— Подвинься! — голос, грубый и незнакомый, бесцеремонно оттолкнул Алису от замочной скважины, в которую она только что вставила ключ. — Дорогу хозяевам!
Дверь распахнулась настежь, и в квартиру, словно ледокол, вплыла массивная женщина в аляповатом цветастом платье. За ней, гуськом, протиснулись еще трое взрослых и двое хихикающих детей, немедленно начавших тыкать пальцами в скромную обстановку прихожей.
— Игорек! Глянь-ка, замок-то наш, висит, родимый! — громогласно объявила она, шествуя по коридору так, будто была здесь на инспекции. — И на холодильнике наш! Ключи-то не сгинули за столько лет?
— Тамара, ты в своем уме? — ответил ей мужчина примерно тех же лет, с усталым лицом и редкими залысинами. — Четырнадцать лет минуло! — он с грохотом опустил на пол два потертых чемодана и несколько спортивных сумок, набитых до отказа. — Сейчас болгаркой спилим, делов-то. Новые повесим, понадежнее!
— Фу! — продолжала вещать женщина, брезгливо проводя пальцем по пыльной поверхности старого трюмо. — Могла бы и прибраться к нашему приезду! Или вас в казенном доме такому не учат?
— Простите, а вы кто? — наконец обрела дар речи ошеломленная Алиса.
— Кто-кто! Хозяева! — отрезала женщина. — Мы тут жили, пока… в общем, неважно! Долго рассказывать.
Женщина, которую звали Тамарой, внезапно сменила гнев на милость. Она подошла к Алисе вплотную и сжала ее в медвежьих объятиях, обдав удушливой смесью дешевого парфюма и несвежего пота.
— Ну, здравствуй, племяшка! Я тетка твоя, Тамара! Родная кровь! — она ткнула большим пальцем себе в грудь, а затем указала на мужчину с чемоданами. — А это вот муж мой законный, Игорь! Прошу любить и жаловать!
Ее палец переместился на бледную молодую женщину, нервно теребившую ремешок сумки.
— Это дочка моя, Марина. Тебе, значит, сестра двоюродная. Рядом с ней — зятек мой, Вадим. Ну и сокровища наши, — она с умилением посмотрела на двух девочек лет семи-восьми, — Катенька и Сонечка! Мне внучки, тебе — племянницы! Вся семья в сборе!
— А вас… как вы сказали, зовут? — переспросила Алиса, все еще пытаясь осмыслить происходящее.
— Тамара я, Тамара! Родную тетку не признала? — усмехнулась женщина. Она обвела квартиру хозяйским взглядом, оценивая стены, потолок, старенькую мебель. — И ведь ничего не изменилось! Все как при нас было! Ну, ничего! Это дело поправимое. Ремонтик забабахаем, мебель выкинем, новую купим! — она повернулась к мужу. — Слышь, Игорек? Обновим наше гнездышко?
— Что наше — обновим. А что общее — скинемся, — буркнул тот. — Я на благотворительность не подписывался.
— Пап, — подала голос Марина. — Давай быстрее замки спиливай, надо располагаться. Детям еще спальные места организовать.
— Так, Алиса! — Тамара вновь повернулась к племяннице с видом генерала, отдающего приказ. — Слушай сюда. Ты одна, а нас — орава. Тебе одной комнаты за глаза хватит, вон той, маленькой. А мы в свою старую заедем, родительскую, и мамину заберем. — Тамара без стука распахнула дверь в самую большую комнату. — Ну и хозяйка из тебя! Срач-то какой! Руки не из того места растут, что ли?
— Подождите! — Алиса нахмурилась, чувствуя, как шок сменяется ледяным гневом. — Вы что, собираетесь здесь жить?
— А то! — широко улыбнулась Тамара, обнажая несколько золотых коронок. — Мы еле дождались, пока с квартиры арест снимут! Наш-то дом в деревне совсем развалился, продавать будем. А жить где-то надо! Вот, вернулись на свое законное место!
— Но это моя квартира, — твердо произнесла Алиса. — У меня есть документы. Свидетельство о собственности. Там написано, что я — единственная владелица.
— Бумажками своими можешь подтереться, деточка! — захохотала Тамара. — У нас с твоей покойной матерью договор был, устный! Когда ты еще в пеленках лежала и ничего, кроме как орать, не умела! Так что да, жить мы будем здесь! И точка!
Не давая ей опомниться, Алису бесцеремонно вытолкали из коридора и затолкали в самую маленькую комнату, бывшую когда-то детской.
— Тебе и здесь хватит! Не барыня! — бросила ей в спину Тамара и захлопнула дверь.
Замка на двери не было, но Алиса услышала, как с той стороны что-то тяжелое с глухим стуком придвинули к двери. Она дернула ручку — бесполезно.
— Эй! Не ломай дверь! — донесся из коридора голос Игоря. — Мы тут мебель переставляем! В туалет захочешь — терпи! Нам надо большую комнату на две части разделить, шкафом, чтобы детям уголок выделить!
За дверью начался сущий ад. Грохот, крики, визг передвигаемой мебели, ругань, детский плач. Что-то тяжелое упало, со звоном разбилось стекло. Слышался отборный мат Игоря и повелительные выкрики Тамары.
От звонка в дверь до момента, когда Алиса оказалась заперта, прошло не больше двадцати минут. Она прислонилась спиной к холодной стене, пытаясь унять дрожь. Шок был настолько сильным, что она не могла даже плакать. Но постепенно, совладав с собой, она достала из кармана джинсов телефон. Пальцы не слушались, но она все же набрала номер единственного по-настоящему родного человека, которого знала.
— Бабушка… — прошептала она в трубку, прикрывая рот ладонью, чтобы ее не услышали. — Тут какие-то люди… Они пришли, сказали, что родственники… Сказали, будут здесь жить. Их много, а я одна. Они заперли меня в спальне, а сами… я не знаю, что они там делают!
— Кто за главную? — раздался в трубке спокойный, но строгий голос Елены Павловны. — Тамара или Лидия?
— Тамара, — ответила Алиса. — Сказала, что она моя тетя.
— Ясно, — в голосе бабушки послышались стальные нотки. — Значит, все-таки решились. Слушай меня внимательно, Алисочка. Сиди тихо, не провоцируй их. Ни в коем случае не вступай в перепалку. Подопри дверь со своей стороны чем-нибудь тяжелым. Комодом, столом. Я сейчас вызову такси и приеду. А пока буду ехать, я расскажу тебе то, что должна была рассказать раньше. Я все откладывала… думала, подберем подходящий момент. Но, видимо, момент настал.
Алиса, не издав ни звука, придвинула к двери старый, но тяжелый дубовый комод. Сверху водрузила стул и кадку с засохшим фикусом. Конструкция получилась внушительная — с наскока не снесешь. Она села на кровать, дождалась, когда бабушка перезвонит, и приготовилась слушать историю своей семьи, о которой почти ничего не знала.
Когда твои родители, Женя и Андрей, поженились, им пришлось несладко, — начала Елена Павловна, и Алиса представила ее лицо — строгое, с глубокими морщинами у глаз, но всегда доброе. — Жить с нами они не могли. Твой дедушка, мой муж, как раз слег после второго инсульта. Ухаживать за лежачим больным — это адский труд, не для молодой семьи. С родителями Жени тоже был не вариант. Ее старшая сестра, вот эта самая Тамара, уже тогда жила с матерью, Лидией Ивановной, хотя и замужем была, и дочку свою, Марину, родила. Дом у них хоть и свой, в пригороде, но тесный, вечно скандалы.
Съемная квартира в Нижнем стала для них спасением, но они мечтали о своем угле. И твой отец, Андрей, придумал… Он был такой, знаешь, деятельный, неунывающий.
— Женька, давай ребенка родим! — сказал он однажды. — Получим материнский капитал, это будет наш первый взнос! А на остаток возьмем ипотеку!
