Место: Палуба когга "Морской Грифон". Мория – темная полоска на горизонте. Ветер треплет плащи Эриха и Ульрики. Шум волн, скрип мачт.
Ульрика: (Не отрывая взгляда от исчезающего берега, голос задумчивый, но четкий) Две вещи гложут, брат. Первая: Вальдемар. Допустим, он подстроил ту топь, чтобы сокрушить отца – его главную угрозу. Он на такое способен. И вот он теперь – герцог Востока, победоносный. Его армия? Практически цела. Те самые рыцари, что громили Юг десять лет назад. Королевский домен? Вывел свои войска, свой городовой полк – и обескровлен. Наш цвет рыцарства полег. Юг... (она оборачивается к Эриху, глаза жесткие) ...вот-вот схлестнется с королевскими войсками под его началом. Понесет потери. Бароны, как водится, запрутся в замках. Восток выведет войско... свежее, грозное. А мы? Мы не сможем, да и не станем спасать Людовика. Затолкают узурпатора в золотую клетку – и Вальдемар станет теневым королем. Год-два – и он полновластный правитель. Ради этого весь спектакль?
Эрих: (Смотрит на воду, лицо в тени) Формально... настоящий король – у нас. В Мории. Он подрастает. Мы можем посадить его в родовом замке – новой резиденцией с Элеонорой. Его легитимность – бесспорна. Ради чего Вальдемару эта многоходовочка? Год-два порулить регентом при Людовике-марионетке? А потом? Его собственные вассалы устанут от войны, разойдутся по поместьям. Он останется с городским полком... преданным пока. А мы... (он поворачивается, взгляд холодный) ...мы с Югом сговоримся. На развалинах его амбиций. Он рискует всем ради временщицы власти?
Ульрика: (Кивок) Первый момент. Теперь второй. Отец. (Ее голос теряет жесткость, становится тоньше, с болью). Что с ним стало? Когда он повел войско к столице. Он был... собой? Трезвомыслящим? Вся битва, ты говоришь, была просчитана. Без топи – победа наша. 400 рыцарей, терции целы... Да. Но вот что режет: он взял тебя. Не отрядил командовать отрядом латников – наследников, будущее дома! – а поставил в пехоту. Во главе терций. Рисковал тобой. Непостижимо. Я ломаю голову... Зачем?
Эрих: (Долгая пауза. Он смотрит не на сестру, а куда-то в прошлое, на поле перед битвой. Голос низкий, на грани срыва) Он... не просто ставил. Он готовил. Той ночью перед маршем... он говорил не о славе, не о троне. Он говорил о бремени. О том, что Запад – не просто земли и замки. Что армия... (Эрих сжимает перила) ...это живой организм. Им нельзя командовать из башни. Его нужно чувствовать. "Пехота – становой хребет, Эрих, – сказал он. – Конница – кулак. Но хребет держит весь удар. Ты должен понять, как он дышит, как стонет под ударом копыт, как держит строй, когда кругом ад. Иначе... ты никогда не будешь его Герцогом. Ты будешь просто всадником на троне."
Ульрика: (Затаив дыхание) Он... хотел, чтобы ты прошел через это? Через ад пехоты? Чтобы понял?
Эрих: (Горькая усмешка) Думал, даст мне урок. Под своим присмотром. В "просчитанной" битве. Риск? Да. Но он верил... (голос дрогнул) ...верил, что убережет. Как всегда. Что его расчет, его присутствие – щит. Что я научусь видеть поле не с холма, а из гущи. Чтобы когда придет мой час... я не повторил его ошибок. Не положился слепо на карты и разведдонесения, забыв, что земля может предать. Что враг может копать глубже. (Он резко выпрямляется, смотря на теперь пустой горизонт). Он рискнул мной... чтобы сделать из меня настоящего Герцога. Чтобы я выжил не вопреки войне, а благодаря пониманию ее самой страшной гущи. Жестокий урок. Цена... оказалась выше, чем он предполагал. Для нас обоих.
Тишина. Только ветер и волны. Ульрика кладет руку на рукав брата. В ее глазах – не просто горе, а страшное понимание: отец пожертвовал собой не только ради короны, но и ради закалки сына. Последний, самый жестокий дар полководца наследнику.