Когда в семьдесят лет у меня начались проблемы с давлением, я не думала, что это станет поводом для родных считать меня притворщицей. Сначала были легкие недомогания — головокружения, слабость, но постепенно ситуация ухудшилась. Врачи говорили о гипертонии, назначали лекарства, рекомендовали покой.
— Мама, — сказала мне дочь Светлана, когда я в очередной раз пожаловалась на плохое самочувствие, — может, хватит уже прислушиваться к каждой болячке?
— Света, мне правда плохо. Давление скачет, голова кружится.
— У всех в твоем возрасте давление скачет. Не делай из мухи слона.
— Я не делаю из мухи слона. Врач говорит, что нужно беречься.
— Врач говорит! А ты что, не понимаешь, что врачи перестраховываются?
— Почему перестраховываются?
— Потому что боятся ответственности. Пропишут покой — и с них спрос меньше.
— Света, врач же видел результаты анализов.
— Анализы, анализы... Мам, в твоем возрасте идеальных анализов не бывает.
— А что мне делать? Не лечиться?
— Лечиться, но не превращать болезнь в смысл жизни.
Превращать болезнь в смысл жизни. Так дочь видела мои попытки заботиться о здоровье.
Сын Михаил был еще более категоричен.
— Мама, — сказал он, когда я попросила его помочь сходить в поликлинику, — ты же на ногах стоишь! Что тебе мешает самой дойти?
— Миша, мне тяжело. Когда иду быстро, начинает кружиться голова.
— Тогда иди медленно.
— Иду медленно, но все равно устаю.
— Мам, а как ты думаешь, люди в твоем возрасте живут? Все на диванах лежат?
— Не все. Но у всех разное здоровье.
— У всех одинаковое. Просто кто-то жалуется, а кто-то терпит.
— А я что, не терплю?
— Не терпишь. Постоянно ноешь про свои болезни.
— Я не ною, а рассказываю, что со мной происходит.
— А зачем рассказывать? От этого легче становится?
— Не легче, но вы же мои дети. Должны знать о моем состоянии.
— Мам, мы и так знаем — ты больная. Что еще рассказывать?
— Михаил, я не больная. У меня проблемы с давлением.
— Это одно и то же.
— Не одно и то же! Гипертония — это не притворство!
— А кто говорит о притворстве?
Но я чувствовала — именно это он и думает.
Ситуация ухудшилась, когда у меня случился гипертонический криз. Вызвала скорую, врачи сделали укол, давление сбили, но предупредили, что нужно быть осторожной.
— Мама, — сказала Светлана, узнав о происшедшем, — а ты точно не симулировала?
— Света, что ты говоришь? Какая симуляция?
— Ну, может, показалось, что плохо? От нервов?
— Показалось? Давление было двести на сто двадцать!
— А может, аппарат неправильно показал?
— Света, врачи скорой тоже измеряли. Тем же результатом.
— Странно. А днем у тебя нормальное было.
— Днем было нормальное, к вечеру подскочило.
— А что ты делала перед этим?
— Ничего особенного. Готовила ужин, смотрела телевизор.
— Может, нервничала из-за новостей?
— Может. А что с того?
— А то, что нужно меньше нервничать.
— Света, ты думаешь, я специально нервничаю?
— Не специально, но и не стараешься успокоиться.
— А как успокоиться, если плохо себя чувствуешь?
— А как чувствуешь себя плохо, если все анализы нормальные?
— Какие нормальные? Врач же говорил про гипертонию!
— Мам, все врачи что-то находят. Им же зарплату платить нужно.
Зарплату платить. Значит, по мнению дочери, врачи специально ставят диагнозы, чтобы заработать.
Михаил отреагировал еще хуже.
— Мама, — сказал он, — а ты не думала, что все это от безделья?
— От какого безделья?
— Ты же ничем не занимаешься. Вот и придумываешь себе болезни.
— Михаил, я не придумываю! У меня давление скачет!
— А может, от того скачет, что ты на него зацикливаешь?
— Как это зацикливаюсь?
— Постоянно думаешь про болезни, меряешь давление по десять раз в день.
— По десять раз? Я мерю утром и вечером!
— А этого не много?
— Врач сказал контролировать давление!
