Встреча на таежной дороге. Как самой не пропасть и мужа подруги спасти! И получить крепкий втык, от кого не ожидала...
Фургон тащился по дороге чуть ли ни со скоростью телеги. Проехали километр, второй, третий…
- Миленький, славненький! Мальчик мой! Красавчик...
Я не скупилась на ласковые слова, пытаясь заглушить страх. Вдруг, не справлюсь, вдруг машина заглохнет, и что тогда? Тут ведь даже помощь не вызовешь.
К счастью вспомнила, что вот-вот должен появиться поворот на лесосеку, но, как ни вглядывалась в темноту, ничего похожего не заметила. Может, уже проскочила? В таком случае вскоре завиднеется Кедровое, но почему же впереди - ни огонька, если не считать выплывшей из-за леса луны - идеально круглой и выпуклой. Точь-в-точь головка сыра рокфор, где вместо плесени темные пятна морей. Давно я не видела такой огромной и светлой луны. И вообще, когда в последний раз смотрела в ночное небо? На звезды, чей свет пробивался сквозь лунное сияние, как тонкие серебряные нити пронизывают изысканное кружево.
Правда я тут же забыла обо всем. Внезапно впереди, в полукилометре или чуть ближе, в небо взметнулись мощные столбы света. Озарив верхушки деревьев, они рухнули вниз, порубив, как мечи, темноту в клочья, и стали медленно приближаться. Оттуда, справа, где, по словам Саши, находилась лесосека.
Меня это несказанно взбодрило. Там люди, там непременно, помогут. Но через мгновение я поняла, что рано обрадовалась.
На дорогу один за другим вывалились три огромных лесовоза, первый еще и с прицепом, под завязку груженные бревнами. Причем, они своими габаритами только-только вписывались в дорогу, а свернуть мне было абсолютно некуда.
Я вжала голову в плечи и на секунду зажмурилась от отчаяния, но быстро открыла глаза. Громадные машины надвигались одна за другой неотвратимо, как вражеские танки. Снег веером летел из-под колес, три острых пучка света от первой машины, казалось, протаранили кабину насквозь. Я выключила мотор: не идти же в лобовую атаку.
Метров за двадцать от фургона первый лесовоз остановился. За ним притормозили остальные. Открылась дверца кабины, и в снег спрыгнул дюжий мужик. Он был в свитере и в мохнатой шапке. Резво преодолев сугробы, подскочил к кабине и требовательно ударил в дверь кулаком. Я тут же открыла ее и получила в лицо такую порцию отборного мата, что мигом забыла о своих страхах.
- Чего орешь? - рявкнула я так, что у мужика явно порвало барабанные перепонки. - Не видишь, с кем разговариваешь?
- Баба! - потрясенно произнес мужик и отступил на шаг. Затем, видно, пришел в себя и спросил более спокойно: - Откуда такая взялась? Да еще на фургоне?
- Это не мой фургон! - быстро сказала я. - Водителю плохо, нужно срочно в больницу.
- Ну, так и везла бы в больницу, - вспылил мужик. - Ты че сюда поперлась? Не видишь, это дорога с деляны. Частная дорога, понимаешь? Убирай машину!
- Куда я уберу? - возмутилась я в ответ. - Не видишь, у меня человек погибает! Такой же водитель, как ты!
- Да плевать мне, кто тут и как! Мне за опоздание, знаешь, какой штраф вкатают!
Водитель рывком поднялся в кабину и толкнул меня так, что я пушинкой перелетела на второе кресло. А сам сел на Сашино место. Я слова не успела сказать, как взревел мотор.
Лица водителя под лохмами шапки я не видела, но заметила изуродованный большой палец на правой руке. Ноготь словно расплющили молотком, а над суставом – черное пятно татуировки. Какой-то значок. Но и ногтя было достаточно, чтобы опознать этого мерзавца в полиции.
Цедя сквозь зубы ругательства, он лихо крутил рулевое колесо. Машина пятилась назад и вправо, а я сидела, сжавшись в комок и молила бога, чтобы этот кошмар скорее закончился. Водители, почему-то их было больше, чем машин, или попросту у меня двоилось в глазах, вылезли из кабин и сгрудились возле первого лесовоза. Они курили и весело гоготали. А я еще надеялась на помощь... Дикие законы наживы добрались и до тайги.
