Телефон зазвонил резко, пронзительно, будто почувствовал важность момента. В трубке раздался властный голос:
— Это министерство культуры. Соедините меня с Марией Ивановной Кузнецовой. Срочно.
Третий раз я перечитывала список участников туристической поездки в Болгарию и своей фамилии там не находила. "Антонов И.П.", "Беляева С.К.", "Воронин Н.А."... А вот "Кузнецовой М.И." как не было, так и нет. Обидно до слёз — ведь ещё месяц назад Сергей Петрович, наш профорг, клятвенно заверял, что моя кандидатура утверждена и беспокоиться не о чем.
В профком я влетела, наверное, слишком резко — секретарша Людочка даже подпрыгнула от неожиданности, рассыпав скрепки по всему столу.
— Мария Ивановна, вы чего так носитесь? Случилось что?
— Случилось, Людочка, случилось! — я плюхнулась на стул напротив. — Списки по Болгарии вывесили, а меня там нет. Сергей Петрович на месте?
Людочка сочувственно покачала головой:
— Нету его, на партсобрании сидит в главном корпусе. Вернётся после обеда только.
— А что же мне делать? — я чуть не плакала. — Через две недели группа уезжает, я уже и вещи начала собирать, и деньги копила, и даже болгарский разговорник купила!
— Да вы не расстраивайтесь так, — Людочка придвинула ко мне стакан с водой. — Может, это просто ошибка какая-то. Вот вернётся Сергей Петрович, всё прояснится.
— Какая там ошибка, — махнула я рукой. — Наверняка опять мою анкету забраковали.
— Из-за дядьки вашего, что ли? — понизила голос Людочка. — Который в плену был?
— Да, — вздохнула я. — Мне уже третий раз поездку зарубают из-за него. Хоть и реабилитирован давно, а всё равно пятно на биографии. И ведь не я даже, а всего лишь дядя...
— Несправедливо это, — покачала головой Людочка. — Вы ж передовик производства, и на доске почёта висите, и в стенгазете о вас писали...
— Вот и я о том же, — я немного успокоилась, глотнув воды. — Ладно, буду Сергея Петровича ждать. Может, и правда ошибка какая.
День тянулся бесконечно. Я старалась сосредоточиться на работе, но мысли всё возвращались к злосчастной поездке. Вот уже третий год я мечтала увидеть Болгарию — страну, которую бабушка называла "маленькой Россией на Балканах". Там и язык похожий, и люди приветливые, и море тёплое... И ведь не просто так мечтала — работала как проклятая, чтобы заслужить путёвку. План перевыполняла, в социалистическом соревновании участвовала, даже в народную дружину записалась, хотя после работы только и мечтала, что прилечь с книжкой. Всё для того, чтобы заветная строчка "характеристика положительная" появилась в моём личном деле.
И вот опять облом. Из-за дяди Вани, маминого брата, который ещё в войну попал в плен к немцам. Выжил чудом, вернулся, отсидел в лагере за "измену родине", потом реабилитировали... Всё это было до моего рождения, но чёрная метка в анкете осталась. "Имеются родственники, бывшие в плену у противника" — и крест на загранпоездках.
После обеда я караулила Сергея Петровича у дверей профкома. Увидев меня, он как-то сразу сник, будто почувствовал неприятный разговор.
— Мария Ивановна, вы ко мне? — спросил он, хотя прекрасно знал ответ.
— К вам, Сергей Петрович, к вам, — я постаралась говорить спокойно. — По поводу списков в Болгарию. Меня там нет.
Он вздохнул, пропуская меня в кабинет:
— Проходите, Мария Ивановна. Разговор у нас будет непростой.
В кабинете было душно. Сергей Петрович достал из сейфа какую-то папку, долго в ней копался, потом наконец поднял на меня глаза:
— Понимаете, Мария Ивановна, ситуация такая... В общем, ваша кандидатура не прошла утверждение в райкоме.
— Опять из-за анкеты? — я почувствовала, как к горлу подкатывает ком обиды.
— Н-не совсем, — замялся он. — Тут другое... В общем, решили, что ваше место займёт товарищ Петров из планового отдела.
— Петров?! — я чуть не подскочила на стуле. — Тот самый Петров, который прогулял неделю после получения премии? Который на демонстрацию Первого мая не явился, потому что "приболел"?!