— Врач сказал контролировать, а не помешаться на этом.
— Я не помешалась!
— Помешалась. Только и разговоров, что про давление да про лекарства.
— А о чем мне разговаривать? О погоде?
— Хотя бы о погоде. А не про свои мнимые болезни.
Мнимые болезни. Сын прямо сказал то, что думал.
— Михаил, мои болезни не мнимые. Есть диагноз, есть назначения врача.
— Диагнозы сейчас всем ставят. Чтобы лекарства продавать.
— А лекарства мне зачем продавать? Я же их покупаю, а не продаю.
— Тебе — покупать. А аптекам — продавать.
— И что, врачи с аптеками сговорились?
— А как ты думаешь?
— Думаю, что это бред.
— Мам, ты наивная. Медицина сейчас — это бизнес.
— Может, и бизнес. Но мне от этого не легче.
— А что тебе тяжело?
— Голова болит, давление скачет, слабость.
— А может, все это от того, что ты сама себя накручиваешь?
— Как накручиваю?
— Читаешь про болезни в интернете, ищешь у себя симптомы.
— Я не ищу симптомы! Они сами появляются!
— Сами? Мам, в голове все начинается.
В голове. Значит, сын считает мои проблемы психическими.
Хуже всего стало, когда я стала просить помощи с домашними делами. Убираться стало тяжело — кружилась голова, быстро уставала.
— Света, — сказала я дочери, — можешь помочь с уборкой? Мне тяжело наклоняться.
— Мам, а что мешает не наклоняться?
— Как не наклоняться? Пол помыть нужно.
— А зачем каждую неделю пол мыть?
— А как же? Грязно будет.
— Ну и пусть будет грязно. Не умрешь от этого.
— Света, я привыкла жить в чистоте.
— А я привыкла заниматься своими делами.
— Дочка, ты же видишь — мне тяжело.
— Вижу, что притворяешься.
— Притворяюсь? Светлана, как ты можешь так говорить?
— А как я должна говорить? Ты же здоровая!
— Я не здоровая! У меня гипертония!
— У половины пенсионеров гипертония. И что, все лежат?
— Не лежат, но и не надрываются.
— А мытье полов — это надрывание?
— Для меня — да.
— Мам, а может, дело не в гипертонии, а в лени?
— В какой лени?
— В обычной возрастной лени. Не хочется напрягаться.
— Света, я всю жизнь работала! Какая лень?
— Раньше работала, а теперь хочешь, чтобы другие на тебя работали.
— Не хочу, чтобы на меня работали. Хочу, чтобы помогли.
— А в чем помочь? Ты же не инвалид!
— Не инвалид, но и не здоровая.
— А кто в семьдесят лет здоровый?
— Не знаю кто. Но это не значит, что я притворяюсь.
— Значит, что преувеличиваешь.
— Ничего не преувеличиваю!
— Преувеличиваешь. И хочешь, чтобы мы с тобой возились.
— А что в этом плохого? Вы же мои дети!
— Дети, но не сиделки.
Сиделки. Дочь боялась, что ей придется стать сиделкой.
Михаил был еще более прям.
— Мама, — сказал он, когда я попросила его помочь с покупками, — хватит притворяться больной!
— Я не притворяюсь!
— Притворяешься! И хочешь, чтобы мы тебя обслуживали!
— Не обслуживали, а помогали!
— А в чем разница?
— Разница в том, что помощь — это временно, а обслуживание — постоянно.
— А ты просишь помощь временно?
— Прошу помочь, пока плохо себя чувствую.
— А когда хорошо себя чувствовать будешь?
— Не знаю. Когда лечение поможет.
— А если не поможет?
— Тогда буду жить как есть.
— А мы что, должны всю жизнь тебе помогать?
— Миша, не всю жизнь. Просто сейчас мне тяжело.
— А мне легко?
— У тебя свои проблемы.
— Вот именно! А ты добавляешь еще свои!
— Не добавляю, а рассказываю.
— А зачем рассказывать?
— Чтобы вы понимали мое состояние.
— Мы и так понимаем — ты хочешь внимания.
— Внимания?
— Да! Хочешь, чтобы мы вокруг тебя крутились!
— Михаил, я не хочу, чтобы вы крутились. Хочу, чтобы помогли.
