.
День пятый. Таинственная тётя
С завтрашнего дня обещали долгожданное потепление, и пациентки палаты №13 обсуждали его, наотрез отказавшись от вечернего ледяного кефира в пользу горячего чая.
Рита угощала пирожными соседок:
─ Берите еще, не стесняйтесь! Я Маше сказала, чтобы она побольше купила, нас четверо!
Аня взяла эклер из прозрачной пластиковой коробочки:
─ Спасибо! Обожаю эклеры. Какая у тебя дочка хорошая! Сколько ей?
─ Пятнадцать. Да, тьфу-тьфу, на Машу мне грех жаловаться. Да и вообще…Так-то она мне жизнь спасла. Когда маленькая была. Правда, с помощью… Вот, кстати, об этом я расскажу вам сегодня.
Рита сама себя называла «строгой суровой и объективной матерью». Она, конечно, могла и посюсюкать с маленькой Машей, и потискать ее, и повозиться, покувыркаться на полу, и поцеловать в румяную щечку, и наградить десятком милых прозвищ. Однако никогда она не заблуждалась насчет дочки и не вводила в заблуждение других. Маша была самым обычным ребенком. Не гением, не вундеркиндом. У нее не было супер-выдающихся талантов – все как у всех.
Ребенок был развит по возрасту, общителен, бодр, здоров. Внешность девочки не поражала невероятной красотой, а была просто милой: светлые кудряшки, голубые глаза, круглые щечки с ямочками.
─ Мама, а правда, я самая красивая в мире? ─ спрашивала Маша.
─ Для нас с папой – конечно, ─ честно отвечала Рита.
А девочка, с одной стороны, получала поддержку и заряд уверенности в себе, а с другой – не считала себя королевой, имея объективную самооценку.
В пять лет Машу отдали в танцевальный кружок. Ее родители не мечтали о международных конкурсах и призах – просто девочке нравилось танцевать, и она танцевала. Для себя. И для родителей, которые не пропускали ни одного выступления коллектива.
Девочка уже знала буквы, умела складывать их в слоги, но читала пока очень медленно, только самые простые слова – чтение давалось ей непросто. Родители хвалили ее, говорили, что переживать нечего, к школе научится.
Словом, все в семье было хорошо и благополучно, девочку искренне любили, хоть и не слишком баловали. В садик она тоже ходила охотно, играла с ребятами, любила воспитателей. Тем сильнее было удивление родителей, когда у Маши появился воображаемый друг. Какая-то «тётя». Правда, Рита обратила на это внимание не сразу, ведь все начиналось с каких-то мелочей, которые можно было списать на слишком хорошую детскую фантазию.
─ Мам, а ты знаешь, что такое «батман тандю»? ─ спросила Маша у мамы, которая мыла посуду после ужина.
─ Нет, солнышко, не знаю. Что это?
Маша старательно изобразила движение ногой, отведя ее в сторону и вернув обратно.
─ Красиво. Это вам на танцах показывали?
─ Нет. Это тётя показала. Она знает, что я танцами занимаюсь. Она тут была, в моей комнате.
─ Ах, тётя? ─ улыбнулась Рита, думая о том, что Маша «тётю» видела по телевизору, который, действительно, был в ее комнате. ─ Хорошая у тебя знакомая!
Маша кивнула и ускакала в свою комнату.
Второй раз о таинственной тете Рита услышала через неделю. В тот день она задержалась на работе, поэтому Машу из детского сада забирал папа. Рита заглянула в детскую и увидела, что дочка увлеченно что-то рисует.
─ Привет, котенок, я дома!
─ Мама! ─ Маша вскочила со стула и побежала обниматься.
─ Ну как ты? Больно было прививку делать? Страшно?
─ Мама, ─ девочка отстранилась и серьезно посмотрела на маму. ─ Ну какая же это прививка? Это реакция Манту. Проверка, не болею ли я. А прививку, наоборот, делают для того, чтобы не заболеть. Для им-му-ни-те-та, ─ она старательно выговорила сложное слово.
