Давно не читал ничего от автора, аннотацией к роману обещан диапазон от сатиры до лирики.
У первого персонажа заканчиваются выплаты по умственной неполноценности и за неделю необходимо совершить что-нибудь придурочное.
Название романа - от округа в Калифорнии, в одноименном торговом центре приобретается реквизит для будущей трэш-выходки.
Неторопливо, основательно вырисовывается напоминающий о "Большом Лебовском" уклад жизни.
"...а ниже плыл кролем темнеющий Тихий океан с бледными гребешками".
Приятель-соперник главного героя - неудачливый федеральный агент латиноамериканец, много лет его пытающийся завербовать, уже больше из упрямства, несовершеннолетняя дочь-оторва и её панк-бойфренд.
Воспоминания о хипповской юности.
"Плавные Шестидесятые, времена неспешные, доцифровые, пока ещё не нарезанные на куски, даже телевидением".
Ёрническим многословным стилем о криминальной интриге, обострившейся спустя много лет после начала, из уже прочитанных, роман схож с "Внутренним пороком", пожалуй.
"Когда шестидесятым настал капец, края юбок сползли, а расцветки одежды помрачнели, когда все стали краситься так, чтобы выглядело, будто краски на тебе нет совсем, когда лоскуты и лохмотья повидали лучшие дни, а очертания Никсоновской Репрессии прояснились до того, что их стали различать даже самые двинутые хипповские оптимисты, вот тогда-то, глядя в глубины осеннего ветра грядущего...".
Ещё один агент-неудачник, партнёр и сожитель беглой жены главного героя (тёща у того тоже фрик - упоротая левачка-троцкистка).
"Относимый посторонними к тому типу руководства, чьё представление о власти - секретарша на коленях под столом...".
О да, конечно же есть американка-ниндзя, а ещё техника отсроченного убийства, путаница, красочные эротические детали и след Годзиллы.
Уровень психоделичности сюжета к середине романа зашкаливает.
Пара подельников-угонщиков, бывших вояк, ассоциирующих себя с Чипом и Дейлом, и их вьетнамка-начальница; упоминания машины времени; пара блязняшек анархо-бомбисток; мир насилия и хипповских коммун; наркотические плантации и рассказывающие сказки попугаи.
Главный злодей, идейный и харизматичный.
"Гений Бирка Вонда заключался в том, что в деятельности леваков шестидесятых он видел не угрозы порядку, а непризнанные желания его".
Характеры постепенно открываются - невинных овечек среди персонажей романа нет, ближе к развязке появляется сквозь растаманские присказки драматизм.
"Господи, я же знал тогда, я знал... Они обменялись взглядом. - У-гу, я тоже. Что никогда не умрёшь. Ха! Не удивительно, что государство ударилось в панику. Как им тогда контролировать население, знающее, что никогда не умрёт?".
Временные пласты прихотливо перемешиваются - конец 40-х, потом вчерашние хипаны, от безысходности осваивающие рабочие профессии, обживая Винляндию, дальше окончание первого срока Рейгана и множество других точек между этими.
"...одно из самых сверхмощных мексиканских проклятий - "Пусть вся твоя жизнь полнится юристами"".
Размышления о смерти и мести от призрака, крушение злодея, условное примирение трёх поколений героинь и возвращение потерянной собаки - что ещё нужно для хэппи-энда.
Книга читалась тяжело, традиционно искренне сочувствую переводчику, не могу сказать что не понравилось, но и восторга не вызвало, - наверное, несмотря на внушительный перерыв в чтении, привык к автору и потерял свежесть восприятия, уж он-то в очередной своей феерии безусловно хорош - интересен, умён, изощрен и забавен