Андрей сказал это тихо. Без крика. Без жеста. Просто стоял в дверях кухни, снимая очки, и смотрел на Аллу. А она стояла у открытого холодильника, как пойманная вспышкой света воровка, с бутылкой морса в руке и моим любимым сыром на тарелке — тем самым, что я берегла для ужина при свечах.
Я замерла в коридоре, всё ещё в обуви.
Не успела даже поздороваться.
— Ой, ну привет, Андрей! — Алла улыбнулась, будто ничего не произошло. — Я как раз хотела спросить, можно ли перекусить? Я вообще как муха: на запах еды слетаюсь!
— Ты не муха, — сказал он, не повышая голоса. — Ты та, кто забывает, что у людей есть личные границы.
Она поставила бутылку на стол. Медленно. Словно это был не морс, а улика.
— Ну ты чего, Андрей? Я же не со зла… Просто… у вас тут всегда вкусно.
Андрей посмотрел на меня.
Я пожала плечами.
Мол, что поделать — она же подруга.
Он понял.
Как всегда, промолчал.
Но в его глазах было не раздражение.
Было усталое понимание: она не гость. Она инвазия.
---
Алла была не просто подругой.
Она была силой природы.
Появлялась внезапно, как гроза.
Садилась на диван, как на трон.
И тут же начинала:
— А что у вас вкусненького?
— А можно я чай? Только не тот, что в пакетиках.
— А у тебя в холодильнике точно нет пирожков?
Она не просила.
Она объявляла.
И уже через минуту ела мои блюда, пила мой чай, сидела в моём любимом кресле — как хозяйка.
Андрей терпел.
Терпел ради меня.
Но терпение его было не бездонным.
Оно было, как его соусы — крепкое, сложное, с долгим послевкусием.
— Ты бы табличку повесила, — ворчал он вечером. — «Вход в холодильник — только по пропуску. Сроком на один визит. Под строгим надзором».
— Да ладно, — смеялась я. — Она же не ворует. Просто… привыкла.
— Привыкла? — он усмехнулся. — Она не привыкла. Она приспособилась. Она как тот гриб, что растёт в чужом саду и поглощает корни.
Андрей был кулинаром. Не по работе, а по крови.
Его кухня — это не место, а лаборатория.
Он не просто готовил. Он создавал шедевры!
Щепотка душистого перца, капля старого бальзамика.
Горчица — чёрная, белая, дикого сорта.
И вот уже воздух в квартире густел от аромата, как суп перед закипанием.
— Этот — к сибасу, — говорил он, помешивая соус в стеклянной банке. — А этот — к ростбифу. А третий… — он улыбался, — пока не знаю, к чему. Но он — огонь.
Я пробовала. Одной ложечкой. Закрывала глаза. Кивала.
Это было не еда. Это было искусство.
— Только вот Алла, — вздыхал он, — приползёт, возьмёт этот шедевр ложкой и намажет на батон. Как на колбасу.
— Может, убрать подальше? — предложила я.
— Пусть лезет, — сказал он. — Только в этот раз сюрприз будет не для неё.
Я посмотрела на него.
Что-то в его глазах мне не понравилось.
Но я промолчала.
---
На следующий день Алла пришла, как всегда — без стука, без предупреждения.
Просто — появилась.
— Ну что, зови своего волшебника! Я уже настроилась на чудеса, — щебетала она, проходя мимо.
— Его нет, — сказала я. — На работе.
— Эх, а я-то думала, он меня порадует паштетом из авокадо или... О! А это что?
Она уже стояла у холодильника.
Три баночки. На виду.
На скотче — надписи: «Fuego», «Sour Beat», «Чертов пинок».
— Это что, пароли от ада? — рассмеялась она. — Ух ты, ручная работа?
— Это соусы Андрея, — сказала я. — Очень острые. Даже не пробуй.
— Ну ты чего! Я же не младенец! — Она уже доставала ложку. — Хочу чего-то взрывного.
Я попыталась остановить её.
Поздно.
Она зачерпнула «Fuego». Полную ложку. И — в рот.
Через секунду её лицо изменилось.
Глаза вылезли, губы задрожали, щёки вспыхнули, как фонари.
Она схватилась за горло, начала бить себя по груди, тыкать пальцем в раковину.
— М-м-м! — хрипела она. — В-в-в-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о......