Вопрос о природе Российской государственности — один из глубочайших, труднейших и в то же время самых злободневных в русской истории. Историк и мыслитель Пётр Бернгардович Струве, размышляя о сути декабристского движения, предлагал не просто анализ идей первой русской революционной элиты, но и ставил перед читателем вопрос о выборе исторического пути: национального государства или империи.
Декабристское движение было не просто вспышкой дворянского либерализма. Оно было попыткой ответа на основной вызов, стоявший перед Россией уже тогда: каким должно быть её государственное устройство? Идеология декабристов вращалась вокруг двух ключевых идей — политической реформы и освобождения крестьян. Но за ними стояла еще одна, более глубинная дилемма: что есть Россия — национальное государство или империя?
Национальное государство и империя: два пути развития
Струве ясно формулирует: различие между целостно-национальным государством и многоплеменной империей — принципиально. Он находит архетип национального государства во Франции, где формирование централизованной власти происходило внутри этнически и культурно однородной среды. Россия же — особенно с начала московской экспансии в XV–XVI вв. — двигалась по иному пути. Уже присоединение Казани, Астрахани, Сибири означало выход за рамки этнического единства. Это уже была Империя — не юридическая, а историко-социологическая, как подчеркивает Струве.
Он замечает, что даже в терминологии тех веков проявлялся имперский характер Русского государства: слово «государство» применялось к отдельным регионам, вроде Новгорода или Казани, даже после их инкорпорации в Московию. Московская власть понималась не как национальное единство, а как владычество над множеством "государств", объединенных царской властью.
Пётр I и рождение Империи
Петр Великий стал тем рубежом, после которого имперская сущность России закрепилась окончательно. Именно он начал сознательно формировать Империю — не только в смысле территориальной экспансии, но и в культурно-политическом плане. Россия захватывает территории без значительного русского населения: Прибалтику, части Польши, впоследствии — Финляндию, Бессарабию, Кавказ, Среднюю Азию.
Империя становится многонациональной, и одновременно — унитарной. Вот в чем парадокс: разнообразие культур и народов — и стремление к унитарному, централизованному управлению. Это внутреннее противоречие и подводит нас к декабристам, к их программам, которые пытаются дать ответ на вопрос: возможно ли преобразование Империи в современное государство?
Муравьёв: имперская федерация с монархом во главе
Проект Никиты Муравьёва — «Конституция Российской Империи» — предлагает уникальную конструкцию. Внешне он копирует модель Соединённых Штатов: федерация с разделением властей, парламент («Народное Вече»), права и свободы, отмена крепостного права. Но в глубине — это всё ещё империя. Причём империя с сохранённым монархом и жёсткой структурой подчинения.
Россия у Муравьёва разделена на 13 держав и 2 области — подобие американских штатов. Названия носят славянский, московский колорит: Обийская, Ленская, Днепровская. Столицей предлагается сделать Нижний Новгород. Однако эти «державы» не получают реального суверенитета. Их роль — административная, но не политическая. Суверенитет принадлежит Империи в целом.
В этом проекте Муравьёв остался в рамках имперского мышления, лишь пытаясь придать ему современную, западную форму.
Пестель: республика без наций
Совсем иначе — резко, революционно иначе — мыслит Павел Пестель. Его «Русская Правда» — это откровенный разрыв с имперской традицией. Он требует не реформы, а революции. Вместо монархии — республика. Вместо федерации — унитарное государство. Вместо множества культур и этносов — один «единый народ».
Пестель отвергает всякое значение национальных различий. Все народы России, по его мысли, должны быть слиты в один — русский. Обрусение инородцев — необходимое условие построения единого государства. Исключение делается лишь для Польши, которую, как неспособную к «обрусению», предполагается отпустить, но в тесном союзе с Россией.
Пестель выступает как якобинец, централизатор, враг всякой федерации. Он считает, что не народы создают законы и государственные формы, а наоборот: правление и законы формируют народы. Это — крайняя форма идеологического уравнительства. Струве, с горькой иронией, называет Пестеля «революционным Александром III».
Два проекта — два пути
Таким образом, в двух главных политических текстах декабристов — «Конституции» Муравьёва и «Русской Правде» Пестеля — заложены два принципиально разных подхода к будущему России:
- Муравьёв — умеренный либерал, предлагает империю нового типа: с монархом, парламентом, федерацией, правами и свободами. Его модель — европейский конституционализм, американская федерация, но на имперской почве.
- Пестель — радикал и унитарист. Он предлагает республику, централизованную власть, равенство, единую нацию, отмену сословий. Его идеал — Франция времён Революции.
Наследие и современность
Вопрос, поставленный декабристами, не ушёл в прошлое. Он вновь и вновь возвращался в русской истории: федерация или унитаризм, многонациональность или культурное единство, империя или нация. Все крупные реформаторы — от Александра II и большевиков до наших дней — вольно или невольно отвечали на те же вопросы, что ставили Муравьёв и Пестель.
Советская власть, провозгласив интернационализм, воспроизвела в реальности всё тот же централизованный унитаризм. Постсоветская Россия формально федеративна, но с явными чертами имперской преемственности. Проблема политико-культурной идентичности России остаётся открытой.
Эпилог: две России в сознании одного поколения
Декабристы не были единодушны. Они были свидетелями и участниками столкновения двух великих идей, двух возможных будущих России: Россия как Империя, вписанная в мировой контекст через федерализм и монархизм — и Россия как нация, революционно единая, якобинская, уравнительная.
Струве с глубоким уважением анализирует оба проекта, не навязывая ответа, но подсказывая, что ответ — не только исторический, но и современный. Ведь выбор между Империей и нацией, между единством в разнообразии и унитарной однородностью — это вопрос, с которым сталкивается каждая многонациональная страна в эпоху перемен.
Декабристы были первыми, кто осознал этот выбор — и попытался дать ему форму. Они проиграли. Но их идеи продолжают жить в спорах о будущем России — до сих пор.