Выбор их пал на эту трехкомнатную квартиру на Бекетова. Она была в ужасном состоянии, «убитая», как сейчас говорят. Твоя мама сомневалась, но Андрей был непреклонен.
— Кредит небольшой, а ремонт потихоньку сделаем! Зато сразу трешка! Простор!
— Когда мы этот ремонт делать будем? — вздыхала Женя. — Ипотека, скоро ребенок родится, жить на что-то надо!
— Прорвемся! — стиснув зубы, отвечал твой отец. И он прорвался. За два года он почти погасил ипотеку. Работал на трех работах. Днем — на ГАЗе, в цеху. Вечером разгружал фуры на продуктовой базе, а по ночам таксовал на арендованной машине. Он почти не спал. И только начал откладывать деньги на ремонт, как его не стало…
Елена Павловна замолчала, и Алиса услышала, как она тяжело вздохнула.
— Его нашли в машине, на стоянке у завода. Сердце. Врачи сказали — крайнее истощение организма. Он просто сгорел на работе, ради вас с матерью.
Алиса зажала рот рукой. Она знала, что отец умер, но не знала, как именно.
— Твоей маме было очень тяжело, — продолжила бабушка. — Государство платило пенсию по потере кормильца, детское пособие. На жизнь кое-как хватало, но о ремонте и речи не шло. На руках ты, двухлетняя, а в садики тогда брали только с трех. И Женя пошла за помощью к своей матери, Лидии Ивановне.
— Продавай квартиру, покупай комнату в коммуналке! — отрезала та. — У меня у самой на шее Тамарка с ее выводком сидит, я тебя содержать не смогу!
— Мам, может, ты ко мне переедешь? — предложила тогда Женя. — Я бы на работу вышла, а ты с Алисой сидела бы.
Лидия Ивановна подумала и согласилась. «Чем в этом деревенском гадюшнике, лучше в городе с одной внучкой!» — решила она. Образования у твоей мамы толком не было, так что она устроилась продавцом на Мытном рынке. Неофициально, конечно. А рынок — это место специфическое. Чтобы не мерзнуть зимой, она начала понемногу «принимать для сугрева». Сначала рюмочку, потом две. А там и для настроения, чтобы торговля лучше шла… Так и втянулась. Да и мать ее, Лидия Ивановна, оказалась не прочь составить дочери компанию по вечерам.
Когда тебя в три года отдали в садик, Лидия Ивановна съезжать не захотела. Да и Женя уже не возражала. Ей было все равно. Еще год на рынке окончательно сломал ее. А потом активизировалась Тамара. Сначала приехала в гости одна, «на разведку». Потом привезла свою Марину, «погостить на недельку». А потом и мужа своего, Игоря, перетащила.
— Вы тут в хоромах, с горячей водой и центральным отоплением, — заявила она, — а мы там, в нашей развалюхе, где из каждой щели дует! У вас места много, мы не помешаем! А как мы с Игорем подключимся, так и ремонт махом сделаем!
Твоей маме было уже все по барабану. Она жила в своем туманном мире. Лидия Ивановна просто махнула рукой, мол, квартира не моя, делайте что хотите. Свой дом в Кстово они закрыли, а огород сдали в аренду соседям.
За следующий год ремонт, конечно, так и не начался. Зато скандалов стало в три раза больше. Женя опускалась все ниже, ее мать не отставала. К их «культурному досугу» частенько присоединялся и Игорь. А Тамара только потирала руки. Она была уверена, что скоро выживет всю эту пьянь и станет единоличной хозяйкой большой квартиры в Нижнем Новгороде. Она даже пыталась провернуть аферу. Привела какого-то мутного «нотариуса» и пыталась подсунуть Жене на подпись дарственную. Но у твоей мамы так тряслись руки, что она даже ручку удержать не смогла.
Тамара отбирала у них почти все деньги, материлась, била посуду. В конце концов, повесила замки на дверь своей комнаты и на холодильник. Она бы добилась своего, Алисочка. Рано или поздно она бы отобрала квартиру. Но, слава богу, есть на свете порядочные люди.
