Долгий период душевного спокойствия повлиял, наконец, на нее благотворно – и после этого она ушла от меня, особенно настаивая на том, что не питает ко мне никаких дурных чувств, и считая, с бессознательным простодушием, что это одно должно мне казаться чуть ли не незаслуженным счастьем.
Гайто Газданов. Призрак Александра Вольфа.
Какое глубокое знание себя, жизни, отношений и женщин демонстрирует Гайто Газданов. Я никогда не считал писателей (в том числе очень хороших и даже любимых) особенно умными или мудрыми людьми, но в данном случае, пожалуй, сделаю исключение.
Газданов – на мой взгляд, один из наиболее выдающихся авторов русского зарубежья, открытых массовому советскому и российскому читателю в 80-90-е годы. Да, действительно, к сожалению, долгие годы в нашей стране он был доступен лишь тем единицам, которые имели доступ к самиздату. А чтобы получить его, необходимо обладать изрядной смелостью, которая может развиться лишь при очень большой любви к литературе.
Читая очень подробные натуралистичные описания более знаменитого современника Газданова – Бабеля, я чувствую запах крови и пота, мочи и экскрементов, смрад жестокости и тупого желания убивать, убивать и убивать. При этом фоново всегда присутствует моральное и физическое давление громоздких, нависших надо лбом черных туч гражданской войны. Которые отражаются в сабле усатого всадника, чем-то похожего на Буденного, но при этом не обязательно красного, как указанный знаменитый полководец. И это холодное оружие нависло и над самим автором. И в конце концов поразило его.
Газданов избежал подобной участи преследования. Физически. Но эта тема так и не покинула полностью его сознание. Жестокий преследователь неизбежно «пополняет» сознание переживших войну людей. Однако Газданов справился с этим по-своему, к чему я вернусь чуть ниже.
Бабель и Газданов, безусловно, очень разные писатели. По стилю, мировоззрению, словарному запасу, эмоциональности и многому другому. У каждого свои выдающиеся преимущества. Их вселенные не пересекаются. Но их объединяют те несколько лет, которые они провели в эпицентрах войны. Именно данный фактор делает пару гораздо ближе друг к другу, нежели Газданова с Набоковым, например (хотя стилистически эти двое последних очень похожи). Который покинул Россию тоже во время Гражданской, но он уже был так глубоко погружен в литературное творчество (да и не был вовлечен в военные действия), что практически не заметил этих внешних событий. Соответственно, они никак не отразились в его произведениях.
Темы, которые затрагивает Газданов, непростые. Где-то рядышком во времени и воспоминаниях всегда громыхает и безумствует война, которая является одним из соавторов почти всех случайных знакомств и отношений главных персонажей. А значит, и жизни самого писателя. Но автор описывает эти сложности поразительно и успокаивающе хладнокровно и гладко; примерно так же, как течение бурной в начале своего пути горной реки позже становится медленным и плавным. Несмотря на то, что происходит много удивительного, необычного, в том числе способного вывести из себя самого спокойного человека.
Мне даже кажется, что длина каждого предложения в «Призраке Александра Вольфа» четко соблюдается и удерживается на среднем уровне 4-5 строк. Разумеется, мне так только кажется, тогда как в действительности однострочных и двустрочных предложений довольно много. Но они выполняют функцию смыслового, описательного соединения, часто написаны в вопросительной форме. Поэтому в целом на среднее восприятие не влияют.
Еще раз прочитав эпиграф, я, кажется, понял, в чем разница между Бабелем и Газдановым. Будто первый, описывая те же военные события, погружается туда с головой. Он там эмоционально. Тогда как Газданов остается в своем рабочем кабинете. Он как психоаналитик, который сдержанно и нейтрально интерпретирует слова своего запредельно нагруженного аффектами пограничного клиента, внося таким образом рамки и стабильность в декларируемый хаос. Даже размеренные предложения представляются как ранняя родительская забота (или даже знаменитый винникотовский холдинг), благодаря которой чувствуется надежная жизненная опора.
Разумеется, сам Газданов не сразу стал таким. С возрастом и опытом он приобрел мудрость. Которая очень похожа на дополнительное самонаблюдающее эго, вырабатываемое клиентами в длительном психоанализе в результате интернализации фигуры аналитика.
Именно это положительное расщепление позволяет быть таким стабильным, спокойным и интегрированным. Несмотря на то, что рядом, внутри бушует крайне эмоциональное и травмированное уже описанное чуть выше пограничное эго. Которое не выдерживает своих аффектов, однако соседнее наблюдающее эго наряду с саморефлексирующим помогают ему в контейнировании сложных и порой даже невыносимых переживаний.
Очень похоже на то, что там, на западе, во Франции или в Германии, Газданов проходил психоанализ, ведь он попал в Европу, когда детище Фрейда уже приобрело огромную популярность – в 20-е годы. Говорю так потому, что биографических данных об авторе очень мало. Кроме тех, что он сам о себе дает в собственных художественных произведениях. И мемуаров с воспоминаниями Газданов тоже, к сожалению, не оставил, хотя его творчество очень автобиографично.
Короче говоря, во всяком случае есть точная информация, по крайней мере основывающаяся на терминологии писателя (а он очень часто использует популярные психоаналитические понятия, например «бессознательное»): изучением психоанализа и глубоким самоанализом на основе полученных знаний посредством литературного творчества писатель занимался очень активно.
Насчет прохождения анализа я еще не знаю точно, но многое на это указывает. Но, думаю, я разберусь. В конце концов, это всего второй роман Газданова (после «Вечера у Клэр»), который я прочитал. А их у него, слава богу, немало.
Автор: Бясов Константин Тенгизович
Психолог, Психоаналитик
Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru