Лет десять назад я приехал в Махачкалу. В тот город, где провёл лучшие летние месяцы детства. Где мы бегали босиком по стёклам в одних трусах. Сначала резали ноги до крови, а потом привыкли — стопы стали как подошва. Каспийское море. Наша улица, где все друг друга знали. Тутовник, которым мы объедались прямо с деревьев, все фиолетовые и измазанные. Целый день на улице, загорелые до черноты. Это было моё настоящее детство. Дикое, свободное, без взрослых правил. Каждый раз, когда я приезжал туда уже взрослым, меня тянуло на ту улицу. Как магнитом. Я шёл туда и ждал. Ждал, что сейчас что-то щёлкнет. Что вернётся то ощущение полной свободы. Что я снова почувствую себя тем пацаном, для которого весь мир помещался в радиусе трёх кварталов. Но с каждым разом ощущение становилось всё слабее. Всё призрачнее. Я цеплялся за него изо всех сил. Ходил по тем же дворам. Искал знакомые лица. Пытался поймать тот самый запах моря и пыли. А внутри росла странная боль. Боль от того, что прошлое ускользает