Как можно быть такой нюней?! Ты что, сдачи дать не могла? Посмотри, весь портфель в грязи, все тетрадки мокрые. Ну что ты за ребенок такой. Одни убытки с тобой, видимо, опять в школу придется идти. А могла бы и сама разобраться, раз и навсегда. – причитала мать, разглядывая мой портфель.
В школе меня не любили именно из-за матери. Она постоянно ходила в школу, буквально как на работу. Всё время ругалась, скандалила и грозила всем карами небесными. Она считала меня нюней, слабачкой и несамостоятельной совершенно. Вот сегодня отчитывала в очередной раз за испачканный портфель. Да, мальчишки его кинули в грязь, а я побоялась подойти и отобрать. Просто молча стояла и смотрела, когда им надоест и они уйдут.
Опять, Кира, опять я тебя спрашиваю. Ты почему поругаться-то в кассе не могла? Ну что это такое? Ну тебе сколько лет, смотри, деньги выдали мелочью, ну кому эти копейки нужны. Я что, железная такую тяжесть таскать? Сколько можно!? Тебе уже двадцать пять, а ты всё молчишь, почему ты кулаком стукнуть-то не можешь? Опять старой матери идти с этим железом, ругаться, пусть меняют. Не мои проблемы, что у них нечем. Из карманов пусть вытащат, значит, себе они бумажки сложили, а тебе железом насыпали. Ну я им устрою. – Мать бурчит, пересчитывая и ссыпая мою зарплату в пакет.
Завтра она точно будет стоять у кассы. Ничего не меняется, что в школе, что на работе. Я всё также стою и молчу. Могла попросить, чтобы дали крупными? Конечно, могла, но я не стала. Не потому что не хотела, а, честно сказать, вот специально не стала просить крупные. Специально мелочью взяла, чтобы мать позлить. Да, мне двадцать пять, и я делаю это осознанно.
- Сняли с очереди на квартиру? Как это сняли, что значит есть жилье?! Это мое жилье, а тебе надо свое. Ты не будешь жить со мной до старости, ты что, топнуть не могла? Ну и что, что директор, ударь кулаком об стол, скажи, что тебе положено. Кира, ну что ты за нюня, право слово. Ладно, я схожу к начальнику вашему, восстановят тебя в очереди. Ужас, конечно, тебе скоро тридцать лет, а я всё за тебя хожу, кулаками стучу, и как ты выживешь без меня, не представляю просто. - Мама качает головой, скорбно вздыхает и идет звонить подругам.
Сейчас все будут знать, что у нее выросла нюня и слабачка. Дочь не может постоять за себя, отстоять свои интересы, и вообще вот не станет матери, и меня просто все кругом сожрут.
Двадцать два года назад. Мне пять, я сижу в песочнице с ведерком и формочками, в руках яркая красная лопатка. Леплю всяких дельфинчиков, морские звезды и обязательно украшаю их цветочками, листиками, ракушками. Подходит соседский мальчишка, он старше на год. Толстенький, вечно жующий хлеб или булку, отбирает у меня лопатку и начинает ломать мои фигурки из песка. Сперва я прошу не ломать, потом пытаюсь позвать маму, но ей не до меня, она с подругой болтает на лавочке. Значит, надо выкручиваться самой. Молча кидаюсь в драку. Я, мелкая тощая пигаска с двумя косичками, бодаю головой в живот соседского колобка. Он не ожидал такого нападения и упал с песочницы на землю. Я тут же выхватываю лопатку и начинаю стучать ему куда достану, за сломанную игру. Мальчишка кидается в рев, на меня налетают его мама, бабушка и моя мама.
- Ваша девочка нашего Петеньку бьет! Вы кого из девочки воспитываете, хулиганка! Посмотрите, она его до слез довела. Она игрушки у него отняла. Она ему играть мешает! Как так можно, ты же девочка?! Стыд-то какой!
- Кира, извинись и отдай игрушки.
- Нет, мама, это мои игрушки, это он подошел и все сломал. Я защищалась. Я не буду ему ничего отдавать.
- Кира, я не буду больше повторять, отдай.
- Нет, это мое!