— Ну, у всех бывают ошибки, — примирительно сказал Сергей Петрович. — Зато у него анкета чистая, и потом, он член партии...
— А я, значит, человек второго сорта?! — я уже не сдерживала эмоций. — Только из-за того, что мой дядя, которого я даже никогда не видела, попал в плен? Да это же...
— Тише, тише, Мария Ивановна, — замахал руками Сергей Петрович. — Не надо так волноваться. Будут ещё поездки, не последняя ведь...
— Вы мне это третий год говорите, — я горько усмехнулась. — "Не последняя, не расстраивайтесь"... А знаете что? Я пойду к директору! Да, именно так, прямо сейчас пойду и всё расскажу!
— Не надо к директору, — вдруг серьёзно сказал Сергей Петрович. — Это не его уровень решения, поверьте. Тут уже всё решено, документы подписаны, визы оформляются.
Я обессиленно откинулась на спинку стула. Значит, опять мимо. Опять мечтам не суждено сбыться.
— Ладно, извините за беспокойство, — пробормотала я, поднимаясь. — Пойду работать.
Остаток дня прошёл как в тумане. Я механически выполняла привычные операции, отвечала на вопросы коллег, даже участвовала в каком-то обсуждении новой методики... А в голове крутилась одна мысль: "За что? Чем я хуже других?"
Вечером, придя домой, я не выдержала и расплакалась. Мама хлопотала вокруг меня, пыталась утешить, предлагала чай с вареньем, но легче не становилось.
— Доченька, ну что ж ты так убиваешься? — гладила она меня по голове. — Подумаешь, Болгария! Вон, на юг поедешь, в Сочи или в Ялту. Чем не заграница?
— Мам, ты не понимаешь, — всхлипывала я. — Дело же не только в поездке. Дело в справедливости! Почему человек, который работает спустя рукава, получает всё, а я, которая из кожи вон лезет...
Договорить я не успела — в дверь позвонили. На пороге стояла соседка тётя Клава с нашей лестничной площадки.
— Машенька, тебя к телефону! — выпалила она. — Срочно! Там из министерства звонят!
Я опешила. Из какого ещё министерства? Но делать нечего, пришлось спускаться в квартиру тёти Клавы — у неё единственной в нашем подъезде был телефон.
Телефон зазвонил резко, пронзительно, будто почувствовал важность момента. В трубке раздался властный голос:
— Это министерство культуры. Соедините меня с Марией Ивановной Кузнецовой. Срочно.
— Я слушаю, — пролепетала я, чувствуя, как колотится сердце.
— Мария Ивановна? — голос был мужской, уверенный. — Беспокоит вас Николай Сергеевич Грушин, заместитель министра культуры. У меня к вам вопрос по поводу вашей статьи в журнале "Техника молодёжи" о новых методах обработки цветных металлов.
Я чуть не выронила трубку. Полгода назад я действительно опубликовала небольшую статью в этом журнале — руководство предприятия поощряло такую инициативу. Но чтобы заместитель министра лично звонил из-за этого?!
— Д-да, я писала такую статью, — пробормотала я.
— Очень интересная работа, — в голосе слышалось одобрение. — Особенно ваши выводы о возможности применения этой методики в ювелирном деле. Скажите, а почему вы не едете с делегацией в Болгарию? Там как раз будет проходить симпозиум по новым технологиям, ваш опыт был бы очень ценен.
— Я... меня не включили в список, — растерянно ответила я.
— Не включили? — в голосе появилось недоумение. — Странно, очень странно. А кто утверждал списки у вас?
— Райком, кажется...
— Понятно, — жёстко сказал Николай Сергеевич. — Хорошо, Мария Ивановна, я с этим разберусь. Ждите звонка завтра утром на работе.
Не успела я опомниться, как разговор был закончен. Я стояла посреди прихожей тёти Клавы, а в голове крутилась карусель мыслей. Что происходит? Почему заместитель министра звонит лично мне? И что будет завтра?
Тётя Клава, конечно, не упустила возможность расспросить меня обо всём. К вечеру, наверное, весь дом уже знал, что "Машке из сорок пятой звонил сам министр".
Утром я пришла на работу раньше обычного — не терпелось узнать, чем закончится эта история. Не успела я снять пальто, как меня вызвали к директору.
В кабинете, кроме самого Ивана Степановича, сидел незнакомый мужчина в строгом костюме и очках.
