "сорок восемь часов практики". Официально — из-за карантина. Неофициально — потому что Гоша проспал отъезд группы, а Аня просто забыла предупредить, что не поедет.
"Ты вообще умеешь говорить?" — он развалился на стуле, тыкая в телефон без сети.
"Умею. Но не с тобой", — она достала книгу, демонстративно открыв ее.
Гоша ожидал, что она будет краснеть и запинаться, как все. Вместо этого получил ледяное спокойствие и... бутерброд, небрежно брошенный ему через стол.
"Что, жалко меня?" — засмеялся он.
"Нет. Просто если ты умрешь с голоду, мне придется объясняться с полицией".
Именно тогда он впервые разглядел ее — не странную тихоню, а девушку с глазами, как у лесной кошки: дикой, неуловимой.
---
Игра в одни ворота
Когда их выпустили, Гоша был уверен — теперь она будет смотреть на него, как все. Но Аня лишь кивнула и растворилась в толпе.
"Ты что, правда думал, что она влюбится за пару суток?" — Катька визжала от смеха.
"Да кому она вообще нужна?" — он фальшиво заржал, но вечером напился в столовой, вспоминая, как Аня смеялась над его шуткой про декана. Той самой, что никто не понял.
Тогда он начал "наступление": флиртовал с ее соседкой по общежитию, нарочно громко обсуждая их "ночные прогулки". Ждал, когда Аня расплачется, затрясется, наконец-то станет "как все".
Но она лишь подняла бровь и сказала:
"Надеюсь, у тебя хватит ума предохраняться. Хламидиоз — это не романтично".
---
Рождение Сирены
Что-то сломалось в Ане в тот месяц. Она перестала прятать волосы в хвост — и оказалось, они цвета воронова крыла. Перестала носить мешковатые свитера — и вдруг все увидели ее тонкую талию.
"Ты... красивая", — выдавил Гоша, когда она прошла мимо в новом платье.
"Спасибо. Но твое мнение для меня — как вчерашний прогноз погоды", — она улыбнулась и взяла под руку парня с матфака, который уже месяц носил за ней сумки.
Гоша наблюдал, как его "фанатки" одна за другой начали копировать ее манеру носить шарфы. Как парни, которые раньше дразнили ее "готенком", теперь толклись у ее двери.
И самое страшное — она была счастлива без него.
---
Падение Икара
Он поймал ее в библиотеке, где когда-то она пряталась от всех.
"Я... Я думал, ты..."
"Что я буду вечно сидеть и ждать, пока ты снизойдешь?" — Аня отложила книгу. "Я не приз за твои подвиги, Гоша. И не трофей".
Она встала, и он вдруг понял — проиграл. Не потому что она сказала "нет". А потому что она больше не та девушка, которую он мог задеть.
"Знаешь, почему я тебе отказала тогда?" — она уже у двери обернулась. "Потому что в той лаборатории ты был настоящим. А сейчас — просто дешёвая копия самого себя".
Когда дверь закрылась, Гоша впервые за долгие годы заплакал — как мальчишка, который только что разбил свою самую ценную игрушку.
А за окном Аня смеялась, запрокинув голову к солнцу — совершенно новая, совершенно свободная.
Финал.