─ Это доктор объяснил?
─ Нет, что ты! Доктор очень сердитая была, вообще ни с кем не разговаривала, торопилась все время. Это мне тётя рассказала. А еще… еще… Знаешь, прививку даже царица делала! Ее Екатерина звали. Представляешь? Царица! Значит, нам-то и подавно бояться нечего.
Маша засмеялась и снова села за стол, продолжив рисовать. Рита же, постояв в задумчивости, глядя на дочку, пошла разогревать ужин.
Через два дня, утром, когда она в детском саду помогала дочке повесить в шкафчик куртку, Маша вдруг на секунду замерла, а потом спросила:
─ Мамочка, а у тебя с собой есть пластырь?
─ Где болит? ─ моментально среагировала Рита.
─ Нигде. Просто… Просто надо, чтобы он у тебя был. В сумочке. У тебя есть?
─ Есть, ─ рассмеялась Рита, поцеловала дочку, кивнула воспитательнице и отправилась на работу.
А уже буквально через полтора часа, когда она мыла свою кружку из темного стекла, та внезапно лопнула у нее в руках, и один осколок вонзился глубоко в палец. Пластырь, конечно, оказался очень кстати.
Вечером Рита усадила Машу на диван, села рядом и показала заклеенный пластырем палец. Девочка серьезно кивнула.
─ Ты знала?
Кивок.
─ Откуда? Снова тётя?
─ Мамочка, ты не бойся! Она очень хорошая! Добрая. И очень красивая. Сейчас я тебе ее покажу.
Маша вскочила с дивана и уже через минуту принесла маме рисунок. Н-да… Очень информативно… Большая голова, ручку-палочки, платье треугольником… Фоторобот из детского рисунка вышел так себе. Да и юная художница, видимо больше вдохновлялась Пикассо и Малевичем, чем Крамским или Тропининым. В любом случае, точно сказать можно было только одно: таинственная тётя была сероглазой блондинкой. Рита вздохнула и вернула рисунок дочке. И подумала, что неплохо бы отвести Машу к детскому психологу. Просто на всякий случай. Тётя, между тем, затаилась на целых две недели. А потом появилась снова.
─ Мамочка, не надевай завтра свои красивые сапожки на каблуках, ладно? ─ попросила полусонная Маша, когда Рита пришла пожелать ей спокойной ночи.
─ Да-да, хорошо, зайка, спи! ─ конечно же, Рита пропустила слова дочери мимо ушей, а через минуту и вовсе о них забыла, занятая своими мыслями.
Утром дочку повел в садик папа, а Рите можно было прийти на работу чуть позже. У них намечался корпоратив по случаю 23 февраля и выглядеть нужно было празднично и нарядно.
Рита старательно накрасилась, оценила прическу – неплохо – и достала из шкафа платье на тонких бретельках. Так, сверху надо надеть пиджак. Это будет «деловой кэжл», а потом его снять – получится вечерний наряд.
Она посмотрела на свои зимние ботинки, которые муж насмешливо величал «ботами». Теплые, удобные, на натуральном меху, с толстой подошвой, которая совсем не скользила… Не сегодня. Она достала из шкафа изящные полусапожки на каблуке и кивнула. Они-то к платью подходят гораздо лучше. Какая-то мысль промелькнула на краю сознания, но Рита досадливо отмахнулась от нее. Наверняка ерунда какая-то. Пустяки.
До проходной оставалось метров двадцать: автобусная остановка была расположена очень удобно, прямо напротив. Автобус затормозил и открыл двери. И в этот момент какой-то здоровенный мужик в огромной дубленке сильно толкнул в спину Риту, которая только что занесла ногу над нижней ступенькой. От неожиданности женщина покачнулась, не удержала равновесия и рухнула прямо на тротуар, неловко подвернув ногу. «Сапожки! Тётя!»- молнией сверкнуло в ее голове.
