Продолжаю публиковать рассказы таксистов. Начало смотрите здесь.
Итак, пишу от лица водителя.
По пятницам мы с другом (тоже таксистом) ходим… нет, не в баню.
В одно общежитие.
У него там девушка живет, и мы, все вместе, душевно по вечерам сидим за застольем.
И вот однажды, в разгар такой беседы, друг вышел покурить. А мы с его Машей заговорились и не сразу поняли, что приятеля слишком долго нет. Вышли в коридор.
Смотрим: он спит на стуле у окна между этажами.
Маша сказала: «Не будем его будить», и мы накрыли его курткой, чтобы не замерз. И пошли в магазин — Маше одной было страшно, темно на улице.
Возвращаемся.
Поднимаемся на площадку между этажами.
Куртка лежит, а друга нет.
Час ночи.
На улице мороз.
Ну, думаем, в комнату поднялся.
Проверили — там нет.
Решили стучаться ко всем соседям на этаже — но приятель как сквозь землю провалился.
Вернулись к куртке.
И тут Маша охнула: «А на полу-то следы!»
Я пригляделся: и правда, на грязном бетоне видно пятно рядом со стулом, где друг лежал. И разводы, как будто тело тащили.
Пошли по следам на ступеньках и в итоге поднялись этажом выше.
Тут я уже начал переживать. Представил: или друг два лестничных пролета сам прополз (но зачем?), или его туда упорно тащили.
Но тут Маша ка-а-ак закричит: «Ах Людка, продажная женщина! Мало тебе своих женихов, ты теперь и чужих прямо из-под носа воруешь?!» (Это, конечно, не дословно ее фразы, а только их культурно изложенный смысл).
Оказалось, что на том этаже, действительно, жила некая Людмила, известная своим бурным темпераментом. Именно в ее комнату и помчалась Машка с ботинком наперевес (на всякий случай).
На кровати за дверью и правда спал друг, заботливо прикрытый цветастым покрывалом.
Хозяйка лениво курила, сидя за столом.
Машины обвинения она выслушала спокойно.
—Твой, что ли? — и лениво кивнула на «добычу».
— Мой! — выпятила грудь (и ботинок) Маша.
— Ну извини. — Примирительно сказала Люда. — На нем же не написано, чей. Я-то думаю: совсем офонарели, нормального человека, как пакет с мусором, на ночь глядя за дверь выставили. Забрала на всякий случай.
Оставалось только догадываться, как выглядело это «забрала», учитывая Людкину субтильность и вес друга.
— Помоги донести-то? — уже благодушнее попросила Маша, пока я пытался оживить гуляку.
— Скажешь тоже. Чужих мужей на руках носить — себя не уважать. Когда сюда тащила, он вроде как ничейный был, — снисходительно объяснила соседка.
Друг мой наутро ту историю даже не вспомнил, но до сих пор гордится тем, что его чуть не похитили из-под носа у невесты. Ну а та его без присмотра больше не оставляет.