Дождь стучал по крыше частного дома Анны, как назойливый сосед. За окном, затянутым водяными струями, мир растворился в серой мгле.
Анна куталась в мягкий плед, дочитывая книгу. Тишину нарушали лишь потрескивание камина и шум ливня.
Уют.
Безопасность.
Иллюзия.
Внезапно – резкий, не природный звук.
Тук. Не со стороны двери. Со стороны гаража. Анна замерла, отложив книгу.
Напряженно вслушалась.
Скр-р-режет… Звон разбитого стекла.
Сердце ушло в пятки.
Грабители.
Не раздумывая, она метнулась к панели безопасности у входной двери.
Красный огонек мигал обреченно – система отключена.
Как? Когда?
Мысли метались. Паника сжимала горло, но Анна вдохнула глубоко. Действовать.
Она бесшумно юркнула в маленькую кладовку под лестницей – свой импровизированный «сейф».
Там, за коробками со старыми фотографиями, лежал тяжелый тактический фонарь – не игрушка, а дубина с ослепляющим лучом.
И компактный электрошокер. Оружие отчаяния.
Из гаража донеслись приглушенные голоса, шаги. Они уже внутри. Анна прильнула к щели в двери кладовки. Три фигуры, мокрые, в темной одежде, протиснулись в прихожую. Лысый мужчина с ледяными глазами (Виктор), здоровяк со шрамом через все лицо (Сергей) и тщедушный паренек, нервно кусающий губу (Андрей).
"Тихо, идиоты!" – прошипел Лысый, его голос был низким и опасным, как рычание.
– "Шрам, обыщи первый этаж. Молчун, со мной наверх. Должны быть сейф, наличка, бижутерия."
"А если хозяева?" – пробормотал Молчун, его глаза бегали по темным углам.
"По расписанию они только завтра утром должны вернуться,"
– Лысый бросил на него уничтожающий взгляд.
– "Но если кто и есть... разберемся. Быстро и тихо. Понятно?"
Шрам мотнул головой и грузно двинулся в гостиную, где еще тлели угли в камине.
Его фонарь выхватил из полумрака дорогую технику, картины. Он ухмыльнулся.
Анна сжала фонарь-дубину так, что костяшки пальцев побелели. Наверх?
Значит, у нее есть минуты. Она знала дом лучше них. Бесшумно, как тень, она выскользнула из кладовки и прижалась к стене за поворотом коридора, ведущего на кухню. Оттуда был выход в сад.
Шрам вошел на кухню, его фонарь скакал по шкафам. "Эй, шеф!" – он позвал чуть громче, чем следовало. – "Тут холодильник здоровенный! И посуда... дорогая, блин. Может, прихватить?"
"Не задерживайся!" – донеслось сверху.
– "Ищи ценности, а не хлам!"
Шрам буркнул что-то недовольное и начал рыться в ящиках. Звякали ножи. Анна видела его спину.
Он был огромен. Электрошокер вряд ли остановит его сразу.
Дубина. По голове. Тяжело. Мысль была отвратительной, но иного выхода не было.
Она сделала шаг вперед. Пол скрипнул.
Шрам резко обернулся, ослепленный лучом своего же фонаря.
"Кто тут?!" – рявкнул он, инстинктивно замахиваясь найденным в ящике тяжелым чугунным пестиком.
Анна не стала говорить. Время слов кончилось. Она рванулась вперед, низко пригнувшись, и со всей силы, словно отрабатывая удар на теннисной тренировке, врезала фонарем-дубиной ему по колену.
Хруст!
Здоровяк взвыл от дикой боли и рухнул на пол, пестик с грохотом покатился по плитке. Анна не дала ему опомниться.
Она прыгнула, прижала коленом его шею к холодному кафелю и ткнула включенным электрошокером ему в бок. Тело Шрама затряслось в немом конвульсивном танце под треск разрядов. Его глаза закатились.
- СЕРГЕЙ!" – раздался истошный крик Молчуна с верхнего этажа.
– Там кто-то есть! Внизу!
Шаги. Быстрые. По лестнице. Лысый.
Анна вскочила, отшвырнув обездвиженного Шрама. Она метнулась к двери на кухню, ведущую в сад.
Побег!
Рука уже легла на ручку...
Щелк.
Свет на кухне вспыхнул ярко. Анна зажмурилась от внезапной боли в глазах.
В дверном проеме стоял Лысый. Его лицо было каменной маской, только в глазах плясали холодные искры ярости. В его руке, опущенной вдоль бедра, тускло блеснул пистолет с глушителем.
За его спиной, бледный как полотно, дрожал Молчун.
"Ну-ну, птичка," – произнес Лысый тихо, но так, что каждое слово врезалось в сознание как нож.
– "Куда это так спешно? И что ты сделала с моим коллегой?"
Его взгляд скользнул к корчащемуся на полу Шраму, потом вернулся к Анне. В нем не было страха, только расчет и смертельная угроза.
Он медленно поднял пистолет, целясь ей в центр груди. "Брось эту игрушку. Сейчас же. Иначе следующий звук, который ты услышишь, будет последним."
Фонарь-дубина выпал из ослабевших пальцев Анны, глухо стукнув о пол.
Электрошокер повис на брелоке у ее пояса как бесполезный аксессуар. Дождь яростно хлестал в стеклянную дверь за ее спиной, обещая не спасение, а лишь холодную мокрую тьму.
Ледяная волна страха накатила на нее, но где-то глубоко внутри, под толщей ужаса, тлела искра безумной решимости.
Они не уйдут. Не с этим.
Она встретила взгляд Лысого. В ее глазах, вопреки всему, не было покорности. Только вызов.
"Ты ошибся домом," – прошептала она, и в этом шепоте прозвучала не просьба о пощаде, а приговор.
Лысый едва заметно усмехнулся. Пистолет в его руке не дрогнул ни на миллиметр.
"Ошибка, дорогая, – это ты. Ты должна была спать." Палец плавно лег на спусковой крючок...