К счастью, снимок, который сделали в травмпункте, показал – перелома нет. Вывих. Тем не менее, Риту посадили на больничный, на целую неделю. Она снова и снова разглядывала рисунок дочки и понимала, что уже начинает побаиваться эту таинственную тётю. Шутка ли? Два ее предсказания сбылись. Что же дальше будет?.. Или?.. Нет никакой тёти? В любом случае, психологу машу показать надо обязательно. Сразу после больничного.
Риту выписали и, хотя она еще немного прихрамывала, на работу надо было выходить. Муж уже ушел, а она как раз допивала чай, когда на кухню влетела зареванная Маша и закричала, что мама сегодня должна остаться дома. Что ей никуда сегодня идти нельзя. Это было что-то новенькое – девочка никогда не капризничала так сильно, да и подобные истерики были не в ее характере.
─ Снова твоя тётя? ─ строго спросила Рита.
─ Да! Ты не веришь, а она добрая! Она за нас переживает! Ей трудно ко мне приходить, но она все равно приходит! Ты должна ее послушать! Пожалуйста! ─ и девочка зарыдала особенно громко.
─ Так, хватит! Мне надоели твои выдумки! Одевайся, я не хочу опаздывать!..
Рита рассчитывала на то, что на улице, на морозном воздухе, дочкина истерика прекратится сама собой. Как бы не так. Она продолжала в голос плакать всю дорогу. Когда же они подошли к детскому саду, девочка вцепилась в металлические прутья забора, отказываясь идти дальше. «Может, она просто заболела?» - подумала Рита и грозно сказала:
─ Хорошо. Сегодня я не пойду на работу. Но мы сейчас идем в поликлинику. К доктору. Узнавать, что случилось. И, возможно, он назначит тебе горькое лекарство. Или даже укол.
К ее удивлению такая перспектива дочку не напугала. Наоборот. Ее слезы моментально высохли, и она радостно кивнула. Рита позвонила начальнику, сказала, что, кажется, у нее заболевает ребенок, поэтому прийти сегодня не сможет. Но, конечно, постарается что-нибудь придумать, чтобы выйти побыстрее.
Доктор в поликлинике сказала, что у девочки немного розовое горло и температура тридцать шесть и девять. Скорее всего, простуда, поэтому за оставшиеся до выходных три дня Маша должна выздороветь.
Вернувшись с дочкой домой, Рита решила воспользоваться внеплановым выходным и устроить уборку. Она как раз домывала пол, когда ей позвонила зареванная Оксана, коллега, с которой Рита работала в одном кабинете и даже немного приятельствовала.
─ Ты как? Ты где? Ты что? ─ кричала Оксана в трубку.
─ Машка утро заболевшей встала, пришлось в поликлинику идти. Думаю, в понедельник уже выйду.
─ Блин, Ритка! Ну хоть позвонить-то ты могла? Я чуть с ума не согла!
─ Так я же Игорю Петровичу звонила, его предупредила. Подожди, а что такое-то?.. Ты чего ревешь?
Оксана несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула, чтобы немного успокоиться, а потом сказала:
─ Около метро машина в остановку врезалась. Пять человек пострадали. Их в больницу забрали. А двое… В общем, двое всё… Там рядом наши стояли, тоже автобус ждали, их не зацепило. Они сказали, что те двое… Это женщины были. Блондинки лет тридцати… Ты же как раз в это время ездишь… На автобусе…
─ Ничего себе, ─ потрясенно выдохнула Леся, когда Рита замолчала.─ А эта «таинственная тётя»?
─ Больше она к Маше не приходила. Наверное, я бы так и считала, что это фантазия ребенка, только… Только вот, когда Машка училась то ли в первом, то ли втором классе, им задали что-то такое про семью рассказать, про родственников. И мы с ней вечером сели смотреть старые фотоальбомы. И вдруг она как закричит – мама, смотри! Это же она! Та самая тетя! А ты мне тогда не верила! И знаете… На фотографии действительно была блондинка. И, скорее всего, с серыми глазами. Машина прабабушка. Моя бабушка. Баба Маша…
Продолжение здесь