«Люди верят в мифы потому, что с ними удобнее ненавидеть»
При дворе ее встречали вежливой ненавистью под звон бокалов и шелест кружев. Народ ненавидел громко, пестро, с песнями на площадях.
Изнеженная кукла на троне, легкомысленная, чужая, дорогая Франции во всех смыслах. Не королева — «австриячка», «мода на ножках».
XVIII век — в стране, где щедро пудрят волосы, давно не пудрят мозги. Париж — это и благоухание жасмина, и вонь сточных канав. Версаль — театр. Его сцена сияет золотом, а кулисы — плесенью. Народ в трактирах говорит уже не шепотом. Газеты полны пасквилей, слухов и гнева.
И в этот момент в историю входит Мария Антуанетта — девочка из Вены, будущая королева.
Пятнадцатый ребенок Марии Терезии: императрицы, успевавшей править, рожать и отправлять письма на четырех языках. Ее детство — невероятная смесь музыки и катехизиса, танцев и утренних месс, нарядов и осознания долга: дочь империи, не балагана.
К одиннадцати годам уже знала: выдадут замуж. К четырнадцати, знала за кого. Людовик Август, наследник французского престола, внучатый племянник Людовика XV. Союз двух династий. Подарок миру. Бомба с часовым механизмом.
Они поженились письменно. Потом — лично. Но брака не случилось. Людовик — неловкий, застенчивый, увлеченный охотой, слесарным делом и картами. Она — из другого мира. Смеялась громко, танцевала до рассвета, влюблялась в шляпы.
В 14 - дофинесса. В 18 - королева. Ей вручили власть, но не уважение. Придворные ревновали к молодости и стилю. Все, что делает — критикуется: смеется — фривольна, молчит — высокомерна, танцует — бесстыдна, плачет — притворяется.
Каждый наряд, новая шляпа — повод для подражания. И осуждения. «Маленький Трианон», где она играла в пастушку, пытаясь сбежать от дворцовых интриг — символ распущенности и греха.
Толпа ненавидела громко. Писали памфлеты, сочиняли скандалы про оргии, распространяли откровенные гравюры. Шептались - любовница графа Ферзена...
Особенно, когда спустя семь (!) лет брака у королевской четы все еще не было детей. Не случилось счастья даже когда она, наконец, родила.
Франция ненавидела свою королеву, сказавшую «Если у них нет хлеба, пусть едят пирожные». Правда, историки не нашли этому ни подтверждения. Но повод важнее правды.
1793 - Людовик казнен на площади Революции. Но театру революции нужна героиня на плахе — эффектная, расточительная, иностранка.
Суд — две ночи подряд. Обвинения, как плевки: инцест, измена, расточительность. Защита - 3 неумелые фразы. Приговор, вынесенный заранее.
Последняя ночь. Она не спала. Писала письмо. Всем сразу. «Прощаю всем врагам… прошу у Бога прощения за все…» Не знала — письмо не дойдет.
По пути на эшафот наступила на ногу палачу и прошептала: «Простите, мсье, я ненарочно».
Она не была великой. И не хотела быть. Не была ни ангелом, ни чудовищем.
И уж точно, не кукла — живая. Искусство — не развлечение, вторая натура. Тонкий вкус, платья, прически, мебель, фарфор... — законодательница моды. Тратила много, но очень красиво. Любила, но не в том смысле, как об этом писали в памфлетах. Писала трогательные письма, страдала.
Не кукла — живая. Умная. Яркая. Дерзкая. Которую не смогли понять ни суды, ни легенды.