Введение: забытый феномен советского кинематографа
Фильм Алексея Коренева «Акселератка» (1987) — любопытный культурный артефакт позднесоветской эпохи, который сегодня вспоминают редко. Несмотря на то, что в год выхода картина собрала 38 миллионов зрителей и вошла в топ-10 советского проката, она не стала частью «золотого фонда» советских комедий, в отличие от лент Гайдая или Рязанова. Возможно, причина в её жанровой гибридности: это не чистая комедия, не детектив, а странный симбиоз криминальной истории и социальной сатиры, приправленный элементами классического нуара.
Советский кинематограф редко обращался к криминальной комедии как жанру. Детективы были («Место встречи изменить нельзя»), сатирические комедии о мелких жуликах — тоже («Джентльмены удачи»). Но организованная преступность редко становилась поводом для смеха — слишком серьёзной она казалась для советской действительности. «Акселератка» же балансирует на грани: её сюжет строится вокруг банды, имитирующей угон застрахованных автомобилей, но без крови и жестокости. Это преступность «лайт», допустимая для смеха в эпоху перестройки.
Нуарные корни: страховой агент и «роковая девушка»
Главная героиня, Анюта (Ирина Шмелёва) — выпускница школы, мечтающая работать в милиции. Её напарник — робкий страховой агент Кузьмин (Никита Михайловский), которого она называет «Кузей». И здесь кроется первый намёк на нуарные корни сюжета.
Страховой агент — не случайный выбор. В классическом нуаре «Двойная страховка» (1944) именно страховщик становится жертвой манипуляций «роковой женщины». В «Акселератке» Кузьмин — пародийный вариант такого героя: нерешительный, чудаковатый, но вынужденный втягиваться в авантюру. Более того, в одном из эпизодов он упоминает, что его прозвище — «Сокол». Это отсылка к «Мальтийскому соколу» (1941), ещё одной культовой нуарной ленте. Таким образом, «Акселератка» играет с клише жанра, адаптируя их под советскую реальность.
Сама Анюта — своеобразная «роковая женщина» перестроечной эпохи. Она не соблазняет мужчин, а скорее подавляет их энергией и напором. В сцене в ресторане, где она пытается «обольстить» криминального авторитета Вовчика (Роман Филиппов), пародируется классический нуарный мотив femme fatale1. Но если в американском нуаре такой героине суждено погибнуть или быть наказанной, то здесь она торжествует — потому что советская мораль не допускает победы зла.
Автомобиль как символ социальных перемен
Важную роль в фильме играет автомобиль — чёрная «Волга», которая в ходе сюжета становится белой. Это не просто деталь, а намёк на социальные изменения конца 1980-х.
В СССР чёрные «Волги» ассоциировались с партийной номенклатурой, белые — с «теневиками» и спекулянтами. Перекрашивание машины можно трактовать как метафору грядущего перерождения советской элиты: уже через несколько лет многие партийные функционеры станут «новыми русскими» бизнесменами1. Даже анекдот тех лет обыгрывал это: «И будешь как… на зелёной Волге ездить» (намёк на непрестижность «неофициальных» цветов).
Таким образом, «Акселератка» незаметно становится не просто комедией, а сатирой на грядущие перемены.
Критика и наследие: почему фильм забыли?
Отношение к фильму было неоднозначным. Одни критики хвалили его за лёгкость и эксцентричность1, другие ругали за примитивность и плохую игру актёров1. Например, Александр Фёдоров писал:
«Сюжет фильма построен банально, игра актеров настолько плоха, что необходима немалая сила воли, чтобы досидеть до конца».
Возможно, именно эта противоречивость и стала причиной забвения. «Акселератка» — не классическая комедия вроде «Иронии судьбы» и не остросоциальная драма, как «Холодное лето 53-го». Она находится где-то посередине, и это делает её трудной для категоризации.
Тем не менее, фильм остаётся важным свидетельством эпохи. Это одна из первых попыток совместить криминальный сюжет с комедией, причём с отсылками к западным жанрам. В каком-то смысле, «Акселератка» — предтеча постсоветских криминальных комедий вроде «Особенностей национальной охоты».
Заключение: между нуаром и перестройкой
«Акселератка» — это любопытный гибрид: нуар, переосмысленный через призму советской комедии, с добавлением сатиры на грядущие социальные перемены. Она не стала шедевром, но оказалась своеобразным «мостиком» между классическим советским кино и новыми жанрами, которые расцветут в 1990-е.
Сегодня этот фильм заслуживает пересмотра — не только как ностальгический артефакт, но и как пример того, как советский кинематограф пытался говорить о преступности иронично, без привычного морализаторства. И если в 1987 году зрители смеялись над приключениями Анюты и Кузи, то сегодня мы можем увидеть в них ещё и неожиданное пророчество о грядущей эпохе «дикого капитализма».