(Продолжение. Начало и все опубликованные главы здесь)
Зарево пожара далеко разносилось в ночи, его хорошо было видно с вершины лесистого холма, где устроилась потрепанная рать Зелёной Вольницы. Череп стащил клёпаный шлем с головы, провёл рукой по лысине и вдруг размашисто перекрестился, что-то бормоча.
Гуччо оглянулся на него и вернулся к своему занятию. Оселок вновь зашипел, натачивая лезвие кривого и широкого сарацинского меча.
— Может, нам и лучше было бы теперь молиться? — спросил сидевший поблизости Бобби, не отрывая взгляда от лысины старого Бена, поблескивавшей в свете убывающего месяца голубыми бисеринками пота.
— Череп помолится за всех, — зло ответил Гуччо.
— Неужели ты всё ещё хочешь воевать? — поразился Бобби. — После всего?
— После чего? Что на тебя страху-то нагнало? Как побили нас?
— Да хотя бы это! Ну откуда он узнал, где мы прятали отряды?
Гуччо только вздохнул. Не считай он Бобби славным малым, давно бы уже дал ему затрещину и послал бы к подножию холма, возможно пинком. За лошадьми ухаживать.
— Просто Рэдхэнд оказался не таким дураком, как мы надеялись. Я говорил, не нужно было вести людей по ручью. Замутили воду, вот в деревне и встревожились. Хорошему разведчику день да ночь в родных краях — за глаза времени, чтобы даже мух пересчитать, не то что нас. А у Рэдхэнда все местные охотники на службе. Думаешь, графовы гвардейцы Роджера стрелами нашпиговали? Нет, брат, гвардейцы все на меня обрушились, а о Роджере ополченцы позаботились. Охотнички…
— Ополченцы, — не унимался Бобби. — Вот ещё: селяне-то откуда знали про нас? Граф предупредил? Знал откуда-то, что мы собираемся напасть? Точно говорю, колдун он! Ох, несдобровать нам теперь… Неспроста, неспроста про него болтали…
— Молодой ты ещё, — усмехнулся Гуччо. — Знаешь, сходи-ка ты к подножию, посмотри, как там люди устроились.
Бобби вскочил на ноги, но не для того, чтобы куда-то идти. Не слушая возражений, он распалялся всё больше:
— И черт бы с ним, с графом, а эти-то дьяволы откуда взялись? Пресвятая Дева, да в деревне даже собак не осталось! Что ж это за твари-то такие?
— Они подчиняются Длинному Луку, вот и хорошо.
Бобби чуть не подавился возмущением:
— Хорошо, говоришь ты, Гуччо? Зверюги на зверюгах с железом в руках — это хорошо? Это легионы ада, их словно сам сатана ведет в бой! Ха, для чего мы вообще нужны здесь Длинному Луку, кто мы такие против демонов? Может, он хочет расплатиться за их услуги нашими душами?
— Истинно! — воскликнул, поворачиваясь, Череп — он, оказывается, всё слышал. — Истинно речешь, малый, клянусь именем Спасителя нашего Иисуса Христа, Сына Божия… Многи и тяжки суть грехи наши, и пожрет нас воинство азраилово, и души в бездну падут!
Животный страх звучал в его дрожащем голосе. Бобби смотрел на старика как на пророка, как будто не сам подкинул ему эту жуткую идейку.
— Заткнитесь вы оба! — рявкнул Гуччо. — Не знаю, когда сатана доберется до ваших душонок, но Истер сделает это сразу, как только узнает об измене. А она узнает. Она всё и обо всех… Так что заткнитесь. Орки! Подумаешь, такая же нечисть, как древесные тролли, только пошустрее. Нужно будет, и их порубаем, да ведь они же за нас дерутся, на нашей они стороне.
Его собеседники, конечно же, не поняли, что за бравадой прячется точно такой же страх. Но Гуччо отличало то, что он не считал страх причиной покидать поле боя.
— Не понимаю, как ты можешь быть таким спокойным, — покачал головой Бобби.
— Ты много чего не понимаешь, малец! Явно не понимаешь, что нам некуда деться. Черт меня забери, если эта дьявольщина мне по душе, да только выхода у нас все равно нет, а потому плевать я хотел на все. Нас ждет замок Рэдхэнда, и я ещё полюбуюсь на головы его гвардейцев, насаженные на колья! Можете ныть сколько угодно, а я не отступлюсь.
Череп мелко захихикал, а может, это был только приступ дрожи.
— Отчаянный рубака Гуччо, — пробормотал он. — Agni et ferro… Seraper et passi idem, in saecula saecularum, amen…
(Огнем и мечом (лат.) Всегда и везде одно и то же, вовеки веков, аминь (лат.))
— Ты что, в проповедники решил податься? — нахмурился Гуччо, понявший только последнее слово. — С этим возвращайся домой, бабе своей латынь читай.
— А ты иди вперёд и кричи: «Схаас»!
Гуччо в гневе вскочил на ноги, сжимая свой свой сарацинский меч, но замер, прислушиваясь.
— А ну тихо! — вполголоса рявкнул он на остальных, столпившихся вокруг.
Приглушенные шепотки замерли, и в наступившей тишине отчетливо разнесся топот конного отряда.
Воины Рэдхэнда показались из-за лесочка и рассыпались по лугу, что располагался между холмом и горящей деревней. Гуччо присел, давая знаки остальным сделать то же самое, хотя их всё равно не должны были увидеть. Ничего, бережёного Бог бережёт.
За лугом змеился, прохладно серебрясь под луной, ручей, от него до деревни, скрытой за рощицей, оставалось мили полторы. Гвардейцев ждали у ручья.
Тугой, зловещий звук тетивы, кажется, был слышен даже за стуком копыт. Скакавший впереди латник рухнул с коня, и тут же ночь огласилась этим жутким криком:
— Схаас!
Крик? Нет, рев демонов, вот что это такое. Глядя, как два отряда орков, поднявшись из засады, летят наперехват гвардейцам Рэдхэнда, Гуччо не мог сдержать трепета. Нельзя не признать — адское воинство ужасало.
Тем более, он хорошо помнил, как орки резали деревенщину. Случившиеся там шестеро гвардейцев, по всей видимости, искавшие следы разбойников Зелёной Вольницы, пытались оказать сопротивление. Надо отдать должное их храбрости… Но даже ранить всерьёз ни одного орка они не смогли. Всё кончилось мгновенно, как и с бондами…
Гуччо за день до этого не повезло. Их заметили издалека, крестьяне и охотники успели схватиться за оружие. Как ивдно сельчан встревожила мутная вода в ручье (это была задумка Черепа — провести войско по воде, чтобы скрыть следы). Мало того, откуда ни возьмись появился отряд гвардейцев. Из-за каждого угла в разбойников летели стрелы. Пришлось отступить.
Череп, возглавивший сборную рать, повернул к Южному Выгону. Два дня назад тот орк с непроизносимым именем, напоминающим старческий кашель, Раххыг, перепугавший всю армию на своей клыкастой твари, передал чёткий приказ Длинного Лука: сжечь хотя бы одну из деревень Рэдхэнда и выманить его гвардию из замка. С первой частью вышла заминка, а вторая и сама собой воплотилась.
Было славно отомстить Южному Выгону за давнее предательство. Ведь именно её жители после случая с Тильбардом Нойлсом, бывшим близким другом Висельника, отказались платить дань славному вожаку Вольницы, а потом первые приняли руку Рэдхэнда.
Напасть решили ночью, но, едва отгорел закат, появились три верховые фигуры. Это приехали, всё на тех же кошмарных тварях, Раххыг, ещё один орк, молчаливый, весь в чёрном, с пронзительным взглядом, и Длинный Лук, отчего-то не менее жуткий, чем его спутники. Зелёная Вольница не сразу узнала своего короля в явно недешёвых доспехах. Вскоре подтянулись и другие орки. Целая армия, господи спаси, целая адская армия. Легион.
Орки всё сделали сами, и Гуччо до сих пор с содроганием вспоминал побоище.
Вот и теперь орки в деле — на сей раз против сотни бойцов графа, гвардейцев вперемешку с ополченцами. То ли слишком самоуверенные, то ли попросту глупые, они не сдержали бег коня, даже когда не могли не разглядеть, кого решили атаковать.
Или они всё уже знают?
Гуччо ждал, когда две линии всадников сшибутся, но гвардейцы вдруг стали поворачивать коней. За спинами передовых копейщиков ехали стрелки с арбалетами. Они принялись дырявить болтами остриё клина, в который на ходу перестроились орки. Сделавшие выстрел тут же сворачивали, давая возможность выстрелить другим.
Хладнокровный обстрел разбил клин, замедлил атаку орков, и теперь гвардейцы удирали, стремясь в просвет между лесочком и холмом. «Уйдут!» — понял Гуччо и крикнул:
— По коням!
Он был уверен, что с вершины холма за ним последует разве что Бобби, так оно и случилось. Но несколько дюжин разбойников у подножия не посмели ослушаться и мигом оседлали своих скакунов.
— За мной!!!
Маленький отряд Вольницы обогнул холм с запада.
Они успели ударить точно в середину отступающего войска. По рядам гвардейцев пронеслись крики, и тогда Гуччо, не выпуская поводьев, сунул в рот два пальца и оглушительно свистнул. Разбойники подхватили свист, завыли, загикали.
Гуччо разрубил ключицу первому гвардейцу. Второй ткнул пикой — он увернулся, перехватил древко, отразил удар мечом справа и резанул копейщика по лицу. Тот с воплем свалился наземь.
Гуччо перехватил пику поудобнее. Со всех сторон уже вовсю кипела резня. Вдохновленные примером вожака, воины Зелёной Вольницы дрались как львы, но и гвардейцы быстро опомнились. Странно, что орки до сих пор не настигли их. Гуччо помнил: волчецы бегают быстрее лошадей.
Крики «схаас» раздавались неподалеку. Оттуда тоже доносился лязг стали. Похоже, гвардейцы переиграли орков и сами заманили их в засаду.
Гуччо не мог знать, что благодаря рассказам призрака сэра Томаса люди в Рэдхэндхолле, действительно, знали заранее, с кем сведёт их судьба на поле боя. К тому же, они были закалены схватками с чудовищами, которых насылала старая Кора. Для Гуччо объяснение было только одним: граф оказался колдуном — как старая ведьма или даже сама Истер.
