22 июня 1941 года выпало на воскресенье. Для сотрудников Государственного Эрмитажа это был обычный рабочий день — открытый для посетителей, наполненный музейной тишиной и заботами. Но тишина была обманчива: за окнами уже гремели вести о войне. В тот день началась Великая Отечественная. И Эрмитаж, как и весь Ленинград, оказался на пороге одного из самых тяжёлых испытаний в своей истории.
К войне готовились — хотя до конца поверить в её начало было невозможно. С первых же часов руководство Эрмитажа приступило к реализации заранее разработанных экстренных мер. Менее чем через неделю, 30 июня, в путь отправился первый эшелон эвакуированных экспонатов — 22 вагона, более миллиона музейных предметов. За ним последовал второй состав. Третий эшелон отправить уже не удалось: кольцо блокады сомкнулось.
Схема эвакуации отчасти была отработана ещё во времена Первой мировой войны и революционных лет. Эвакуацию в 1941 году возглавлял выдающийся учёный и организатор Иосиф Абгарович Орбели, директор Эрмитажа. Под его руководством сотрудники работали с невероятной самоотдачей: картины снимались с подрамников, сворачивались и упаковывались в специальные ящики, а рамы оставались на своих местах — позже это позволило точно и быстро восстановить экспозиции.
Музей был словно живой организм, который продолжал бороться даже под обстрелами. В здании оставались работать и жить сотрудники — в основном женщины. Для них в подвалах музея заранее оборудовали бомбоубежища. В этих тёмных холодных помещениях они проводили месяцы, не покидая Эрмитаж.
На крышах дежурили добровольцы — те же женщины. В руках — лопаты, рядом — мешки с песком. Это был их способ тушить немецкие зажигательные бомбы. Внутри залов тоже лежали груды песка, готовые к немедленной борьбе с огнём. Экспонатов почти не осталось — но здание нужно было сохранить.
Зимой 1942 года, в самый страшный период блокады, в Эрмитаж были направлены пятеро ленинградских художников. Их задача — не создавать шедевры, а зафиксировать на бумаге пустые залы. Пустые стены, покрытые инеем. Пустые рамы, из которых исчезли картины. Треск стекла под ногами. Тишина.
Тем не менее, Эрмитаж продолжал жить. В зал с пустыми рамами всё ещё приходили люди — шли экскурсии. Казалось бы — нечего показывать. Но именно тогда слово «музей» обретало совершенно иное значение. Павел Губчевский, комендант Эрмитажа, вспоминал одну такую экскурсию для солдат:
«Это была самая удивительная экскурсия в моей жизни. И пустые рамы, оказывается, впечатляют…»
Даже в разгар блокады Эрмитаж не становился молчаливыми руинами. В конце 1942 года в его залах прошли две конференции. Люди продолжали собираться, обсуждать, учиться, сохранять дух культуры — как акт сопротивления.
Здание неоднократно попадало под обстрел. Были повреждения, но благодаря мужеству и самоотверженности сотрудников оно выстояло. Каждый кирпич, каждая неразрушенная колонна обязана сохранению этим людям — музейным «солдатам» без оружия, но с бесконечной верой в искусство.
Эрмитаж не просто пережил блокаду. Он остался символом того, что даже в самом мрачном времени человечество не отказывается от культуры. Благодаря героизму своих сотрудников музей уцелел и открылся вновь — полным света, красоты и памяти. Сегодня мы можем входить в его залы и любоваться тем, что, казалось, могло быть утрачено навсегда.
Подписывайтесь на "Прогулки по Санкт-Петербургу" чтобы не пропустить продолжение.
Ставьте лайк, оставляйте комментарии - это очень важно для развития канала
И обязательно ознакомьтесь: