Тишина операционного зала давила тяжелее свинцовых плит «Фьорда». Воздух пах озоном и страхом, не до конца выветрившимся после последнего толчка. На главном экране — холодное, безжизненное изображение Земли, переданное спутником «SENTINEL-7». Синий мрамор, затянутый белыми вихрями облаков. Красота, ставшая обманкой.
— Запись началась, — голос оператора, молодого парня с трясущимися руками, прозвучал неестественно громко. — Южная оконечность Гренландии. Координаты подтверждены.
Майя Нистрем стиснула планшет, её костяшки побелели. Она чувствовала это раньше приборов — лёгкое покалывание на коже, как перед грозой, которой не было. На экране, в указанном квадрате, — ничего. Просто лёд, скалы, бескрайняя белизна.
— Гравитационный сенсор… фиксирует флуктуацию, — другая техник, девушка, щурилась на график. — Микроскопическая. Эпсилон-класс. Статистический шум?
— Нет, — прошептала Элда Хауг. Она стояла чуть в стороне, неотрывно глядя на точку. Её лицо было маской спокойствия, но глубоко в глазах, словно в трещинах старого льда, мерцало знание. Знание цены. — Слушайте тишину. Она уже не та.
«Тишина» длилась девять часов. Ровно. Как по метроному неведомых часов. Потом — Антарктида. Шельфовый ледник Росса.
— Повтор сигнатуры! — голос оператора сорвался. — Магнитуда плюс ноль три! Антенна «Дельта-4» подтверждает!
На экране Земли, над белым безмолвием Антарктиды, появилась едва заметная рябь. Не вспышка. Не взрыв. Как если бы гигантская, невидимая рука слегка толкнула поверхность океана воздуха. Или само пространство над ним задрожало.
— Боже… — выдохнула Майя. Карта оживала кошмаром. — Это же…
— Капли, — тихо сказала Элда. Она не смотрела на экран. Она смотрела сквозь него. Её пальцы бессознательно коснулись места под рукавом, где скрывался шрам — тёмная дыра в реальности её собственной плоти. — Оно просачивается. Сквозь ткань мира. Капля за каплей.
Следующие удары обрушились каскадом, холодным душем данных на их истерзанные нервы:
Саяны. Сейсмический толчок магнитудой 3.1 — без эпицентра. Как удар растопыренной ладонью. Одновременно — электромагнитный импульс, выжегший полсотни гектаров тайги неестественно правильными кругами. Спутник зафиксировал мерцание — ландшафт на секунду распался на три версии: заснеженный, осенний и… выжженный.
Байкал. Древнее озеро, зеркало Сибири, вздулось горбом. Лёд треснул фрактальным узором, напоминающим кровеносную систему гиганта. Вода под ним забурлила — не от тепла, а от искажения. Рыба всплыла брюхом вверх, глаза остекленевшие, будто увидели невыносимое.
Восточная Патагония. Стада гуанако ринулись в безумную панику, сметая ограды. Птицы сбились в клубок, оглушительно крича. Небо над пампасами дрожало. Как мираж. Гаучо на ранчо докладывали о чувстве «невыносимой тошноты» и видениях «двойных теней».
Каждая новая точка на карте горела кроваво-красным. Капля. Ещё капля. Земля истекала реальностью.
Элда подошла к центральному голографическому проектору. Серебристый шар Земли висел в воздухе, пульсируя алыми язвами аномалий. Она положила ладонь на холодный корпус прибора. Её шрам, скрытый тканью, жгло.
— Фронт нестабильности… — Майя подошла, её голос был хриплым от бессонницы. Она протянула планшет с графиками. — Вигланд требует прогнозов. Но смотри… — она ткнула пальцем в кривые. — Он расширяется не в километрах, Элда. Во… времени. Каждая точка — как камень в воду. Круги идут назад и вперёд. Сдвиги. На часы. Потом — дни… Как в Довге. Но мощнее. Глобально.
Элда молчала. Её глаза отражали пульсирующий шар. Она видела не карту. Она видела сеть. Паутину трещин, растущую под поверхностью привычного мира.
Внезапно дверь распахнулась. Ворвался Стэнли Коэн. Его очки съехали на нос, волосы всклокочены, но в глазах горел тот же огонь, что и в лаборатории перед Сферой — огонь познания на краю пропасти.
— Вы смотрите не туда! — он почти кричал, не обращая внимания на остальных. Его планшет был подключён к проектору одним движением. — Это не эпидемия! Не чума!
Голограмма Земли взорвалась светом. Вместо привычных континентов она покрылась сплетением сияющих линий — золотых, серебряных, кроваво-красных. Тонких, как паутина, и невероятно сложных. Фрактальных. Это была карта — но карта безумия. Ожившая «ДНК времени» в планетарном масштабе. Узлы сети совпадали с «каплями» аномалий.