— А мы и так с тобой возимся!
— Как возитесь?
— Звоним, приезжаем, интересуемся.
— Это не возня, а нормальное общение.
— Для нас это возня!
— А для меня — единственная радость.
— Вот видишь! Ты хочешь, чтобы мы были твоей единственной радостью!
— Не хочу, чтобы были единственной. Но хочу, чтобы были.
— А у нас своя жизнь!
— И у меня была своя жизнь. Пока не заболела.
— Не заболела, а стала изображать больную!
— Михаил, я не изображаю!
— Изображаешь! И требуешь, чтобы мы в это играли!
— Какую игру?
— В игру "больная мама и заботливые дети".
— А если я правда больная?
— Тогда лечись и не ной!
— Лечусь. Но мне нужна поддержка.
— Какая поддержка?
— Человеческая поддержка. Понимание.
— А мы тебя не понимаем?
— Не понимаете. Считаете притворщицей.
— Потому что ты и есть притворщица!
Притворщица. Сын прямо сказал то, что думает.
— Михаил, у меня есть справки от врачей!
— Справки можно получить любые!
— Как любые?
— Заплатишь врачу — выпишет что угодно!
— Я не платила врачу!
— Тогда врач сам заинтересован в твоей болезни!
— Чем заинтересован?
— Деньгами за лечение!
— За какие деньги? Я в государственной поликлинике лечусь!
— И что? Врачам премии платят за количество больных!
— Откуда ты это знаешь?
— Все знают!
— Миша, даже если это правда, мне от этого не легче.
— А что тебе тяжело?
— Плохо себя чувствую.
— А может, плохо себя чувствуешь от того, что слишком много о болезнях думаешь?
— Не много думаю!
— Много! Только об этом и говоришь!
— А о чем мне говорить?
— О чем угодно! О жизни, о погоде, о новостях!
— А какая у меня жизнь? Сижу дома, болею.
— Вот видишь! Ты уже поверила, что больная!
— Не поверила, а знаю!
— Знаешь или внушила себе?
— Знаю, потому что чувствую!
— А чувствуешь потому, что внушила!
— Михаил, хватит! Я не сумасшедшая!
— А я не говорю, что сумасшедшая! Говорю, что мнительная!
— А если я не мнительная, а больная?
— Тогда лечись молча!
Молча. Сын хотел, чтобы я молчала о своих проблемах.
Последней каплей стал случай, когда у меня поднялось давление до критических показателей. Я вызвала скорую, но врачи приехали не сразу. Пришлось звонить детям.
— Света, — сказала я дочери, — мне очень плохо. Давление под двести. Приезжай, пожалуйста.
— Мам, а скорую вызывала?
— Вызывала, но они задерживаются.
— Тогда жди скорую.
— Светочка, мне страшно одной. Вдруг что-то случится?
— А что случится?
— Инсульт может быть. Врач предупреждал.
— Мам, хватит себя накручивать!
— Я не накручиваю! Мне правда плохо!
— Плохо или кажется, что плохо?
— Плохо! У меня голова раскалывается!
— Выпей таблетку от головы.
— Выпила уже. Не помогает.
— Тогда еще одну выпей.
— Света, при таком давлении нельзя много таблеток пить!
— А откуда ты знаешь про свое давление?
— Измерила.
— А может, аппарат врет?
— Может. Но голова-то болит по-настоящему!
— Мам, у всех иногда голова болит!
— Не так болит! Как будто молотком бьют!
— Ну и что мне делать?
— Приехать. Посидеть со мной, пока скорая не приедет.
— А если скорая не приедет?
— Приедет. Но мне страшно одной.
— Мам, ты взрослый человек! Нельзя же из-за каждой головной боли панику устраивать!
— Это не просто головная боль!
— А что?
— Гипертонический криз может быть!
— Мам, хватит ставить себе диагнозы!
— Я не ставлю диагнозы! Врач говорил, что при таком давлении опасно!
— Врач много чего говорит! Они же всех пугают!
— Света, приезжай, пожалуйста! Мне правда плохо!
— Не приеду! Хватит притворяться больной, мы и так с тобой возимся!
Хватит притворяться больной. Дочь сказала это тогда, когда мне было по-настоящему страшно.