Фургон уже практически съехал с дороги, и вдруг сильный удар в днище заставил его дернуться, как живого. Пень или камень?
- Осторожнее! - заорала я. - Машину угробишь!
Водитель что-то зло пробормотал и снова крутанул баранку. КамАЗ со страшным скрежетом ощутимо осел назад. Зато дорога освободилась.
- Что вы наделали? - сказала я, изо всех сил сдерживая слезы. - Как я выеду?
- Твои проблемы, - огрызнулся мужик и, открыв дверцу, спрыгнул в снег.
Я онемела. И лишь молча наблюдала, как лесовозы, рыча моторами и обдавая фургон светом фар, проследовали мимо. Снег из-под колес, взлетая фонтанами, залепил стекла кабины. А водитель последнего автомобиля еще и посигналил, садист. Правда, тем самым вывел меня из ступора, и я почувствовала, что замерзла до зубовного стука. Оказывается, дверь кабины была до сих пор открыта. Снова перебравшись в водительское кресло, захлопнула дверцу. Затем развернулась к Саше.
Выглядел он неважно! Вернее, хуже некуда. Темные впадины вместо глаз, ввалившиеся щеки и почерневшие губы. Руки у Саши были совсем ледяными. Я едва нащупала пульс.
Черт! Надо было как-то выбираться из кювета, и гнать, гнать, что есть сил, до Кедрового.
Я включила мотор. Автомобиль рычал и плевался газом, рвался вперед, буксовал, но расстаться с канавой не получалось. Более того, он слегка завалился набок.
Тут еще Саша вдруг стал что-то бормотать, горячечно, нечленораздельно, вскрикивать и ... материться. Я быстро оглянулась. Его трясло от озноба так, что откидная койка ходила ходуном.
- Потерпи, чуть-чуть потерпи! - взмолилась я.
Не отпуская руль, одной рукой накинула на него свалившийся полушубок, и вновь надавила на педаль газа. Напрасно! Тяжело груженный КамАЗ утробно урчал, точно огромный обессиленный зверь, попавший в охотничий капкан, и, кажется, понимал, что дергаться бесполезно.
Мне вдруг пришло в голову, что могу посадить аккумуляторы. Выключила фары и пожалела, что не сделала этого раньше. Луна светила так ярко, что я видела каждое дерево. Ели выстроились строго по ранжиру. Точно древняя дружина, готовая к бою. Их четкие тени расчертили дорогу, как будто тетрадь в косую линейку.
Раз за разом я пыталась, то сдать машину чуть-чуть назад, то на рывке выбраться из кювета.
- Саша, Саша, не могу, у меня не получается...
Но он, похоже, ничего не слышал, тут хоть закричись, хоть зарыдайся в голос.
Снег летел во все стороны. Автомобиль злобно ругался и на меня, неумеху за рулем, и на свою беспросветную жизнь. Саша тихо возился за спиной и вдруг стих, а спина у меня покрылась холодным потом... Неужто все?
Но он опять что-то пробормотал, и эти звуки, словно прибавили мне сил. И каким-то немыслимым образом, на честном слове, на моих соплях и воплях, едва не завалившись резко набок, КамАЗ все-таки выполз передними колесами на дорогу. Но задние продолжали молотить снег. а я не могла резко подать назад, чтобы на скорости выскочить из канавы. Боялась напороться на бурелом. Да и про скрежет под дном не забывала.
Наконец, я плюнула, выругалась, напялила на себя куртку, и, выбравшись наружу, тотчас провалилась в сугроб чуть ли ни по пояс.
- Ах, чтоб тебя! - сегодня я точно выбрала лимит ругательств на доброе десятилетие вперед. Но, как ни странно, ругаясь, я подавляла страх и отчаяние.
Мороз к ночи окреп. Белесый пар замерзал на лету, превращаясь в крошечные льдинки, которые сверкали и переливались в лунном свете. Лицо и руки тотчас озябли, а я, как назло оставила перчатки в кабине. Что ж, затолкала руки в карманы, и с трудом вытаскивая ноги из снега, направилась к автомобильной корме.
