Количество объяснений, почему Красная Армия терпела поражения в 1941 году таково, что даже если их делить на группы, то всё одно сразу всех не вспомнишь.
Наверное, самая бредовая была предложена товарищем Сталиным и была официальной — немцев просто было больше. Дескать у Вермахта намного больше дивизий, пушек, танков и самолётов, и сколько врагов не уничтожала Красная Армий, сколько танков не жгла, а шли всё новые. В эту глупость ещё до сих пор верят проявляющие интерес к истории домохозяйки, а уж версию о том, что Гитлера работала вся Европа, да ещё и за него воевала, можно услышать регулярно.
Есть ещё версия о том, что товарищ Сталин был настолько глуп, что не верил сообщениям своей разведки, а разведка подсовывала ему не те сведения. И по глупости товарищ Сталин считал, что Гитлер его не обманет и останется хорошим верным другом, а вот товарищ Зорге и другие непонятные товарищи, сообщают что-то не то и вводят в заблуждение.
Но и эта чушь тоже годится лишь для домохозяек да программы «Время». Я же хотел поговорить о вопросах более серьёзных.
На самом деле во всех версиях советских вроде есть здравое звено. И оно в том, что мы не успели. Действительно, если мы рассматриваем советские планы на 1941 год, то там вроде всё логично и ничего особо не забыли. Но это как раз на бумаге, а овраги никто не отменял. И по сложившейся ситуации возникают очень нехорошие вопросы.
Если по нашим планам 20-я армия должна была прикрывать остальные войска от удара немцев с Люблинского выступа и удержать наступление немецкой 1-й танковой группы, то почему, если армия ещё не прибыла к своему месту, дыру никто не закрыл? Почему аналогичная ситуация с 4-й армией, которая немцев должна была остановить в районе Бреста? Почему готовились только к наступлению, а про вопрос прикрытия границы, планом предусмотренный, как-то умудрились забыть? С одной стороны, это понятно — решать две противоположные задачи крайне сложно. Но неужели не было никого, кто не увидел проблемы?
Если тогда не видели, то мы это можем хорошо увидеть сегодня. Пропущенный удар, к которому слово внезапный даже и близко не подходит. Ибо к удару готовились. И далее от первого удара вроде как не могли опомниться. Так вроде всё выглядит?
Однако мне кажется, что дело не в первом пропущенном ударе и тяжёлых потерях. Тем более, что все разговоры о тысячах уничтоженных в первый день самолётах и полном отсутствии советской авиации в небе — это в пользу бедных. Потери были огромные, по немецким меркам они бы оказались критическими, но самолётов у нас на фронте оставалось намного больше, чем в Люфтваффе. И танков в разы больше. И за Днепром мы уже могли выставить группировку, существенно превосходившую всю группу армий «Центр». Всё это говорит, что тяжёлый удар 22 июня нанесённый сам по себе был не критический.
И давайте забудем, что историки привыкли отделять неудачи 1941 года от всех остальных боевых действий. Давайте под этим углом посмотрим дальше. Общее наступление в январе 1942 года закончилось полнейшим провалом и привело в итоге к катастрофе на южном фланге. Сталинградская битва показала, что армия не способна решать задачи даже при многократном преимуществе. Тогда Рокоссовский и другие военачальники сваливали всё на плохую подготовку личного состава, который от рядового до средних командиров не умел ничего. Осенью 1942 года с этим можно было согласиться. Под Сталинградом смогли разгромить немцев ценой огромных потерь. Под Ржевом так и не смогли — немцы отступили сами, создав возможности для операции «Цитадель». Уже с начала 1942 года шансов у Германии на победу или даже какой-то приемлемый итог войны не было совсем. Единственное, что могло спасти Третий Рейх — если бы Красная Армия умудрилась проиграть сама. Слава богу этого не случилось.
Однако давайте снова к причинам. Осенью 1942 года под Сталинградом можно было говорить, что солдаты не умели воевать. А осенью 1943 года? Всяко у личного состава был уже немалый опыт. Однако у того же Рокоссовского через год картина та же самая. Донской фронт стал Центральным, но при огромных преимуществах в силах, продвигается в лучшем случае черепашьими шагами, и ценой огромных потерь. Что под Сталинградом, что в Белоруссии у Рокоссовского потери порой в десять раз больше немецких. Впрочем, соседние Калининский и Западный фронты наступают так же, как и год назад под Ржевом — продвижение мизерное, а потери огромные.
Ссылаться на то, что не все наши военачальники были столь талантливы, как … глупо, потому что все одинаковы, а считающиеся самыми гениальными Жуков, Рокоссовский, Конев, как раз меньше всего подходят в качестве примера для подражания.
А стало быть, какой вывод напрашивается? Как сказал бы великий Михал Михалыч, явно менять надо что-то в консерватории. Проблемы главные были в системе заложены. Не потому такие поражения терпели, что немцы внезапно напали и тысячу самолётов в первый день уничтожили. И все наши неудачи, на первый взгляд, имеющие совершенно разные причины, на самом деле имеют один корень. Который очень сложно сформулировать, чтобы самих себя не обидеть, но это какое-то неумение воевать на всех уровнях.
Кто-то наверняка задаст «ехидный» вопрос — а как же победили? Да так и победили. Пока наше преимущество над немцами было не столь велико, Вермахт шёл вперёд. Но мы свои силы смогли восстанавливать, а Германия, хоть за неё и «воевала вся Европа», плюс под миллион советских коллаборационистов, воевать в долгую не могла. Вермахт проиграл войну летом 1941 года, когда выяснилось, что Красная Армия не разгромлена полностью, а за Днепром немцев ждут советские войска, превышающие только что разгромленный ими Западный фронт. Дальше пошла война на истощение. Когда силы немцев уменьшились, они уже не смогли успешно наступать. Когда стали ещё меньше, они могли только удерживать оборону. Ещё меньше, и фронт стал медленно двигаться на Запад. Но при этом заметьте — хоть Красная Армия и наносит Вермахту одно поражение за другим — но почему-то наши потери не уменьшаются и в разы больше немецких. Почему у нас так до сих пор не любят сравнивать потери в войне по годам и отдельным операциям? Да потому что при сравнении общих потерь, за счёт того, что Германия потерпела поражение, разницы выглядит не столь большой. Не в десять раз, как во многих битвах хоть 1942 года, хоть 1944-го.
Поднятая тема, конечно, сложна очень. И высказаться есть желание, и донести свою мысль трудно, чтобы поняли. Не уверен, что мне удалось, но, может быть, в следующий раз попробую ещё.
А пока, давайте проиллюстрирую вам изложенное выше статьями:
Неизвестный Сталинград: за ценой не постоим
и