— Мария Ивановна, знакомьтесь, — директор выглядел необычайно оживлённым, — это товарищ Соколов из министерства культуры.
Мужчина поднялся, пожимая мне руку:
— Очень рад познакомиться, Мария Ивановна. Николай Сергеевич просил передать вам приветствие и это, — он протянул мне конверт.
Внутри лежало официальное приглашение на международный симпозиум "Новые технологии в обработке цветных металлов" в Софии.
— Я... я не понимаю, — пробормотала я, перечитывая текст приглашения.
— Тут всё просто, — улыбнулся товарищ Соколов. — Ваша статья попала на стол Николаю Сергеевичу, и он сразу отметил её практическую ценность. А когда узнал, что автор не едет на симпозиум, где как раз будут обсуждаться подобные вопросы... В общем, было принято решение включить вас в состав делегации от министерства. Все документы уже оформлены, виза будет готова через три дня.
Я переводила ошеломлённый взгляд с товарища Соколова на директора и обратно:
— Но как же... а райком... и моя анкета...
— Мария Ивановна, — мягко сказал товарищ Соколов, — для министерства важнее ваши профессиональные качества и вклад в развитие отрасли, чем... некоторые формальности в биографии ваших родственников. Тем более, как я понимаю, ваш дядя полностью реабилитирован.
Я не верила своим ушам. Неужели всё-таки еду? Неужели мечта сбывается?
Через час все в институте уже знали новость. Сергей Петрович лично прибежал извиняться:
— Мария Ивановна, вы уж простите меня, дурака! Я ведь не знал, что ваша статья такой резонанс вызвала! Если б знал, ни за что бы не стал...
— Ничего, Сергей Петрович, — я даже не злилась на него, настолько была счастлива. — Всё хорошо. Главное, что справедливость восторжествовала.
— Ещё как восторжествовала, — усмехнулся он. — Знаете, что сейчас в райкоме творится? Там такой разнос устроили тем, кто списки утверждал! Вашу анкету теперь, наверное, золотом подошьют к личному делу.
Домой я летела как на крыльях. У подъезда меня перехватила тётя Клава:
— Машенька! Правда, что тебя в Болгарию отправляют по личному распоряжению министра?
Новости в нашем городке распространялись быстрее ветра.
— Не совсем так, тётя Клава, — улыбнулась я. — Просто мою научную работу заметили, и...
— Ой, да я всё понимаю, — замахала она руками. — Ты у нас всегда умница была! Всегда говорила, что Машка далеко пойдёт!
Дома меня ждала взволнованная мама:
— Доченька, это правда? Мне Клавдия уже всё рассказала!
— Правда, мама, — я обняла её. — Еду в Болгарию! Представляешь?
— Ещё бы не представлять, — она прослезилась. — Вот папа бы порадовался за тебя... И дядя Ваня тоже.
Мы обе вспомнили дядю — худого, молчаливого человека с потухшими глазами, который появлялся у нас редко и ненадолго. После лагеря он так и не смог вернуться к нормальной жизни, спился и умер рано. Из-за него, которого я почти не знала, мне столько лет перекрывали кислород...
— Знаешь, мама, — задумчиво сказала я, — а ведь если бы не эта история с анкетой, я бы, наверное, никогда не написала ту статью. Просто не было бы стимула доказывать, что я чего-то стою. Так что, может, всё к лучшему?
Мама улыбнулась сквозь слёзы:
— Молодец ты у меня, Машенька. Всегда умела во всём хорошее найти.
...Через две недели я стояла на палубе теплохода "Дружба", отправляющегося в Варну. Рядом со мной были учёные, инженеры, работники культуры — люди, с которыми раньше я не могла и мечтать оказаться в одной компании. Берег медленно удалялся, а я думала о том, как иногда причудливо складывается жизнь. Иногда нужно пройти через несправедливость и разочарование, чтобы в итоге получить нечто большее, чем просто туристическую поездку. В моём случае — признание и, возможно, совершенно новый поворот в карьере.
Забавно, но в группе от нашего предприятия Петрова в итоге тоже не оказалось. Говорят, после звонка из министерства в райкоме тщательно пересмотрели все кандидатуры, и его "безупречная анкета" не помогла, когда всплыли все прогулы и "болезни" в дни демонстраций. Что ж, как говорится, всё возвращается на круги своя. Вот и справедливость наконец нашла меня.