— Видите?! — Стэнли водил пальцем по воздуху, его тень прыгала на стенах. — Это не дыры! Это… отражение! Материя пульсирует! Весь мир — гигантский резонатор! Он пытается адаптироваться к новому уравнению! К новой когерентности! — Его голос дрожал от восторга и ужаса. — Мы наблюдаем рождение новой физики. На наших глазах!
Майя сжала кулаки. Её скепсис был последним бастионом разума, цеплявшегося за старые законы.
— Или к новой ошибке, Стэнли, — её голос прозвучал ледяной глыбой. — Глобальной. Необратимой. Мы не лабораторные крысы. Это — наш дом.
Элда медленно повернулась. Её взгляд скользнул по сияющей сети на проекторе, по лицам Майи и Стэнли, по бледным физиономиям техников. В её глазах не было ни восторга, ни страха. Только глубокая, бездонная скорбь — и понимание.
— Ошибка… — она произнесла тихо, но так, что услышали все. Слово повисло в воздухе, как приговор. — Ошибка — это иллюзия, Майя. Может быть... мы и есть ошибка. А это... — она кивнула на пульсирующую голограмму, — ...исправление.
Тишина, воцарившаяся после её слов, была громче любого взрыва. Даже Стэнли замер.
Чаты.
Гриф «ОСОБО СРОЧНО. СБ ООН».
[Аргентина]: Патагония горит! Не огнём — безумием! Скот гибнет! Люди в панике! Требуем немедленной помощи! Конкретных действий, а не ваших теорий! Это наш суверенитет!
[Китай]: Требуем полной прозрачности данных по аномалиям в приграничных районах. Передача информации неполная. Подозреваем сокрытие. Это прямая угроза национальной безопасности.
[США]: Предлагаю ввести режим «Омега» для всех заражённых зон. Полное отключение коммуникаций, спутниковое глушение любых сигналов, физическая изоляция периметрами. Немедленно. Риск распространения неприемлем.
[Франция]: Глушение? Изоляция? Вы предлагаете отгородиться от закона физики? Это безумие.
[Россия]: Байкал… священное море. Данные со станций хаотичны. Что происходит в эпицентре? Нужны наземные группы. Под международным контролем.
[Украина]: Требуем немедленного ввода нового пакета санкций против ро… [Администратор заблокировал вас!]
[Великобритания]: Предлагаю созвать чрезвычайный научный консилиум. Нужен независимый анализ. Данные «Фьорда»… скомпрометированы событиями.
[Генсек]: Порядок! Требования Аргентины о помощи внесены в повестку. Предложение США о режиме «Омега» требует обсуждения в комитете по безопасности. Китай — гарантируем прозрачность в рамках… [соединение прервано на 0.3 секунды] …технический сбой. Продолжаем.
Остров Шпицберген.
78-я параллель. 72 часа спустя.
Ледяной ветер Норвежского моря выл, как потерянная душа, обрушиваясь на титановый монолит, врезанный в скалу. «Щит». AEGIS — Агентство по Стабилизации Энтропической Интеграции и Синхронизации.
Штаб построили за трое суток — ценой астрономических сумм и политического капитала, выбитого железной волей одного человека.
Полковник Вигланд стоял у панорамного окна командного центра, вглядываясь в арктическую ночь. Отражение его лица — усталое, с новыми глубокими морщинами, но с не сломленными глазами — накладывалось на бескрайнюю тьму и снег. За его спиной кипела работа. Гигантский зал гудел низким гулом суперкомпьютеров. Десятки операторов сидели за консолями, освещённые мерцанием экранов. В центре зала висела та самая голограмма Земли, покрытая теперь ещё более густой, пульсирующей сетью «энтропоцентров». Алжир. Центральная Сибирь. Новые «капли» проступали с упорством прорывающейся сырости.
Титановые стены нового штаба AEGIS на Шпицбергене ещё пахли холодом сварки и свежей краской — запах спешки и отчаяния. И его команда уже была здесь. Они растворились в лабиринте кабинетов и лабораторий, став нервными узлами этого гигантского искусственного мозга, вживлённого в скалу для борьбы с непостижимым.
За бронированным стеклом своей лаборатории Элда Хауг царила над хаосом иного рода. Стены были не просто стенами — они дышали. На них мерцали экраны, затянутые гипнотическими плясками фрактальных паттернов, текучими уравнениями, которые не подчинялись законам старой математики, а лишь намекали на новые. Сама Элда сидела в центре этого храма новой, пугающей науки, неподвижная статуя с лицом сфинкса. Её глаза, лишённые прежнего ужаса, теперь видели сквозь цифры — в самую сердцевину Фона Хаоса. Иногда её пальцы, тонкие и бледные, бессознательно касались скрытого под рукавом предплечья. Шрам молчал. Пока. Она была живым сейсмографом новой эпохи, и её тишина была самой громкой тревогой.