— Света, я не притворяюсь!
— Притворяешься! И хочешь, чтобы мы бросали свои дела и к тебе бежали!
— Хочу, чтобы не бросили в беде!
— Какая беда? У тебя голова болит!
— Не просто болит! Давление критическое!
— А может, от нервов поднялось?
— Может быть. И что с того?
— А то, что нужно успокоиться!
— А как успокоиться, если плохо?
— А как хорошо себя чувствовать, если постоянно нервничаешь?
— Я не постоянно нервничаю!
— Постоянно! И нас заставляешь нервничать!
— Светочка, я же не нарочно болею!
— А нарочно преувеличиваешь!
— Ничего не преувеличиваю!
— Преувеличиваешь! И требуешь повышенного внимания!
— Требую человеческого участия!
— А мы тебе не люди?
— Люди, но равнодушные.
— Не равнодушные, а усталые! Устали от твоих постоянных жалоб!
— А я устала от равнодушия!
— Тогда мы квиты!
Квиты. Дочь считала, что мы квиты — я устала от равнодушия, а она от моих жалоб.
Скорая приехала через час. Врач сделал укол, давление постепенно упало. Но я поняла главное — в критический момент дети меня бросили.
— Почему не вызвали родственников? — спросил врач.
— Вызывала. Не приехали.
— Почему не приехали?
— Считают, что я притворяюсь.
— А вы притворяетесь?
— Нет.
— Тогда объясните родственникам серьезность ситуации.
— Объясняла. Не верят.
— А почему не верят?
— Думают, что я привлекаю внимание.
— А вы привлекаете?
— Не привлекаю. Просто прошу помощи.
— Правильно делаете. При таком давлении одному оставаться опасно.
— А что мне делать, если родные не верят?
— Ищите других людей, которые поверят.
Других людей. Врач посоветовал искать других людей вместо родных детей.
На следующий день позвонил Михаил.
— Мама, как дела?
— Плохо. Вчера скорая приезжала.
— А что случилось?
— Давление поднялось сильно.
— А ты нас вызывала?
— Вызывала. Не приехали.
— А зачем нас вызывать? Скорая лучше поможет.
— Скорая помогла. Но мне было страшно одной.
— Мам, нужно привыкать не бояться.
— Привыкать к чему?
— К болезням. К плохому самочувствию.
— А зачем привыкать?
— Потому что в твоем возрасте это нормально.
— Михаил, гипертонический криз — не норма!
— А что тогда?
— Тогда опасное состояние!
— Опасное, но не смертельное!
— Может быть смертельным! Врач говорил!
— Врач перестраховывается!
— А если не перестраховывается?
— Тогда лечись лучше!
— Лечусь как могу!
— Значит, плохо лечишься!
— Или плохо болею?
— Мам, хватит иронии! Мы же переживаем!
— Переживаете? А почему тогда не приехали?
— Потому что устали от ложных тревог!
— Каких ложных тревог?
— Ты постоянно вызываешь нас по пустякам!
— По каким пустякам?
— То голова болит, то давление скачет, то слабость!
— Это не пустяки!
— Для нас пустяки! Потому что каждый день одно и то же!
— Каждый день мне плохо!
— А может, каждый день ты себя жалеешь?
— Не жалею, а лечу!
— Плохо лечишь!
— А как лечить хорошо?
— Не ныть, а терпеть!
— Михаил, я и так терплю!
— Мало терпишь! Хочешь, чтобы мы страдали вместе с тобой!
— Не хочу, чтобы страдали! Хочу, чтобы понимали!
— А мы не понимаем?
— Не понимаете! Считаете притворщицей!
— А ты докажи, что не притворщица!
— Как доказать?
— Перестань жаловаться!
— А если мне плохо?
— Терпи молча!
Терпи молча. Сын хотел, чтобы я терпела молча, как будто меня вообще не существует.
Сейчас я живу одна со своими болезнями. Дети звонят редко, в гости не приходят. Говорят, что устали от моих жалоб. А я поняла главное — когда тебе плохо, рассчитывать можно только на себя. Даже самые близкие люди могут превратиться в равнодушных судей, которые вместо помощи предлагают молчание.
И самое страшное — они искренне считают себя правыми.