6 августа 1914 года: Австро-Венгрия бросает вызов России — начинается великая битва империй
Ровно 111 лет назад, спустя немного времени после убийства эрцгерцога Франца Фердинанда в Сараево, Европа погрузилась в хаос. 6 августа 1914 года Австро-Венгрия официально объявила войну России, превратив локальный балканский конфликт в общеевропейскую катастрофу. Этот шаг стал ответом на поддержку Россией Сербии, которую Вена обвиняла в организации покушения. Так началось противостояние, унесшее жизни миллионов и перекроившее карту мира.
После ультиматума Сербии 23 июля и её частичного отклонения Австро-Венгрия начала бомбардировку Белграда 28 июля. Россия, считавшая себя защитницей славян, 30 июля объявила всеобщую мобилизацию. Германия, связанная союзом с Веной, потребовала отменить призыв, а 1 августа объявила войну России. Но лишь 6 августа, после пяти дней колебаний, Австро-Венгрия официально вступила в конфликт, развязав руки Германии на Западном фронте.
К августу 1914 года Австро-Венгрия сосредоточила на русской границе 1,8 млн солдат. Однако первые успехи австрийцев в Галиции сменились катастрофой: к концу года русские войска заняли Львов и осадили крепость Перемышль. На Западном фронте немецкие армии, вопреки плану Шлиффена, застряли у Парижа. «Чудо на Марне» в сентябре 1914-го спасло Францию, но война уже стала позиционной.
Объявление войны вызвало в России волну патриотизма. Тысячи добровольцев шли на призывные пункты, а Николай II объявил сухой закон, чтобы «сохранить народную трезвость». Но к 1915 году энтузиазм сменился отчаянием: нехватка снарядов, «великое отступление» и потери в 1,5 млн человек обнажили слабость империи. К 1917 году война стала катализатором революции, похоронившей монархию.
Итоги: распад четырёх империй
Австро-Венгрия, объявившая войну России 6 августа, не пережила этот конфликт. Как и Российская, Германская и Османская империи, она рухнула под грузом поражений и внутренних противоречий. Первая мировая унесла жизни 2,5 млн русских солдат, но именно она стала прологом к новому миру — где не осталось места монархиям XIX века.