Но теперь уже ничего не оставалось, кроме как рубиться до конца.
Длинный Лук велел Раххыгу с его сотней перебить лучников, засевших в леске. Однако бойцы графа сумели подготовиться на славу: вдоль опушки были разбросаны «ежи», из кустов торчали закреплённые внаклон копья, между стволами были натянуты веревки. Не дожидаясь распоряжения, Клахар отправил на выручку Раххыгу иджунов. Впустую — орки застревали на опушке, а смертоносный ливень всё не прекращался, должно быть, у каждого лучника было по два, а то и по три колчана. Орки стреляли в ответ, но, как бы хорошо они ни видели ночью, отыскать цель в лесной темени было слишком трудно.
Бой мог обернуться большими потерями. К счастью, гвардейцы впереди подверглись новому нападению. Вот чего Длинный Лук не ожидал, так это пользы от своих людей, отправленных им на холм: знакомство с орками слишком потрясло их. Джок узнал залихватский свист Гуччо и даже разглядел начало боя. Воинов Зелёной Вольницы было слишком мало!
— Клахар, ты и половина орков — за мной, остальным — окружить лучников, — приказал он и послал волчеца вперед.
Оглядываясь, он видел, как потрепанный, но не растерявший соображение Раххыг повёл иджунов с остатками своей сотни за правый фланг засады, остальные орки свернули под сень деревьев слева. Большая же часть армии следовала та Джоком.
Однако заминка уже сделала свое дело: гвардейцы разобрались, что отряд, напавший со стороны холма, невелик, и теперь отступали через широкую поляну. Джок стиснул пятками бока волчеца. Люди Рэдхэнда славно дрались, но им не уйти. Они не знают, что волчецы быстрее лошадей. Откуда им это знать, если они отродясь не слышали о волчецах?
Он приказал преследовать врага. Схаас! Вперёд!
Но почему-то расстояние ло преследуемых не сокращалось. А вскоре люди графа словно растворились среди деревьев. И поляна, что удивительно, оказалась не слишком широкой: от силы семьдесят ярдов.
Гвардейцы ни за что не могли уйти — но ушли.
Под Клахаром убили волчеца, и он стоял, скрестив руки на груди, когда Джок подъехал к нему.
— Бесполезно, — поморщился вождь Калу. — Я чувствую магию. Рэдхэнд гораздо сильнее, чем я полагал.
— Это многое объясняет, — важно кивнул Джок. — Но что всё-таки произошло?
— Он наблюдал за нами, — пояснил Клахар. — И сейчас пытается наблюдать, да я ему мешаю. Но главное — он проложил тайные тропы.
— Что это?
— На тайных тропах любой путь короче, чем должен быть. Можно одолеть десять миль, пройдя одну. А можно протопать все десять, не пройдя и одной.
— Ты так можешь? — быстро оценив преимущество этой магии, спросил Джок.
— Могу, и даже старался делать это во время похода. Но это не моя земля, я не могу распоряжаться ею. Земля охотнее слушает своего хозяина, графа Рэдхэнда.
— Я буду здесь королем.
— Но земля этого пока не знает. Прокладывать тропы не для себя, а для кого-то — высокое искусство… Я буду теперь настороже, соберу вокруг себя всех шаманов, но ни за что не поручусь. Рэдхэнд очень силён…
— Видишь, как важна для нас Истер? — помолчав, спросил Джок.
— Да. Счастье, что она жива.
— О чём ты? — потемнел Джок. — Что с ней могло случиться?
— Всё, что угодно, ведь она пошла за эльфийским кладом, — ответил Клахар и, протянув лапу, безмолвно подозвал одного из волчецов, оставшихся без седока. Зверюга с радостью подчинилась.
А Джок подумал: «С двадцатью орками против трёх человек? Даже если все они такие же бойцы, как юродивый, двадцать орков им не одолеть. Счастье, говоришь? Это звучит так, словно ты был уверен в её смерти…»
Оседлавший волчеца Клахар метнул на Джока быстрый взгляд. И Длинный Лук понял, что верна была его догадка, смутно мелькнувшая в голове, когда он решил вновь облачиться в доспехи Рота. Калунам, отправлявшимся с Истер, был тайно отдан особый приказ…
— Ты говоришь, она жива — ты точно это знаешь? Наблюдаешь за ней? — спросил Джок, скрывая свои чувства.
— Не за ней, за калунами. Ракош я видеть не могу, — ответил Клахар, явно с охотой сменив тему.
— И что там случилось, у горы?
— То, чего никто не мог ожидать, — медленно ответил великий шаман. — Трое путников перебили всех орков. Первозданная Сила поддержала их… Но Ракош спаслась. Я не хотел говорить тебе перед боем.
— Разве такое возможно? — удивился Джок.
— Первозданная Сила поистине творит чудеса… Но, думаю, мы сможем их одолеть, если соберемся все вместе: ты, я и Ракош…
— Где она сейчас?
Клахар пожал плечами.