Когда тебе исполнилось пять лет, в садик пришла проверка из службы опеки. И одна из сотрудниц, Светлана Юрьевна, обратила на тебя внимание. Ты была тихая, запуганная, всегда в одной и той же старенькой одежде. Она пришла к вам домой без предупреждения. И застала всю эту картину: пьяная мать, пьяная бабка, а по квартире разгуливает наглая Тамара со своим семейством.
Это был скандал на весь подъезд.
— Куда это нам выметаться? — орала Тамара на Светлану Юрьевну и двух полицейских, которых та с собой привела. — Мы тут живем! Я, мать моя, сестра с дочкой!
— Гражданка, успокойтесь, — строго сказал тогда один из полицейских. — Выслушайте представителя органов опеки.
И Светлана Юрьевна, святая женщина, все им разложила по полочкам.
— Данное жилое помещение было приобретено с использованием средств материнского капитала. Следовательно, по закону, оно принадлежит в равных долях родителям и ребенку. Доля погибшего отца, Андрея, по наследству была разделена поровну между его вдовой и дочерью. Ребенок из семьи изымается по причине ненадлежащего исполнения родительских обязанностей. Ваша сестра, Евгения, будет лишена родительских прав.
— Да уж, знаем! — скривилась Тамара.
— Таким образом, — продолжила Светлана Юрьевна, — после завершения всех процедур, единственным собственником квартиры станет несовершеннолетняя Алиса. Если вы, как ближайшая родственница, отказываетесь оформлять опеку над девочкой, со всеми вытекающими отсюда проверками и обязательствами, то квартира будет опечатана до ее совершеннолетия. А вас всех я попрошу немедленно покинуть помещение!
— Вон! — рявкнул полицейский. — Или мне наряд вызывать, который внизу в машине ждет?
Тамару и ее семейство вышвырнули из квартиры в чем они были. Даже вещи собрать толком не дали. Единственное, что успела сделать Тамара, — это в бессильной злобе щелкнуть замками на своей бывшей комнате и на холодильнике.
— Мы еще вернемся! — прокричала она с лестничной площадки.
И вот, они вернулись. Квартира прождала тебя тринадцать лет. Светлана Юрьевна лично проследила, чтобы ее никто не тронул. Она и мне тогда позвонила. Я хотела забрать тебя, Алисочка, но мне бы не дали. Дедушка лежачий, куда мне еще ребенка? Но я попросила, чтобы тебя поместили в детский дом здесь, в городе. И все эти годы я ездила к тебе. А про эту родню… не хотела раньше времени тебя пугать. Думала, обойдется. Не обошлось.
— Бабушка, что мне делать? — прошептала Алиса.
— Ничего. Я уже подъезжаю к твоему дому. И я не одна.
Таксист, мужчина лет пятидесяти с крепкими руками и спокойным, уверенным лицом, вел машину плавно, но быстро. Елена Павловна рассказала ему свою историю вкратце, пока они ехали с Автозавода на улицу Бекетова.
— …и вот, вломились, заперли девчонку, хозяйничают, — закончила она.
— Улица Бекетова, дом семнадцать, — задумчиво произнес водитель, сворачивая на проспект Гагарина. — А фамилия ваша какая?
— Моя — Орлова. А внучкина — по отцу, Лапина. Алиса Андреевна Лапина.
Таксист резко затормозил на светофоре и повернулся к ней.
— Андрея Лапина дочка? С ГАЗа? Высокий такой, вечно улыбался?
— Да, — ахнула Елена Павловна. — Вы его знали?
— Знал, — кивнул мужчина. — Дмитрий меня зовут. Мы с ним в одном цеху работали, до того, как я ушел. Хороший был мужик. Правильный. Говорил все, что про свою трешку мечтает, про ремонт… Поехали, Павловна. Разберемся с вашими гостями. Я в свое время в ППС поработал, знаю, как с таким контингентом разговаривать.
