— Петя, ты же теперь богатый, все в городе знают... Помоги, пожалуйста. Мы же родственники...
— Родственники? — усмехнулся он. — Помню, как ты мне это объясняла. Извини, Маша, но у меня сейчас важное совещание.
— Петя, постой! Я понимаю, что была не права, но...
***
Бабушка Лидия Петровна всегда считала, что справедливость — это когда всё идёт так, как она хочет. А хотела она одного: чтобы её золотая внучка Машенька получила всё самое лучшее, а внук Петька довольствовался остатками со стола жизни.
История их семьи была грустная — родителей Маши и Пети не стало, когда детям было тринадцать и одиннадцать. Дедушка Иван тогда обнял обоих внуков и сказал твёрдо: "Теперь вы наши дети. И мы вас одинаково любим." Бабушка кивала, утирая слёзы, но уже тогда в её глазах мелькало что-то странное, когда она смотрела на белокурую Машеньку — вылитую копию мамы.
Дедушка держал слово до самого конца. Покупал им одинаковые подарки, тратил на образование поровну, ругал и хвалил справедливо. А вот бабушка... После похорон мужа словно с цепи сорвалась. Будто всё сдержанное раздражение на мальчика-сироту вырвалось наружу.
— Петенька, не лезь к пирогу! — рявкнула бабуля, когда восемнадцатилетний парень потянулся за кусочком. — Это для Машеньки испекла, у неё завтра экзамен в институте!
— Баб, у меня тоже завтра экзамен, — робко возразил Петя, убирая руку.
— У тебя в техникуме! — фыркнула старуха, словно произнесла нечто неприличное. — А Машенька в МГУ учится, на юридическом!
Двадцатилетняя Маша, золотые локоны которой переливались как пшеничное поле под солнцем, даже не подняла глаз от телефона. Привыкла уже к такому обращению, как принцесса к поклонам придворных.
Петя напрягся. Вот уже который год одна и та же песня! Машке — новый iPhone к каждому дню рождения, ему — носки и замечание о том, что "парни должны быть скромнее". Машке — деньги на одежду, курсы, репетиторов, ему — "сам заработаешь, мужчина должен уметь".
— Бабуль, а помнишь, как ты говорила, что дедушкину дачу мне оставишь? — осторожно спросил Петя, присаживаясь на край стула.
Лидия Петровна поперхнулась чаем.
— Это когда же я такое говорила?!
— Да постоянно! Ещё когда мне десять было. Говорила: "Петенька, ты же мужчина, тебе хозяйство вести". А теперь...
— А теперь времена изменились! — отрезала бабушка. — Машенька юрист, она документы правильно оформит, не то что ты со своими техническими мозгами!
Маша наконец оторвалась от экрана и одарила брата снисходительной улыбкой.
— Петь, ну не расстраивайся так. Я же добрая, разрешу тебе летом там картошку сажать.
— Картошку сажать?! — взорвался парень. — На дедушкиной даче, которую ОН мне обещал?!
— Дедушки нет, — холодно заметила Маша, — и завещания он не оставил. Так что решает бабуля.
Петя посмотрел на этих двух женщин — одна старая и злая, как Баба-яга из сказки, другая молодая и красивая, но не менее злобная.
Прошло семь лет.
Петя — теперь уже Петр Иванович — стоял у окна своего офиса на тридцатом этаже, глядя на бескрайние просторы города. Его IT-компания стала одной из крупнейших в стране. Путь был тернистый: работал сутками, учился по ночам, брал кредиты на первые проекты. Но именно бабушкино отношение к нему закалило характер — он привык рассчитывать только на себя.
В кармане завибрировал телефон. Незнакомый номер.
— Петя? Это Маша... — голос сестры дрожал. — Мне очень стыдно звонить, но...
— Слушаю.
— У меня большие проблемы. Юридическую контору закрыли, долги, квартиру могут отобрать. А бабуля... она в больнице, и денег на лечение нет. Та дача давно продана за долги...
Петр молчал, вспоминая ту восемнадцатилетнюю девочку с золотыми кудрями, которая позволяла ему «картошку сажать».
— Петя, ты же теперь богатый, все в городе знают... Помоги, пожалуйста. Мы же родственники...
— Родственники? — усмехнулся он. — Помню, как ты мне это объясняла. Извини, Маша, но у меня сейчас важное совещание.
— Петя, постой! Я понимаю, что была не права, но...
— Всего хорошего, — Петр отключил телефон.
Он не был жестоким человеком. На следующий день анонимно перевел деньги на лечение бабушки — все-таки родная. Но урок жизни Маша должна была получить сполна.
Справедливость иногда приходит с опозданием, но приходит всегда.