Увиденное не обрадовало. Оказывается, мы завязли не в кювете или какой-то примитивной канаве, а провалились, проломив лед задними колесами, в ручей. Совсем неглубокий, с крутыми берегами, но разве это препятствие для мощного автомобиля?
Я присела на корточки. Включила фонарик на телефоне, отметив, что время детское - около восьми вечера, а мне показалось, что далеко за полночь.
Мокрый снег намерз ледяными комьями на днище и на колесах. Мало того, урод с лесовоза умудрился посадить КамАЗ брюхом на старое бревно, которое заклинило колесо. А я, дура такая, понять не могла, отчего машина орет благим матом...
Бревно, похоже, сидело плотно. Не очень толстое и уже изрядно измочаленное колесами. Я пыталась его подергать туда-сюда. Ни с места. Тогда легла на живот и подвела фонарик под кузов. Нет, вроде ничего не пробито. Будь у меня топор, я попыталась бы даже отрубить торчавшую из-под машины часть бревна! Что я не в деревне росла? Да я когда-то с такими чурками расправлялась, не каждому пацану под силу.
Но где взять топор? У каждого водителя-дальнобойщика априори должны иметься топор, лопата, и даже ломик. Но это я решила, что априори, а может, сейчас водители обходятся и без этого реквизита? Но даже если он есть, то где искать? Может, в самом фургоне хранятся, в будке под замком? Но туда мне точно не добраться.
Все же я вернулась в кабину. Видно, на адреналине влетела в нее птичкой.
Включила свет и огляделась. По обе стороны постели - вроде как шкафчики с дверцами. Открыла один - какая-то одежда, полотенце, зубная щетка, мыло. Во втором - старый каталог автомобильных запчастей, дрель и мощный переносной фонарь. И, наконец-то, едва поверив своему счастью, в самом нижнем ящике я нашла туристский топорик, саперную лопатку, моток капроновой веревки, и совсем небольшую бензопилу.
Да-а! Арсенал! Я выложила все добро на сидение. Нет, топор не пойдет, им лишь хворост рубить. А вот бензопила! У отца раньше имелась большая и тяжелая «Дружба». Мне было запрещено даже подходить к ней. Но я ведь видела, как отец с нею работает! Как проверяет, натянута ли цепь, поступает ли топливо...
Я взяла бензопилу в руки. Довольно легкая и намного меньше «Дружбы». Вот кнопка тормоза. Вот стартер. И бак заполнен. А, была-не была, Верка! Хуже не будет.
Моток веревки я закинула на плечо. Фонарь затолкала за пазуху. Лопатку сбросила вниз, а вот с пилой пришлось повозится. Прыгать вместе с нею я не решилась. Пришлось привязать веревку и осторожно спустить пилу в снег. На этот раз я не забыла перчатки, но их все равно пришлось снять. Кожа мигом замерзла и пальцы не сгибались.
Но дальше все пошло на редкость удачно. Видно ангелу за моей спиной надоело мерзнуть, как дворовому цуцику. И пила мигом завелась, и в бревно вошла, как в масло...
Я оттащила чурку, заглянула под днище полуприцепа, и только потому не завопила от радости, что боялась сглазить. Кажется, свобода близка. Я опять легла на живот, включила фонарь. Если обвязать конец бревна веревкой, и потянуть...
Правда, это оказалось не слишком легко, но зато мне стало жарко. Я даже сбила шлем на затылок и расстегнула верхний клапан куртки. Более всего, боялась, что-то повредить в машине. Но бревно, словно воздав мне за мучения, довольно быстро появилось на свет. И я, чертыхаясь, столкнула его в ручей.
Через пять минут я уже сидела в Сашином кресле и старалась не думать, на кого стала похожа. По крайней мере, то что поддавалось обзору - руки, куртка, брюки выглядели отвратительно. Странно, откуда взялось столько грязи в девственно белых сугробах?
Теперь КамАЗ играючи преодолел подъем, и я тотчас забыла о мелких неприятностях. По наезженной лесовозной колее мы мигом проскочили поворот на лесосеку, и там, в глубине, среди могучих деревьев я опять заметила движение огней. Кажется, пронесло! Еще неизвестно, как бы закончилась новая встреча с этими жлобами!