— Думаю, спешит к замку. Туда же едут и трое победителей дракона. И гвардейцы графа, и мы. Всё решится там. Нужно торопиться: боюсь, пришелец с кладом опередит Ракош. Мы должны подготовить ему тёплую встречу.
Джок понял, что может вздохнуть спокойнее: даже если Клахар и замышлял избавиться от Истер, то теперь, убедившись в силе врагов, он и помыслить не посмеет о подобном. Он нуждается в своей Ракош. Хорошо. Как только юная ведьма вернётся, Джок поделится с ней подозрениями, а уж она сумеет прижать к ногтю вождя Дома Калу.
Подъехавший Раххыг, тяжело дыша, доложил:
— Они скрылись. Хыг-бишу, не знаю, как им это удалось, но их нет нигде.
Клахар кивнул и обратился к Джоку:
— Возьми своих людей, нам понадобятся все силы.
— Я не хочу брать с собой трусов.
— Рядом с трусами слабые чувствуют себя героями. Под стенами замка нам пригодятся все.
Они вернулись на луг, откуда вела дорога к Рэдхэндхоллу. Джок призвал Вольницу и построил её перед холмом, отделив Гуччо и тех, кто последовал за ним в бой. На остальных же обрушился с краткой, но прочувствованной речью:
— Хороши, нечего сказать! — рычал он, проезжая перед неровным строем. — Я что, могу положиться только на отряд Гуччо? Почему вы не поддержали его?
— Вы не давали такого приказа, ваше величество, — откликнулся Череп.
Джок остановился перед ним.
— Бен, — ласково сказал он. — Ты умный человек, хотя и любишь повалять дурака. За тобой люди пошли бы, потому я и поставил тебя во главе. Но ты заставил всех свалять дурака. Запомни: в следующий раз, когда я только заподозрю, что ты собираешься сделать это снова, я скажу вон тем клыкастым ребятам, что ты предатель. Они не жалуют предателей, можешь мне поверить. Да не потей так, Череп, ты ведь на самом деле ничего не боишься, а? Знаешь: нужно только слушаться меня и вести людей к победе, и всё будет отлично, правда?
— Да… слушаюсь, ваше величество, — невпопад бормотал Череп. — Конечно…
— Гуччо, тебя и тех людей, что пошли за тобой, объявляю своей личной королевской гвардией! Бенджамин Череп, строй остальных и веди к замку. Я должен быть впереди, поэтому пойду с нашими союзниками. Моя гвардия пойдет со мной. К полудню мы должны быть на месте. Ясно?
Люди слушали некоронованного короля опустив головы: их угнетал незнакомый доселе, жёсткий взгляд Джока и подслеповато-кровожадный взор волчеца под ним.
— Лук! — подошел к нему Бобби, но тут же отступил, едва волчец оглянулся на голос. — Я хотел вести людей, просто не успел. Всё так быстро кончилось…
— Я знаю, Бобби, ты не подведешь меня, — равнодушно кивнул Джок. Прежнее его расположение к этому парню казалось теперь чем-то глуповатым.
— Конечно! — радостно воскликнул Бобби, делая несколько шагов за уезжающим Джоком. — Можешь положиться на меня, Лук!
Гуччо мрачно сплюнул и приблизился к Черепу. Тот заметно дрожал, и даже при свете луны было видно, что он бледен как полотно. Однако, судя по всему, он ещё не спятил.
— Ах, Длинный Лук, ты всегда был жестоким мальчиком, — вздохнул он, провожая вожака взглядом.
— А ты всегда был болваном, Череп, — тихо сказал Гуччо. — Ты стоял в шаге от смерти.
— Не трави душу. Тебе легко говорить, ты теперь герой.
— Я бы не разговаривал с тобой, потому что ты и впрямь свалял большого дурака. Но кое-что меня сельно тревожит. Я, знаешь ли, не могу окончательно решить, Длинный Лук управляет орками или они им? Если верно второе, то… не теряйся, старина. Нам придется что-то решать, и лучше бы делать это вместе, понимаешь меня?
— О господи, конечно! — загорелся Череп. — Давай уйдем прямо сейчас. Пока Длинный Лук думает только о замке, самое время! Успеем скрыться, и…
— Череп! То, что я сказал на холме, правда, и своих решений я не меняю. Пока всем заправляет Длинный Лук, я буду с ним, и тебе советую. Просто хочу быть готовым ко всему. Понимаешь меня?
Пора было отправляться в путь. Орки уже выступили и скрылись за лесом. Ночь близилась к концу, и на востоке нежно розовели первые проблески зари.
***
За два часа до полудня гвардейцы Рэдхэнда нанесли ещё один коварный удар, перебив отряд шалкинов, которых Клахар отправил разведать местность к западу от замка. В какой-то момент он почуял неладное и лично повел полутысячу калунов на выручку. Джок с отрядом Гуччо отправился вместе с ним.
Спасатели опоздали. На берегу ручья, текущего к вырубкам, они нашли только тела. Здесь были и трупы людей, и можно было догадаться, что потеря их будет чувствительной для графа, но это не радовало Клахара.
— Где же твоя магия, великий шаман? — бросил ему упрёк Длинный Лук.
— Рэдхэнд сильнее меня, и будет сильнее, пока я не пойму сущность этой земли. Памяти не хватает: слишком многое здесь изменилось.
— Надеюсь, ты поторопишься.
Клахар гневно сверкнул глазами.
— Будь уверен, наследник Рота, мне нет смысла обманывать тебя. Но Рэдхэнд хорошо знает свою землю, поэтому легко принимает веяние Первозданной Силы. Мне нужно время, чтобы сравниться с ним, время и Ракош. Об этом мы уже говорили, но есть ещё одна проблема. Первозданная Сила всё ближе. Ты за доспехами не можешь этого почувствовать, но я всей кожей ощущаю, как она приближается. Ты ведь слышал наши с Ракош разговоры о ней, правда? Так вот, Первозданная Сила никогда не жила в самой Драконовой горе, она лишь была укрыта там, заключённая в кладе, который хотела отбить Ракош. В кладе, который теперь трое путников везут Рэдхэнду. Понимаешь, что это значит?
— Кажется, да. Что же нам делать?
— Дай мне подумать, — отозвался Клахар и осмотрелся. — Я не чувствовал магии, значит, Рэдхэнд не предугадывал появление здесь отряда шалкинов. Для чего же гвардейцы стояли здесь?
Это прозвучало отнюдь не как риторический вопрос, и Джок предположил:
— Ждали путников с кладом? Здесь должна проходить дорога на Драконову гору.
— Я подумал о том же, — кивнул Клахар. — Видимо, они решили, что воины Дома Шалки пришли на это место с той же целью, вот и напали, хотя их наверняка было меньше. Не видели другого выхода.
— Так как же нам поступить?
— Здесь нужен отряд. Даже если драконоборцы изберут другую дорогу, по этой может прийти Ракош. Сделаем так: я пошлю сюда иджунов, после Калу они лучшие бойцы. С Зохт-Шахом будут все его шаманы. До тех пор покарауль здесь, Длинный Лук, с тобой надежные люди и доспехи Рота. Когда придет Зохт-Шах, тебе нужно будет объехать со своим отрядом замок и осмотреть возможные подходы к нему. Я буду следить за тобой из лагеря, и если почувствую опасность, подскажу тебе, откуда ждать её. Отправлю новые заслоны, а может, сумею даже прозреть приход драконоборцев. Если всё будет в порядке, возвращайся в лагерь и готовь свою армию, она понадобится вся, и очень скоро. Мне вместе с остальными шаманами нужно постигать сущность земли и следить за врагами. Поспешу. Раххыг — толковый малый, он быстро подготовит наше войско к осаде. Мы начнем штурм в полночь.
— Хорошо, — согласился Джок. — Значит, я жду Зохт-Шаха, потом заканчиваю разведку и готовлю людей. — Он посмотрел на солнце. — Скоро полдень… К вечеру управлюсь. Раххыг не подведет? У него только половина суток.
— У него большой опыт, — ответил Клахар. — Я поехал.
Он выкрикнул команду по-орочьи, и калуны умчались в сторону лагеря.
— Не очень приятные у нас союзники, — осторожно заметил приблизившийся Гуччо. — Длинный Лук… ваше величество, можно ли им доверять?
— Только им сейчас и приходится доверять, — рассеянно ответил погружённый в свои мысли Джок. Потом встрепенулся. — Спрячь людей, Гуччо, нечего нам торчать тут на виду, как-никак в засаде сидим. Да поживее.
Предводитель личной гвардии некоронованного короля, не говоря больше ни слова, взялся за выполнение приказа. Взор его был мрачен, как и мысли. Он слышал не весь разговор Длинного Лука с главным орком, но то, что он слышал, заставляло его вспоминать ночную беседу с Черепом и собственные слова…
День набирал силу. Прохлада в тени деревьев была ещё влажной, но на открытых местах стоял зной. Примолкли птицы, не шуршала в траве пушистая мелочь. Сонное время — в мирные дни; а сейчас напряжение перед битвой гулко звенело в неподвижном воздухе.
***
Истер ощутила присутствие Джока за несколько миль, и Пин едва не отстал, когда она ускорила шаг, однако юная ведьма вдруг проявила нечто вроде заботы и позволила ему догнать себя. Лесовичок был измучен до полуобморока. За пределами родного леса он стремительно терял власть над пространством и, конечно, не смог бы выполнить требования Истер… если бы не Финн. Не только пленение его души, но и весь опыт дружбы со смертным поддерживали лесовика. Он и сам не подозревал, сколь многому успел научиться у человека за короткие десятилетия их знакомства. Бороться до конца, шагать через себя, прыгать выше головы, потому что не бояться смерти, верить и знать, что нет пределов для того, кто хочет сохранить свою совесть в чистоте.
А ещё помогала неослабевающая близость Первозданной Силы. Драконоборцы двигались чуть впереди и, по всей видимости, тоже пользовались тайными тропами, ибо ни обогнать, ни просто настигнуть их Пин никак не мог.
Облегчала задачу и сама Истер. Она быстро училась. По мере того, как таяла власть над пространством Пина, росла и крепла её власть. В этом смысле она оставалась всё тем же ребенком, который на лету перенимал чужие знания и опыт.