Когда Тамара открыла дверь на настойчивый звонок, она увидела на пороге пожилую женщину и крепкого мужчину, который смотрел на нее так, что ей стало не по себе.
— Манатки собрали и на выход, — негромко, но веско произнес Дмитрий.
— Чего? — опешила Тамара. — Ты кто такой, мил человек? Я сейчас полицию вызову за угрозы!
— Вызывай, — усмехнулся Дмитрий. — Сэкономишь мне время.
В этот момент из-за его спины вышла Елена Павловна.
— А я уже позвонила, — спокойно сказала она, убирая телефон в сумку. — Участковый обещал через пять минут быть.
— Да кто вы такие? — взвизгнула Тамара, чувствуя, что ситуация выходит из-под контроля.
Алиса, услышав знакомый голос бабушки, разобрала свою баррикаду и выскочила в коридор.
— Это моя бабушка! Мама моего отца! — ее голос дрожал, но звучал твердо. — И вот ее я знаю! А вас, — она с нескрываемым отвращением обвела взглядом Тамару и высунувшихся из комнат Игоря и Марину, — я в свой дом не приглашала!
Тут на лестничной площадке открылась соседняя дверь, и на пороге показалась крошечная старушка в ситцевом халате.
— Тамарка? Ты, что ли? — прошамкала она. — Опять приперлась? Тебя ж менты отсюда выкидывали, я помню! Опять девчонку обижать? А ну, брысь отсюда, саранча!
Приезд участкового, молодого лейтенанта, стал финальным аккордом. Он, выслушав все стороны, посмотрев документы Алисы и выслушав показания соседки, бабы Вали, принял единственно верное решение. Семья Тамары была вновь, как и тринадцать лет назад, выставлена на лестничную площадку вместе со своими узлами и чемоданами.
— Еще раз появитесь здесь без приглашения собственника, — строго сказал лейтенант Игорю, — оформлю все как незаконное проникновение в жилище. Это уже уголовная статья. Вам это надо?
Те молча собрали свои пожитки и, проклиная все на свете, поплелись вниз по лестнице.
Когда за ними закрылась дверь, Алиса посмотрела на Дмитрия.
— Бабушка, а это кто?
— Это Дмитрий. Он знал твоего отца, — с улыбкой ответила Елена Павловна.
Квартира представляла собой удручающее зрелище. Мебель сдвинута, на полу валялся мусор, в большой комнате уже начал красоваться уродливый занавес из старого одеяла, делящий пространство пополам.
Дмитрий остался помочь. Он помог вернуть на место тяжелый шкаф, собрал мусор. А потом, разбирая старые вещи в шкафу, Алиса наткнулась на фотоальбом. На одной из фотографий молодой, улыбающийся мужчина обнимал красивую девушку.
— Это папа, — прошептала Алиса.
— Да, это Андрей, — тихо сказал Дмитрий, заглядывая ей через плечо. — Я помню этот день. Ему как раз премию дали, он всех нас в столовой угощал. Говорил, что скоро ремонт начнет, что у него самая лучшая жена и скоро родится самая лучшая дочка на свете…
Он остался и на следующий день. И через неделю. Он помог Алисе сделать в квартире сначала генеральную уборку, а потом и настоящий ремонт. Тот самый, о котором мечтал ее отец. Они вместе выбирали обои, вместе красили потолки. И за этой работой Алиса узнавала своего отца через рассказы Дмитрия, а он, кажется, находил в ней черты своего старого друга.
Через год квартира преобразилась. Она стала светлой, уютной и живой. И в один из вечеров, когда они сидели на новой кухне и пили чай, Дмитрий взял Алису за руку.
— Знаешь, твой отец был бы счастлив, — сказал он. — Он мечтал именно о таком доме. О доме, где царят мир и покой.
Алиса улыбнулась. Впервые за много лет она чувствовала себя не сиротой в казенном учреждении, а хозяйкой. Хозяйкой своего дома и своей жизни. И она знала, что больше в этой жизни она не будет одна.