– Швартовы это не канаты, глупые! – рявкнул старпом Алексей. Его лицо, обветренное балтийскими штормами, покраснело. Он резко тряхнул тяжелым, мокрым насквозь швартовым концом. Брызги ледяной воды хлестнули по лицам замерзших матросов. – Канаты – это на берегу, для белья сушить! На судне – швартовы! Концы! Якорь-цепь! Запомнили, новобранцы? Или хотите в первом же порту под кран угодить из-за своей дремучести?
Матросы, только что пришедшие с берега после долгого рейса, поежились. Был холодный, промозглый петербургский вечер. Теплый свет иллюминаторов сухогруза «Профессор Нежданов» казался обманчиво уютным. Док №5 морского порта. Швартовка завершена, но напряжение висело в воздухе гуще портового смога.
– Ну, Семён? – Алексей уперся взглядом в рослого парня с простодушным лицом. – Что такое швартов?
– Швар… швартов, товарищ старший помощник? – запинаясь, начал Семён.
– Не товарищ! На судне – старпом! Или по имени-отчеству! – поправил Алексей, чувствуя знакомую усталость. – Швартов – это?
– Канат? – неуверенно выдавил Семён.
Алексей зажмурился. Судовая безопасность начиналась с таких вот «мелочей». Ошибка в терминологии на палубе во время швартовых операций могла стоить пальцев, руки, жизни. Он видел такое.
– Константин! – старпом резко повернулся к другому матросу, щуплому пареньку в очках. – Ты вроде умный, книжки читаешь. Объясни Семёну.
– Швартов – это… – Константин поправил очки, – …судовая снасть, предназначенная для крепления судна к причалу, другому судну или бочке. Изготавливается из синтетических волокон высокой прочности или стали. В отличие от берегового каната…
– Ладно, умник, – Алексей махнул рукой, но в голосе мелькнуло одобрение. – Главное запомните: на судне нет канатов. Есть швартовы, фалы, шкоты, бакштаги. Каждое название – не просто слово. Это инструкция, предупреждение. Перепутаешь – беда. Особенно в шторм, при сдаче швартовов. Гидравлическая турачка – не игрушка. Сорвется конец с кнехта – как гильотина.
На мостике появилась капитан Марина Седова. Молодая, но с жестким взглядом. Ее появление заставило всех выпрямиться.
– Алексей Анатольевич, проблемы? – ее голос был ровным, но старпом уловил напряжение.
– Процесс обучения, капитан, – отчеканил Алексей. – Осваивают морскую терминологию. Основы судовождения начинаются с палубы.
– Понимаю. Но докладывайте сразу, если ЧП. Нас ждет срочная погрузка. Контрактники уже нервничают. Портовая администрация требует соблюдения графика стоянки судна.
Марина скрылась в рубке. Алексей вздохнул. Конфликт с новым капитаном назревал давно. Он, опытный старпом, прошедший путь от матроса, считал ее слишком академичной, не чувствующей судно. Она – что он слишком резок, живет старыми порядками. Но работа есть работа. Безопасность экипажа – превыше всего.
– Семён, Константин! – скомандовал Алексей. – Проверить швартовные механизмы. Особенно левый носовой брашпиль. Скрипел при выборке. Осмотреть клюзы, концевой огон. Доложить.
– Есть! – хором ответили матросы, рады сбежать от грозного старпома.
На следующий день погрузка шла полным ходом. Грузовой кран гудел, опуская в трюм тяжелые контейнеры. Алексей неотрывно следил с юта. Его взгляд цеплялся за детали: как ложатся стропы, как матросы заводят найтовы, как работает лебедка. Судовая практика выработала в нем звериное чутье на опасность.
– Эй, на палубе! – вдруг рявкнул он в рупор. – Кто так найтовы крепит? Семён! Вижу тебя! Концевая скоба недожата! Сейчас же переделать! Это же не твоя деревня, где сено вязал!
Семён, покраснев, бросился переделывать. Алексей поймал взгляд капитана Марины. Она стояла на крыле мостика, наблюдая. Ее лицо было непроницаемо.
Вечером, в кают-компании за ужином, напряжение прорвалось.
– Алексей Анатольевич, – начала Марина, откладывая вилку. – Ваша требовательность понятна. Но форма подачи… Матрос Семён чуть не плакал. Это демотивирует экипаж. Нарушает психологический климат на судне.
– Капитан, – Алексей отпил крепкого чаю. – Психологический климат – это когда все пальцы на месте. Когда контейнер не срывается и не давит людей из-за криво заведенной найтовы. Когда судно не срывается со швартовов ночью и не давит причал. Я не нянька. Моя задача – чтобы они делали свою работу по уставу, на автомате. Даже если их трясет от страха или усталости. Судовая безопасность не терпит сантиментов. Вы же в академии учили правила ИМО? ISPS код?
Марина нахмурилась.
– Учила. Но там и про человеческий фактор сказано. Про обучение без унижения.
– Унижение? – Алексей усмехнулся. – Это когда я им кричу? Или когда они из-за своей глупости под лебедку попадают? Я им жизнь спасаю криком! В шторм в Балтике, когда волна на палубу перекатывается, и надо срочно отдавать швартовы, времени на вежливости нет! Команда должна быть как один механизм! Термины знать как молитву!
Наступила неловкая пауза. Старпом и капитан. Два разных мира. Опыт против диплома. Практика против теории управления экипажем.
– Я требую пересмотреть методы, – холодно сказала Марина. – Иначе буду вынуждена доложить в крюинговую компанию о невозможности совместной работы. Это влияет на репутацию судна.
Алексей ничего не ответил. Встал и вышел. На душе было скверно. Он отдал флоту 25 лет. Знал «Нежданова» как свои пять пальцев. Каждый заклепный, каждый трос, каждый швартовный кнехт. И вот – молодая капитанша учит его жизни.
Через два дня, ночью, налетел шквал. Неожиданный, злой. Ветер завывал в вантах. Судно дернулось, заскрипело у причала. Сигнал тревоги разорвал ночную тишину.
Алексей выскочил на палубу первым. Дождь хлестал по лицу как плетьми. Видимость – ноль. Освещение гасило порывами. Судно било о причальные тумбы. Опасность срыва со швартовов!
– На нос! Срочно! – заревел Алексей, пробиваясь сквозь ветер к носовой палубе. – Проверить швартовы! Доложить натяжку!
Его крик подхватили вахтенные. На носу мелькали огоньки фонарей. Марина появилась на мостике, ее голос в рупоре был резок, но собран:
– Старпом! Доклад обстановки! Готовность к аварийному снятию со швартовов!
– Работаем, капитан! – крикнул Алексей в рацию. – Шквал! Ветер на отжим! Судно бьет о причал! Проверяем клюзы, кнехты!
Он рванулся к левому носовому швартову. Именно тому, который скрипел. Семён и Константин, промокшие до нитки, отчаянно пытались подтянуть ослабевший конец. Но гидравлический турачак брашпиля работал с жутким скрежетом.
– Что там?! – орал Алексей, пригибаясь от порыва ветра.
– Концевой огон закусило в клюзе, Алексей Анатольевич! – завопил Константин. – Брашпиль клинит! Не выбирает! Швартов ослаб!
– Черта с два! – Алексей оттолкнул матросов. Сам схватился за рукоять брашпиля. – Семён! Лом сюда! Отжимай клюз! Константин! Следи за бухтой! Чтобы не выскочил и не захлестнул!
Риск был огромен. Сорвавшийся под нагрузкой стальной швартов мог перебить человека пополам. Но и ослабленный швартов – верная катастрофа. Судно могло развернуться лагом к волне и волной припечатать к причалу, или сорваться и уйти в дрейф.
– Капитан! – Алексей вцепился в рацию. – Левый носовой швартов ослаб! Брашпиль не работает! Пробуем устранить! Готовьтесь к отдаче кормовых по команде! Возможен срыв!
– Поняла! – голос Марины был ледяным. – Действуйте! Берегите людей!
Адская работа под вой ветра и ледяным дождем. Алексей, Семён и Константин бились как черти. Лом скрежетал по металлу клюза. Наконец, страшный скрежет брашпиля сменился ровным гулом. Швартов начал медленно выбираться!
– Есть! Натяжка пошла! – закричал Константин.
– Держать! – скомандовал Алексей. – Доклад капитану: швартов заведен, натяжка восстановлена! Судно стабилизировано!
Когда шквал стих, наступила мертвая тишина. Только капала вода с рангоута. Матросы, изможденные, сидели на палубе. Алексей, опираясь на леерное ограждение, ловил ртом воздух. На мостике свет погас – капитан спускалась.
Она подошла к ним. Посмотрела на измученные лица, на грязные, мокрые робы, на старпома, который казался вдруг стариком.
– Все целы? – спросила она тихо.
– Все, капитан, – ответил Алексей. – Швартовы выдержали. Судно у причала. Осмотр показал – повреждения минимальны. Отделались испугом. И… – он тяжело вздохнул, – …благодаря Семёну и Константину. Действовали четко. Как заправские моряки. Терминологию не путали.
Марина кивнула. Взгляд ее смягчился.
– Спасибо, Алексей Анатольевич. И вам, ребята. – Она повернулась к уходившим матросам. – Семён! Константин! Завтра после завтрака – ко мне в каюту. Без канатов, – добавила она с легкой, едва уловимой улыбкой. – Со швартовами разберемся.
Алексей смотрел ей вслед. Усталость навалилась непомерная. Но что-то внутри дрогнуло. Может, и правда, времена меняются? Или просто в шторм все становятся одной командой? Он потянулся к пачке сигарет. Завтра – снова погрузка, докеры, контрактники, портовая администрация. Бесконечный круговорот судовой жизни. Но сегодня… сегодня они удержали судно. И это было главное. Он закурил, глядя на мокрые, туго натянутые швартовы, блестевшие под редкими фонарями. Канаты... Швартовы. Жизнь.