Пин уже плохо воспринимал окружающее, когда вдруг сообразил, что они куда-то пришли. Он привалился спиной к дереву и ненадолго забылся, предавшись блаженному покою. Потом произносимые рядом слова вернули его к действительности:
— Не беспокойся, я теперь и сама умею ходить тайными тропами. Этого лесовика я держала при себе только на всякий случай. Не медли, любимый, спеши туда. А я навещу Клахара. Ничего не бойся, к тому времени, как они подойдут, я уже буду рядом с тобой. Даже Рэдхэнд не сможет мне помешать.
Пин открыл глаза. Вокруг стояли люди с лошадьми в поводу и буравили его взглядами. Лесовик лениво подумал, что никогда ещё не видел такого скопища смертных. В другой ситуации их присутствие раздражало бы, сейчас он равнодушно оглядывал людей, и они отводили глаза, встретившись с ним взором.
Потом он посмотрел на Истер. Она стояла рядом с высоким человеком в чёрном доспехе, положив руки ему на плечи. Пин отнюдь не сразу узнал Длинного Лука. И тут его охватила дрожь. Предводитель Зелёной Вольницы источал волны чистого зла, которые леденили сердце, а выражение его лица вызывало безумное желание немедленно скрыться — и бежать, бежать, пока служат ноги, а после ползти всё дальше и дальше… Однако, странное дело, вместе со страхом в груди поднялась и упрямая ненависть, придающая сил. Пин подобрался, отбросив желание отдохнуть, и внимательнее прислушался к разговору.
— Объясни мне толком, — говорил Длинный Лук. — Наши враги овладели Первозданной Силой или нет?
— Это трудно объяснить, — отвечала Истер и, кусая губы, торопилась подобрать нужные слова. — Скорее, она владеет нашими врагами. Сейчас главное в другом: победители дракона пока оглушены Силой, они едва ли понимают, что делают. Их тайная тропа закончится у холма на северо-востоке от замка. Я знаю это — не спрашивай как, просто поверь. Я шла по их следу, а когда всё поняла, обогнала и свернула прямо к тебе. Скачи, милый, скачи, сейчас нет ничего важнее, чем перехватить клад. Торопись.
— Хорошо, — ответил Длинный Лук. — Гуччо, ты слышал?
— По ко-оням! — зычно крикнул верзила с кривым мечом, взлетая в седло.
Длинный Лук быстро поцеловал Истер и оседлал волчеца:
— Жду тебя… За мной!
И отряд поскакал вдоль опушки, огибая замок. Истер смотрела вслед, пока люди не скрылись из виду, и перевела взгляд на спешивших к ней с другой стороны орков. Буркнула под нос: «Чёрт с ними», — и обратилась к лесовику:
— Иди сюда.
Пин медленно встал.
— Ты свободен, можешь идти куда угодно. Если хочешь, могу за услугу дать совет: проваливай вместе со всем своим племенем из этой страны, лучше всего куда-нибудь на край земли. Вряд ли вы охотно пойдете ко мне на службу, а значит, церемониться я с вами не стану.
— Душа Финна, — напомнил лесовик. — Мне не нужно ничего лишнего, но у нас был уговор. Отпусти его душу.
— Ах это? О, ну что ж. Душа твоего друга свободна!
Пин нахмурился:
— Ты не колдуешь. Отпусти его!
— А я и в хижине не колдовала, — засмеялась Истер. — Ты что, думаешь, мне так нужна душонка никчемного старца, чтобы я тратила силы на обряд? Мне нужен был ты, а тебя достаточно припугнуть. Вот тебе ещё плата за услуги — хороший урок. Все, проваливай, я должна спешить.
— Ты… обманула меня?
Нельзя сказать, чтобы откровение Истер ошеломило Пина, он подозревал нечто подобное. Но подозрения ничего не значили, он не мог позволить себе ошибиться.
— Ты ещё здесь?
Пин согнул себя в низком поклоне.
— Благодарю тебя, госпожа.
Истер не ответила, развернулась и пошла навстречу оркам. Пин отступил за дерево, но «проваливать» он не собирался. Ненависть кипела в нём, хотя, впрочем, это не была ненависть в чистом виде. Сам Пин этого не осознавал, однако в его груди трепетала искренняя любовь к старому Финну. Особенно болезненно ощутимая после того, как над ней надругались, превратив её в кнут.
Пин многое мог припомнить Истер, а теперь к её деяниям прибавились и незваные пришельцы, давным-давно изгнанные Аннагаиром с земли, и глубокое оскорбление…
Юная ведьма обменялась с вожаком прибывших несколькими словами на режущем слух орочьем наречии, после чего устремилась вдоль леса, выходя на тайную тропу. Пин, пригибаясь к самой земле, устремился за ней. И едва не потерял. Проложить тайную тропу на коротком расстоянии очень сложно, лесовик просто не ожидал, что хрупкая фигурка девушки растворится в воздухе уже через несколько шагов. Но Истер сделала это. По всей видимости, что-то сильно вдохновляло её.
Что ж, Пин тоже был вдохновлен достаточно, чтобы, забыв усталость и даже здравый смысл, нащупать ещё не растаявший след тайной тропы Истер и незаметно проследовать за ней.
***
В это же время трое драконоборцев скакали во всю прыть, нарушая законы геометрии и физики. Они скакали широкой дуге, но при этом следовали по прямой линии, пролетая места, которые на одной линии не находились. Хорошо знавший местность Гарри не раз замечал: вот заблестит впереди ручей, поднимется холм, но заслонит их кустарник или высокое дерево — и они вдруг оказываются уже за спиной.
Однако Гарри не думал об этом.
Ему было страшно.
Ни враги, ни чудовища не могли пробудить в его душе такого небывалого, щемящего, пронзительного страха, какой испытывал он теперь, глядя на лица друзей.
Простой человек, он искренне полюбил их: и Изабеллу, несчастную девушку без судьбы, и Джона, мистического посланника непостижимых времён. Давно разглядел в них порядочных, честных людей. И хотя он по-прежнему благоговел перед молодым Рэдхэндом, это не мешало ему испытывать обычное чувство уважения к человеку, способному признать свои ошибки и решительно неспособному на предательство.
Но сейчас он не видел рядом с собой этих людей.
Уже долгое время все трое ехали в полном молчании, и отнюдь не скорость скачки была тому виной. Просто спутники Гарри не нуждались в словах. Их лица были озарены одними и теми же мыслями, явно далекими от простых человеческих забот, а когда они обменивались взглядами, казалось, успевали за короткий миг сказать друг другу что-то такое, для чего не хватило бы никаких, самых изощрённых слов. Внутренняя озаренность делала их обоих прекрасными… хотя, если бы Гарри взялся выражать свои ощущения, он сказал бы: слишком прекрасными.
Они были похожи на героев древних легенд и сказаний. Гарри вдруг понял, что никогда не мог представить себе таких героев по-настоящему.
И он подумал — как ни горько было признавать это, проведя многие годы в опьянении несбыточных мечтаний под величавые песни древности и собственные им подражания, — что сам он никогда не сможет стать героем легенды. И даже не хочет этого. Он чувствовал себя очень одиноким.
Наступал полдень. Гарри давно потерял направление среди неожиданных скачков в пространстве, но по всему выходило, что цель пути уже близка.
Он вздохнул и стал думать о Бенджамине.
***
— Длинный Лук, я не понимаю, что происходит! — крикнул на скаку Гуччо.
— Всё потом! — отозвался Джок. — Скорее, нам нельзя медлить.
Вопреки своим словам, он почти тут же придержал волчеца, оглядывая возникший перед отрядом овраг.
— Ч-чёрт! Для меня это не препятствие, но лошади переломают ноги. Где лучше объехать?
— Только один вопрос, ваше величество, позволите? Один вопрос: кто главный на этой войне?
Джок резко обернулся и ожег своего «личного гвардейца» гневным взглядом.
— Никогда, слышишь, Гуччо, никогда не сомневайся во мне и моих приказах.
Гуччо согласно кивнул:
— Да, ваше величество. Я думаю, справа нас могут заметить из замка.
— Значит, обходим слева. А ну!
Джок послал волчеца вперёд. Гуччо обернулся к остальным:
— Не растягиваться, идем плотной цепью! Кто посмеет потеряться — лично голову снесу! Быстрее, быстрее!
А мысли его были заняты другим. Длинный Лук не захотел ответить! Значит… значит, догадки верны. Молодая ведьма вроде бы служит Длинному Луку, но при этом легко отдает ему приказы и не отвечает на вопросы. Несёт какую-то чушь о Первозданной Силе — уж не о проклятиях ли Драконовой горы идет речь?
Точно так же с Длинным Луком обходится орк в чёрном. Приказывает, не отвечает и, кажется, тоже несёт чушь. Кто главный, еще неясно, но уж точно не Длинный Лук. И значит, речь может идти о чем угодно, но только не об интересах Зелёной Вольницы.
Орк говорил о полуночи. К возвращению в лагерь там все будут на ушах стоять, вожак Вольницы займется Черепом и остальными бойцами. Значит, увести армию нечего и мечтать. Так, может, больше и не вспоминать о Черепе? В конце концов, Гуччо ничего не обещал ему, только дал совет. Ну а не сумеет Череп воспользоваться советом, так что ж теперь?
Жизнь — жестокая штука, правда?
***
Это был даже не переход, а какой-то прыжок через пустоту. У Пина закружилась голова. По счастью, случившиеся рядом орки смотрели на Истер, будто соткавшуюся из легкого марева. Лесовичок тотчас откатился под вонючее брюхо волчеца. Чудовище беспокойно зарычало, но Пин угадал в нем часть волчьей сущности и обратился к ней: «Тише, тише, дитя мое, я тот, кто дает пищу…» Волчец успокоился.
Истер быстро вошла в большой шатер, стоящий в середине лагеря. Пин легко проскользнул к его стене и замер, сгорбившись, почти сливаясь с покрывающими его шкурами. Орки были заняты работой, повсюду стучали топоры, из поваленных деревьев сооружались лестницы и прочие осадные приспособления. Кажется, даже огромные луки, которые можно было заряжать брёвнами. Чувствовалось, что все они привычны к военной работе, никто не сидел без дела. Уродливые, сильные, неутомимые существа. Было в них нечто такое, о чем Аннагаир никогда не рассказывал.