«Мерзкие, бессовестные люди, - думала я, сжимая рулевое колесо. - Ну как так? Не помочь беспомощному человеку? Не помочь женщине в опасной ситуации?»
Естественно, эти типы были не достойны ни моих слез, ни нервов, ни возмущения. Но тут во мне проснулся журналист. С чего вдруг они поперлись ночью по дороге, по которой давно никто не ездил? Тут я подумала, что совсем потеряла деревенскую смекалку. Почему давно? Колея же просматривалась? Просматривалась. А снегом ее могло завалить всего лишь за пару часов хорошего снегопада. Зато после поворота на лесосеку дорога была накатанной, и КамАЗ шел, как по струночке, даже под моей неопытной рукой.
«Лесовозы заезжают в тайгу со стороны Кедрового, загружаются на лесосеке и затем двигаются к федеральной трассе, - рассуждала я. - Днем по дороге явно никто не проезжал, значит, и впрямь лес вывозят ночью. Что им мешает вывозить его днем? Может, ночью на трассе не столь интенсивное движение?»
И тут вдруг вспомнилось детство, вернее, огромные грязные лесовозы с длинными пучками сучковатых бревен, на вихляющих из стороны в сторону подвижных прицепах.
Поход в школу превращался, как сейчас говорят, в реальный квест. Попробуй увернись на обледеневшей дороге, где обочины завалены двухметровыми сугробами, от подобного чудища с огромными чурками в кузове, или от мощных «КрАЗов», где бревна крепили цепями, а о сегодняшних U-образных фиксаторах и слыхом не слыхали...
Из-за деревьев вдруг выплыла череда огней, затем другая, и я перевела дух.
- Все, Саша, конечная остановка! Подъезжаем к Кедровому... - и оглянулась.
Саша смотрел на меня.
- Ты что делаешь? С ума сошла? - он сделал попытку подняться.
- Успокойся! - прикрикнула я. - Тоже мне, спохватился!
- Это ты меня перетащила? - Саша едва шевелил губами. - Я что, уснул?
- Ты, дорогой, сознание потерял. Тебя ведь язва прихватила. Лежи и не шевелись. Сейчас к больнице подъедем.
- Я... - начал было Саша, и почти прорычал: - Черт! Опять началось! Гони, Верка, гони! Сдохну, никакой КамАЗ не нужен будет...
Тут вдруг запиликал телефон. Связь появилась! Я цапнула боковой карман. Но трубки там не оказалось. И на сидении, и под ним, и во всех карманах... Этого еще не хватало! Правда, аппарат был недорогой, дорожный, и все контакты имелись в рабочем смартфоне, который спокойно соседствовал с ноутбуком в сумке с вещами.
Ладно, спишем на то, что тайга взяла дань, и не самую ценную из того, что имелось.
- Вера, - прошелестел голос за спиной. - Анька звонит, что я скажу... Сил нет!
- Давай, - я вытянула руку назад, и он вложил трубку в ладонь.
Я поднесла ее к уху.
- Алло, Аня. Это Вера. Саша сейчас не может ответить.
- Верка! - истошный вопль ударил по перепонкам. - С чего вдруг не может? Где вы? Он два часа как дома должен быть! С чего телефоны отключили? Небось в кабине кувыркаетесь?
- Дура, - повысила я голос. - Его язва прихватила. Везу в больницу в Кедровом.
- Причем тут Кедровый? Он же в стороне? Вези его домой! - и тут, видно, сообразив, заверещала с новой силой. - Как это везу? Ты за рулем, что ли?
- Представь, за рулем! И тебе, дура малахольная, мужа спасаю! Не ори и слушай. Я его в больницу сдам, сама переночую в кабине. Пошли напарника, чтобы машину забрал. До Выселок я уже не доеду!
- Хорошо, - почти спокойно сказала Анька. - В кабине не нужно. У них там гостиница есть и платная стоянка. Поставь туда машину, а деньги я тебе верну, - и уже шепотом спросила: - Правда, ему плохо?
- Правда, - жестко ответила я. - Думала, не довезу.