Лопатку вырывают у меня из рук, все мои игрушки отдают этому толстому колобку, а меня уводят с площадки. Колобку уже они не интересны, я вижу, что он сломал дельфинчика, раздавил формочку звезды и пробил в ведерке дырку, лопатка разломана на части, лежит в песке. Дома меня наказывают за драку, потом за потерянные игрушки, и мама даже не хочет слушать, что сама их отдала чужому мальчишке. Ставят в угол до прихода отца. Папа приходит домой и, конечно, во всем разбирается. Они ругаются, потом мама кричит на меня. Я предательница, я все перевернула с ног на голову. Отец верит мне, а не ей. Я же не правильная, я хулиганка, меня наказали ремнем за дело, так считает мать. А мне уже все равно. Сильно болит от ремня спина и то, что ниже, пальцы тоже в синяках. Первым делом мне досталось по рукам, за драку.
Отец ездит работать вахтой, когда его нет дома, я остаюсь без защиты. В первый класс он меня проводил и уехал на работу. Я подралась в школе на второй день. Все тот же колобок соседский пытался стащить у меня из рюкзака яблоко. Мое, красное яблоко с наливным боком, это яблоко мне папа вчера купил перед отъездом. Сказал: «Кушай, дочка, и учись хорошо». Было бы другое яблоко, я, может, и отдала бы, но это папино, специально для меня. Не отдам, никому не отдам. Сразу вспыхнула драка. Колобок даже откусить не успел. Я разозлилась на него, влез в мой рюкзак, кто вообще разрешил по нему лазить?! Колобок остался без переднего зуба, а я с яблоком в руках, которое тут же и съела. Глядя в глаза этому толстому противному мальчишке.
- Кира, ты девочка, драться нельзя, извиняйся!
- Нет! Нельзя лазить по чужим рюкзакам и таскать чужие вещи! За дело получил.
- Кира, не позорь меня перед директором и учителем, извинись!
- Нет.
- Вы не девочку воспитываете, а монстра. Она у вас чуть что в драку лезет. Да-да, мы вас помним. Она специально его ударила, за прошлый раз. Девочки так себя не ведут. Еще и зуб ему выбила. Ее надо в клетке держать, от нормальных детей подальше. Звереныш!
Дома я снова была наказана, папа тогда меня не спас. А потом он приехал и развелся с мамой. Папа уехал обратно на север, у него там была другая семья, а я осталась дома с мамой. И вот тут началось только ее воспитание.
- Кира, уступи. Кира, отдай, он младше. Кира, пропусти, они старше. Кира, почему без молока пришла? Что значит пропускала старших и уступала младшим?! Ты что, головой не думаешь? Дома молоко нужно, иди обратно и бери где хочешь. Ну в кого ты такая добренькая, в правильную она сегодня поиграть решила. Ну что за наказание, а не ребенок?!
Помню, как на работе захлопнули кассу перед ее носом, когда она пыталась сдать им мелочь обратно. Даже к директору бегала ругаться, но ничего не помогло, в кассе не было крупных денег, даже жалобы не помогли. Только руками развели, что было, тем и отдали.
Когда сняли с очереди, мать тоже бегала скандалить, даже слушать не стали. Директор предупредил: еще раз увидит у своего кабинета, найдет за что уволить, вроде помогло, мать притихла.
- Кира, ну как же так, ну почему ты такая затюканная, всего боишься. Даже вот свое мнение отстоять не можешь, не то что свои личные вещи? Я же вот могу, а ты в кого пошла такая?!
- Мама, а помнишь?
- Да что ты такое придумываешь? Не было такого никогда. Я тебя и пальцем ни разу не тронула, а ты говоришь, ремнем по рукам била. Как ты про меня такое придумывать можешь? Я тебя любила, всегда защищала. Неужели не стыдно на мать наговаривать, а? Била я ее, подумайте только, и не стыдно мне глядя в глаза такое говорить?
- А может, отцу позвоним, спросим? Может, он лучше помнит?
- Ты общаешься с этим предателем? Да что он помнить может, бросил нас, когда школьницей была. Вечно на своих вахтах торчал, толку от него, от бездельника, не было никакого. Деньги копейки приносил, я одна работала. Мне на себя времени не хватало, все твои проблемы решала. А ты ему звонить собралась, предательница. Вот, значит, как за моей спиной сговорились.
Сейчас живу отдельно от мамы. С ней почти не вижусь, она не простила того, что я снова начала общение с отцом. Редко когда позвонит, спросит, как дела. Но мне от этого легче. Никто не бегает, не скандалит, я спокойно отстаиваю свои границы. Видимо, только мама может их так нарушать, что я потом от нормальных людей шарахаться начинаю.