"Утро начиналось тихо, как всегда в деревне. Воздух был густой, пропитанный запахом росы и цветущего клевера. Над лугом стояло легкое марево — солнце только поднималось, и трава, еще не успевшая сбросить ночную тяжесть, блестела, как шелк.
Мы вышли с косами на рассвете. Легкий туман стелился по низинам, и от каждого взмаха косы в воздух взлетали тысячи капель, сверкая на солнце. Жужжал шмель — лениво, по-хозяйски, будто знал, что ему здесь рады. Пахло свежескошенной травой — этим густым, медовым духом лета, от которого кружится голова и хочется дышать глубже, полной грудью.
Косили молча, в такт. Мысли текли плавно, без суеты — о том, как здесь просторно и тихо. Вдали, у ручья, кудахтали куры, важно расхаживая меж крапивы. А за околицей, на пригорке, паслись коровы — медленные и невозмутимые.
И вдруг — первая капля. Тяжелая, неспешная. Потом еще одна. Мы переглянулись — сено-то не убрали! Но прежде чем успели огорчиться, хлынул ливень. Настоящий, шумный, с громом и ветром. Дождь стучал по листьям, по крышам, по нашей потной спине — звонко, ликующе.
Мы бросили косы и побежали к сараю, смеясь, спотыкаясь о мокрую траву. Под навесом было сухо и пахло старым деревом. А за его пределами — бушевала гроза, и земля дышала паром, и все вокруг казалось живым, трепещущим.
— Ничего, — сказал дед, отряхивая шапку. — Сено подсохнет. А дождь — он сейчас нужнее.
И правда — какая тут досада? Дождь смывал усталость, наполнял легкие сыростью и свежестью. Он был как благословение, как щедрый подарок от самой природы.
Мы стояли под крышей, смотрели на хлещущие струи и молча улыбались. Потому что в такие минуты понимаешь — счастье не в сухом сене, не в ясном небе. Оно — в этом: в шмеле, в запахе травы, в смехе под ливнем. В том, что ты — часть этого мира, и он принимает тебя без условий.
А завтра — снова выйдем с косами".
Из счастливых воспоминаний...