Через коридор бушевал шторм другого рода. Кабинет Майи Нистрем был апофеозом борьбы старого мира с новым безумием. Горы отчётов, распечаток спутниковых снимков, данных с метеостанций и — цинично, но необходимо — всплесков паники из соцсетей громоздились на столах и стеллажах. Её аналитики, бледные и заспанные, пытались навести порядок в цифровом цунами. Сама Майя металась между столами, её голос, обычно сдержанный, был резок, как льдина.
— Сибирь… сдвиг нарастает экспоненциально! Зона влияния — плюс двенадцать процентов за час! — выкрикнула она в трубку, стиснув переносицу.
Эвакуация? Дороги там уже не дороги, а мерцающие ловушки. Старый порядок трещал по швам у неё на глазах, и она цеплялась за его обломки с яростью обречённой.
А в самом сердце операционного зала, где пульсировала голограмма Земли, витал дух Стэнли Коэна. Вернее, его фрактальное детище — гигантская проекция «ДНК времени» — висела на отдельной панели, затмевая даже глобус катастрофы. Стэнли жил внутри этой светящейся паутины. Он парил перед ней, размахивая руками, как дирижёр перед оркестром, исполняющим симфонию распада. Его бормотание было постоянным саундтреком:
— Нет, не сопротивление… Видишь эту ноду у Байкала? Адаптация! Она пытается стабилизировать соседние сектора!
Его глаза за толстыми линзами горели холодным пламенем познания. Он видел музыку сфер — даже если это был похоронный марш для целой планеты. Наука для него перестала быть инструментом. Она стала религией, а паттерны — священными текстами.
Они были здесь. Не просто размещены. Они врастали в титановые стены «Щита», становясь его разумом, его нервными окончаниями, его последней, отчаянной надеждой. Каждый — на своём посту перед лицом шелушащегося мира.
Вигланд оторвался от окна. Его отражение в стекле наложилось на пульсирующую красную точку где-то в Центральной Африке — следующую предсказанную Элдой. Он подошёл к своей консоли — простой, функциональной, без лишних кнопок. Микрофон ждал.
— Активировать протокол «Сеть». Уровень «Дельта», — его голос, привыкший командовать, звучал как скрежет камня. — Все спутники. Все наземные посты. Все исследовательские зонды. Приоритетный поток данных — сюда. Все фильтры снять. Все ограничения по доступу — отменить. — Он сделал паузу. Его взгляд скользнул по карте мира, где политические границы теперь казались детской мазнёй поверх тектонических плит апокалипсиса. — Национальные границы в контексте глобальной энтропической угрозы аннулированы. Повторяю: аннулированы. AEGIS — единый центр сбора.
Команда была исполнена мгновенно. На главном экране, поверх пульсирующей сети Земли, хлынули потоки информации: цифры, графики, спутниковые снимки, короткие видео из зон бедствия. Это был водопад. Лавина. Впечатляющая. Беспомощная.
Вигланд обвёл взглядом зал. Элда — в своей тишине и знании. Майя — в своём отчаянном порядке. Стэнли — в своём безумном прозрении. Операторы, цепляющиеся за мониторы, как за спасательные круги. Все они — щит. Хрупкий, титановый щит против разверзшейся бездны.
Он взял микрофон. Не для громких слов. Для приказа. Его голос заполнил зал, чёткий и лишённый сомнений:
— Оперативная группа «Валькирия». Готовность к выдвижению — уровень «Омега». Эпицентр — координаты Альфа-Три. Повторяю: Альфа-Три. Движение по плану «Сканер». Время по Гринвичу — ноль триста. Старт.
В ответ прозвучали короткие, профессиональные подтверждения. Где-то в глубинах «Щита» загудели двигатели, защёлкали замки спецконтейнеров.
Вигланд положил микрофон. Его взгляд снова притянула голограмма. Земля. Их дом. Покрытая всё более густой, живой, пульсирующей сетью багровых узлов. Как кровавые капли на стекле. Или открытые раны.
Над огромным экраном, где мерцала карта глобального шелушения, холодным синим светом зажглись слова:
AEGIS ONLINE.
FRONT UNSTABLE.
Конец!
#Хаономосфера #РанаХаоса #АлексДипси #фантастика
#научнаяфантастика #хоррор #триллер #космическийхоррор #литература
#авторскийпроект #книги #чтение #НФ #РоссийскиеАвторы #Дзен
#НовоеНаДзене
Эта книга вышла уже в свет!
Буду очень рад Вашим отзывам!