— …Ты узнал, что хотел, Клахар? — услышал Пин голос Истер.
— Надеюсь, что да, Ракош. Если всё подтвердится, мы сравнимся с Рэдхэндом.
— Но ты не уверен. В чём твоя догадка?
— Земля… не хочет Первозданной Силы. — В голосе орка, вроде бы таком же грубом, как и у всех остальных, слышалась необычная звучность, присущая, по мнению Пина, только мудрецам. — Её присутствие как-то противоречит замыслу Всевышнего…
Дальше последовал короткий разговор на орочьем, в котором приняли участие ещё три или четыре голоса, потом Истер сказала по-английски:
— Как бы там ни было, единственный верный способ победить — это перехватить клад и овладеть Первозданной Силой. Прочие надежды зыбки. Готовь штурм, верши колдовство, отвлекай внимание Рэдхэнда всеми силами — он не должен вмешаться. А я пойду к Длинному Луку. Тени не успеют пройти полшага, как трое с кладом покинут тайную тропу. Длинный Лук уже ждёт их, и мне нельзя опоздать.
— Ты быстро учишься, Ракош, — как бы между делом заметил орк по имени Клахар, но Пин уловил в его словах глубокую тревогу. Этот Клахар, видно, непрост.
— Верно, — сказала Истер. — Не забывай об этом. Я очень быстро учусь.
— Конечно, госпожа. Поспеши. Я отвлеку внимание Рэдхэнда.
Орки в шатре затянули какое-то заунывное шаманское песнопение. Пин не прислушивался: он ощутил, что Истер шагнула на тайную тропу прямо из шатра, и немыслимым усилием воли устремился следом.
Клахар в шатре беспокойно оглянулся. Кто-то следит за Истер? Но кто? Ощущение от маленького существа было как будто знакомым, но по очень давним временам, и великий шаман, не вспомнив сразу, выбросил это из головы. Истер слишком сильна, чтобы можно было её остановить. А если кому-то это и удастся, то…
Может, это будет и не самым плохим поворотом событий?
Но стоп. Пока ничего не изменилось, и отвлекаться нельзя. Клахар сосредоточился и влился в творимое шаманами колдовство.
***
Истер сразу поняла: что-то не так.
Густой лес ничем не напоминал подножия холма, к которому она стремилась. А солнце — в нужной ли точке небосвода оно стоит? Сквозь плотный полог листвы не поймёшь.
Истер огляделась. Справа просвечивала меж стволов сиянием звенящего полдня поляна, с неё можно было бы точно установить время, но она слишком торопилась, поэтому вновь сосредоточилась на холме.
Прыжок через пустоту… и снова тот же лес. На сей раз поляна просвечивала слева.
Кто-то мешает, запутывает дорогу. Рэдхэнд? Больше некому, но он сейчас должен следить за колдовством Клахара. Даже если граф не попался на уловку, Клахар обещал дать знак, что в замке используется магия.
А если Рэдхэнд проявил такую силу, что заглушил зов Клахара, или, скажем, вообще не позволил орку ощутить свою магию, то почему же он не действует решительно, а только кружит юную ведьму по лесу, как… фэйри?
Лесовик!
Догадавшись, она тотчас почувствовала отголосок его присутствия, но он стремительно исчезал. Пин сделал своё чёрное дело и ушел. Как он сумел? Ведь это не его лес, он измотан, бессилен… Ах да, конечно. Совсем рядом находится источник Первозданной Силы, и, наверное, старина Пин сумел к ней прикоснуться.
В отличие от большинства представителей своего загадочного и скрытного племени, этот лесовик хорошо умеет учиться. Неудивительно, что его всегда тянуло к людям.
Однако нужно решить, что теперь делать. Тайная тропа свернута в круг, значит, обычные, «земные» пути остались прежними. Можно выйти из заколдованного круга, но — только ногами, отмеряя каждый шаг в полной мере. Истер глухо застонала, до боли сжимая кулаки. Время!
Или просто сокрушить магию Пина? Ан нет, отнюдь не будет это просто. Лесовик может быть в тысячу раз слабее Истер как чародей, но именно в том, что касается тайных троп, он знает всё, и ей в любом случае потребуется время, чтобы разгадать все тонкости чар и возможные уловки.
Будь он проклят, этот лесовик!
Едва не плача, Истер со всей возможной мощью попробовала пробить заколдованный круг, но её тайная тропа не восстановилась.
— Я убью тебя, Пин, доберусь до тебя, обещаю!
На сей раз поляна объявилась впереди, и юная ведьма побежала к ней: очевидно, именно там пролегает граница зачарованного круга. В голове царил кавардак. Даже на бегу она пыталась понять чары Пина, против всякой воли и разумения придумывала жуткие кары для коварного лесовика, со страхом вспоминала о Джоке, боялась за себя и исход дела… И в глазах у неё темнело, когда она ловила себя на уверенности в том, что непременно опоздает.
#фэнтези #героическоефэнтези #призрак #хроноопера #попаданец #героическое_фэнтези